День прошел в томительном ожидании. Никто не приближался к дому Натальи ни со стороны улицы, ни с обратной стороны. Если, конечно, не считать старухи Августы Генриховны. Она в течение дня то и дело и как бы невзначай проходила мимо дома Натальи — то в магазин, то из магазина, то просто так, без какой-то видимой цели. Вдобавок еще и семь или восемь раз появлялась в собственном дворе, и, кажется, с одной лишь целью — посмотреть на дом Натальи, на окошки дома, на входную дверь, на калитку, да и так, вообще…
— Вот ведь неуемная старуха! — прошипел из засады Садыков. — Неймется ей, понимаешь ли! Вот закончим это дело, и уж я проведу с ней воспитательную работу! Ведь велено же ей было!.. Нет, маячит! Фигурирует! Не я буду, если ее не оштрафую! Изыщу законный повод и возможность!..
— Да пускай себе фигурирует, — успокаивал Садыкова Гуров. — Кто станет обращать на нее внимание? Она как часть пейзажа… Не обращай на нее внимания. Лучше присмотрись к дому. Чую, он где-то поблизости, этот серьезный господин…
Гуров и впрямь это чуял — особым чутьем матерого сыщика. Он доверял такому своему чутью почти стопроцентно, да и как было не доверять? Такое чутье выработалось в нем с годами и с опытом, и оно почти никогда его не подводило. Здесь этот коварный господин, где-то поблизости… Неведомо, конечно, в каком он обличье, но где-то он неподалеку. И коль так, то скоро он должен предстать перед Натальей.
Гуров, конечно, в точности не знал, для чего наемному убийце так нужна Наталья. Но с большой долей вероятности он мог эту причину предположить. У этого серьезного господина — тоже чутье, и, наверное, ничуть не хуже, чем у Гурова. И, скорее всего, преступник догадывался по каким-то одному ему ведомым признакам, что на этот раз он наследил. Убивая Зухру Мажитову, он не замел за собой всех следов. И каким-то образом сыщики выявили эти незаметенные следы. Выявили и сейчас идут по ним, как сыскные собаки идут по следу опрометчивого зверя. А коль идут, то и настигнут…
Поэтому-то убийце нужно было себя обезопасить. А как это можно сделать? Только собрав всю необходимую информацию об истинном состоянии дел. А у кого можно добыть такую информацию? Только у тех, кто, так или иначе, причастен к убийству Зухры Мажитовой. В первую очередь это Игорь Васильев и Наталья. Вот, собственно, и весь нехитрый расклад. Никакого другого способа у убийцы, по сути, и нет. Стало быть, рано или поздно он постарается встретиться с Натальей. И коль так, то он где-то поблизости. Принюхивается, присматривается, ищет удобного случая…
Что именно будет делать убийца, когда встретится с Натальей, — этого Гуров также не знал. Но и тут вариантов предполагалось не слишком много. Вначале, конечно, он поговорит с Натальей, задаст ей нужные вопросы. А что потом? А потом он, так или иначе, узнает или догадается, что Игоря Васильева арестовали. Васильева арестовали, а вот Наталью почему-то нет… Хотя она причастна к убийству никак не меньше, чем Васильев. И какой же вывод из всего этого может сделать матерый профессиональный убийца? По сути, вывод напрашивался сам собой, и для Натальи он ничего хорошего не сулил…
— Думаю, он возникнет нынешней ночью, — шепотом сказал Гуров Садыкову. — Ему надо торопиться…
Садыков на это не сказал ничего: то ли поверил Гурову на слово, то ли и сам думал точно так же.
— Ладно, — сквозь зубы произнес Гуров. — Все равно мы его перехитрим…
Он связался по рации с Крячко.
— Подгребайте к нам немедленно! — сказал Гуров.
— Уже в пути! — отозвался Крячко.
Вскоре Крячко и Шубенков возникли рядом с Гуровым и Садыковым — незримо и неслышно, будто вылепились из сгущающейся вечерней тьмы.
— Привет! — прошипел Крячко. — Что, горячо?
— Даже слишком горячо, — прошипел в ответ Гуров. — Просто-таки земля дымится под ногами!
— А не ошибаешься? — спросил Крячко. — Мало ли что под тобой дымится…
— Если ошибаюсь, то по возвращении в Москву тотчас же запрошусь на пенсию, — сказал Гуров. — Буду выращивать капусту на даче…
— Да, дело серьезное, — озабоченно произнес Крячко. — И что будем делать?
Решили так. Гуров и Садыков остаются здесь же, в кустах напротив дома Натальи. А Крячко и Шубенков должны взять под наблюдение тыльную часть дома. И — ждать. Все должны ждать. Этой ночью все решится. Этой ночью убийца, кем бы они ни был, попытается встретиться с Натальей. Он придет к ней домой.
Почему он встретится с Натальей в ее доме, а не в каком-то другом месте? Потому что так безопасней всего. Так меньше свидетелей. Гуров, будь он на месте убийцы, поступил бы именно так. Для сыщика очень важно поставить себя на место преступника, думать как преступник, смотреть на мир глазами преступника. Тогда есть все шансы преступника вычислить и задержать. Это, можно сказать, школярская аксиома, но вместе с тем это и очень важная аксиома. Это один из краеугольных камней ремесла сыщика. И сейчас Гуров думал как преступник и смотрел на мир его глазами. И потому он был уверен, что нынешней ночью убийца обязательно явится к Наталье. По крайней мере, предпримет такую попытку…
Гуров не ошибся в своих предположениях: нюх матерого сыщика его не подвел. Незадолго до полуночи, когда совсем уже стемнело, к дому Натальи приблизился мужчина. Рассмотреть его в подробностях было довольно-таки трудно — ночь была безлунной. Но в отдалении сияли уличные фонари, и в их далеком рассеянном свете вполне можно было убедиться, что это именно мужчина, а не женщина, причем довольно-таки молодой, судя по фигуре и по походке. Кажется, мужчина был с бородой — точно, он был с бородой. На голове у него была шляпа, поля ее полуопущены таким образом, чтобы тень от полей падала на лицо. Никаких других подробностей ни Гуров, ни Садыков разглядеть не могли. Мужчина остановился у калитки, осмотрелся, тронул калитку. Калитка, судя по всему, была заперта изнутри, и мужчина легким и ловким движением перепрыгнул через забор. Теперь-то никаких сомнений не оставалось — это и есть тот самый долгожданный господин. Наемный убийца, прибывший побеседовать с Натальей. Кто другой стал бы ночью прыгать через забор чужого дома? Дома, в котором жила женщина, причастная к убийству…
Гуров подал по рации заранее уговоренный сигнал для Крячко и Шубенкова — три коротких сигнала. Это означало, что объект прибыл и нужно приготовиться к его задержанию.
В какой момент его задерживать — оговорили заранее. Можно, конечно, действовать, как только он приблизился к дому. Но это не самый удачный вариант. Доказывай потом, что этот тип не случайно проходил мимо дома, а подошел целенаправленно и с умыслом. Гораздо разумнее было бы задержать его тогда, когда он окажется в доме. И даже когда он задаст Наталье те самые вопросы, ради которых, собственно, он и явился. Да, тут угадывался немалый риск — ночной гость мог Наталью убить. Возможно, с тем он и явился — чтобы ее убить. Однако вряд ли он станет убивать ее сразу же, как только войдет в дом. Вначале он постарается получить ответы на свои вопросы. Это его главная цель. А убийство — это цель завершающая…
Да и потом: он ведь пока не знает, как все обстоит на самом деле. Например, где Игорь Васильев? Тут многое зависит от того, что Наталья станет говорить в ответ на его вопросы. Хотя, может, этот тип каким-то образом проведал, что и Наталью, и Игоря Васильева задержала полиция. Может так статься, что он знает и о санитаре Кривове. Все могло быть. И если это так, то мнимая опасность, которая угрожает Наталье, сама собой превратится в опасность исключительно реальную…
И все равно сразу убивать Наталью преступник не станет, ему сначала надо многое у нее узнать. Гуров, во всяком случае, на месте преступника поступил бы именно так. Значит, так же должен поступить и преступник. И вот когда он все выяснит, тогда-то и надо его брать. Это будет разумно, это будет, что называется, задержание с неопровержимыми доказательствами.
Все эти соображения вихрем пронеслись в голове Гурова, и он еще раз подал по рации условный сигнал Крячко и Шубенкову. Сигнал означал, что преступника нужно вязать, когда он окажется в доме и поговорит с Натальей…
Между тем мужчина подошел к двери дома и, судя по всему, нажал кнопку звонка. В доме тотчас же вспыхнул свет и мелькнула человеческая тень. Вскоре дверь, ведущая в дом, приоткрылась, и в дверном проеме показался женский силуэт. Это, несомненно, была Наталья — кто же еще это мог быть? Было видно, что она обменялась с ночным гостем несколькими словами, но о чем были эти слова, того ни Гуров, ни Садыков из своего укрытия не слышали. Помедлив, Наталья распахнула дверь шире, пропуская человека. Сама она вошла в дом следом, но прежде чем войти, подняла с земли большую ветку, переложила из одной руки в другую и бросила ветку на землю. Это был явный намек, что Наталья догадалась, кем был ночной посетитель. Догадалась и просигналила, как было договорено.
«Молодец, девка! — подумал Гуров. — Не растерялась. Значит, и дальше все будет хорошо…»
Гуров и Садыков неслышно выбрались из укрытия и так же неслышно перемахнули через забор, чтобы не потревожить калитку. Ни Крячко, ни Шубенкова Гуров не видел, но он прекрасно знал, что и они тоже подобрались к дому — с обратной стороны. С той стороны, где притаились Гуров и Садыков, было два окна. И со стороны, где сейчас находились Крячко и Шубенков, также было два окна. И это было хорошо, что окон — много, потому что именно через окна и собирались сыщики проникнуть в дом. Можно было, конечно, войти и обычным способом, через дверь, — но вдруг преступник, входя в дом, запрет дверь изнутри? Такое могло быть вполне — значит, необходим запасной вариант. И таким вариантом стали окна.
И тем не менее Гуров решил, что будет лучше проникнуть в дом обычным способом, через дверь. К чему излишний драматизм? Да и порежешься о стекла, когда будешь проникать через окно — стекла придется вышибать. Да и стекол жаль, если разобраться… Что же это за дом без стекол?
Гуров оставил Садыкова наблюдать за окнами, а сам, стараясь ступать неслышно и держа пистолет наготове, подошел к двери и потянул ее на себя. Дверь легко подалась. «Эге!» — подумал Гуров и проник в сени. Свет в сенях был потушен. Из сеней в комнаты должна была вести еще одна дверь — без этого никак. Она и вела. Гуров нащупал ее и тоже потянул ее на себя. Тут было самым главным и важным, чтобы дверь не скрипнула. Она и не скрипнула, а, наоборот, легко подалась. Гурову отчего-то показалось, что обе двери остались открытыми неспроста, что это дело рук хозяйки, то есть Натальи. Она преднамеренно оставила обе двери незапертыми. Да, наверное, так оно и есть — ведь подала же она сигнал с помощью ветки! «Молодец, деваха!» — еще раз подумал Гуров.
Все так же неслышно Гуров выбрался из сеней и, обойдя дом, подошел к Шубенкову и Крячко. Разговор с ними был недолгим. На долгие разговоры не было времени — события в доме могли разворачиваться стремительно и притом самым непредсказуемым образом.
Оставив Шубенкова и Садыкова наблюдать за окнами, Гуров и Крячко вернулись в сени. Они решили брать преступника сами, несмотря на молчаливые протесты Шубенкова и Садыкова. Они не хотели подвергать риску своих молодых и не слишком опытных в таких делах товарищей. Это первое. А второе — Гуров и Крячко привыкли все делать сами, привыкли быть в первых рядах и, что называется, на острие. Так зачем же отказываться от давно устоявшейся привычки? Они не искали ни славы, ни регалий, для них это была обычная работа. Сколько таких вот, как этот убийца, они переловили? Возьмут и этого… А Шубенков и Садыков пускай постоят в сторонке. Когда-нибудь наступит и их час, преступники, должно быть, переведутся еще нескоро… Да и потом, кто знает, как развернутся события? Может, преступник вздумает сигануть в окно? Тогда главную роль будут играть вовсе не Гуров и Крячко, а именно Шубенков и Садыков. Предвидя такой вариант, Гуров предупредил их заранее: «Если доведется стрелять, то стреляйте по ногам. Этот красавец нужен нам живым. И сами поберегитесь тоже. Наверняка у него пистолет…»
…В дом Гуров и Крячко вломились внезапно и мгновенно, как два невесть откуда взявшихся смерча. Ничего подобного ночной гость не ожидал, а потому и не оказал внятного сопротивления. Он попытался вытащить из кармана куртки пистолет и даже успел его достать, но Гуров ловким ударом ноги вышиб у него оружие, а Крячко тем временем навалился на преступника и подмял его под себя. Это чтобы преступник, чего доброго, не успел вытащить из кармана еще какую-нибудь штуку, а то ведь и такое могло быть.
Посетитель сопротивлялся отчаянно, он попытался сбросить с себя Крячко, но на помощь Станиславу подоспел Гуров. Вдвоем они поставили преступника на ноги и сразу же его обыскали. И нашли в его кармане нож. Хороший это был нож, выкидной, истинное смертельное орудие. А кроме того, в одном из карманов были найдены две стеклянные ампулы с серо-голубым порошком. И вдобавок паспорт.
В дом, запыхавшись, вбежали Шубенков и Садыков. Они услышали шум и поняли, что в доме схватка, и прибыли на помощь. Крячко улыбнулся им навстречу озорной мальчишечьей улыбкой.
— Все в порядке, ребятки! — сказал он. — Вот он, этот таинственный господин. Как говорится, собственной преступной персоной! Тихий и покорный, аки агнец.
С этими словами Крячко раскрыл изъятый у задержанного паспорт.
— Борисов Кирилл Ильич, — прочитал он. — Ну-ну… Готов биться об заклад, что паспорт липовый. А? — он в упор глянул на задержанного. — Липовый у тебя паспорт, не так ли? Молчишь? Ну, помолчи, коль хочешь… Молчание — знак согласия. Стало быть, одну статью ты уже на себя навесил. И что-то мне подсказывает, что и не одну. — Крячко вопросительно взглянул на Гурова.
Гуров вынул из кармана изъятый у Борисова пистолет.
— «Беретта», — сказал Гуров. — Значит, «беретта»…
— А я что говорил! — Крячко радостно хлопнул в ладоши. — «Беретта»! Уж не та ли самая это «беретта», из которой была застрелена девица Мажитова! Что-то мне подсказывает, что она самая и есть. Ну да это легко установить… Вот тебе и вторая статья, красавчик! А за ней, думаю, последует и третья — самая главная. Ай, дал ты маху, добрый молодец! Оплошал! Что ж ты не выбросил пистолетик-то? Ведь улика! Али скупость одолела?
— Обеднели, должно быть, наемные убийцы, — хмыкнул Шубенков.
— Ну, не скажи, — возразил Крячко. — Они народ зажиточный. Тут другое. Подвела господина самоуверенность… Думал, не поймаем мы его. А оно видишь как… Да оно и хорошо, что подвела. Нам же будет работы меньше. Тем более у него изъяли еще и нож. Холодное оружие! А это еще одна статья. Так-то!
— Еще ампулки с порошком, — напомнил Шубенков.
— Да, еще и ампулки, — вспомнил Крячко. — Интересно знать, что в тех ампулках? Никак бодрые кавказские приправы? А может, яд? А? Ну ничего, эксперты разберутся, приправы это или яд. Вот видишь, болезный, сколько всего ты нагреб на свою грешную хребтину? — Эти слова, само собой, были обращены к задержанному. — Целый красноречивый букет! Молчишь? Ну, помолчи… Нам и слов-то твоих не надо. Твои дела говорят сами за себя похлеще всяких слов. Вот так-то…
Со стороны могло показаться, что Крячко дурачится. Но это было не так. Дурашливость была лишь видимостью, а на самом деле это был тонко просчитанный психологический прием. Тем самым Крячко давал понять задержанному преступнику, что тот в полной власти сыщиков, что сыщики все о нем знают, и, следовательно, упираться преступнику нет никакого смысла. То есть Крячко таким способом лишал задержанного преступника уверенности и желания сопротивляться. Известно, что именно дурашливость и всяческие шуточки-прибауточки действуют на преступника пуще всего, самым угнетающим образом. Это очень действенный метод, он намного эффективнее, чем, скажем, громкие крики и запугивание. Психология, однако!
Пока Крячко проводил свои психологические экзерсисы, Гуров молчал. Как только Крячко умолк, Гуров подошел к задержанному и дернул его за волосы. Густая шевелюра оказалась в руках у Гурова.
— Парик! — ахнул Шубенков.
— Он самый и есть, — сказал Гуров.
И с силой дернул задержанного за бороду. Борода также оказалась в руках у Гурова.
— Что и требовалось доказать, — прокомментировал Крячко. — Везет нам сегодня, ничего не скажешь! Доказательства сами идут к нам в руки — просто-таки в буквальном смысле! Осталось выяснить еще кое-какие моменты, и картина будет полной.
С этими словами Крячко взглянул на Наталью. Остальные сыщики также посмотрели на нее. Наталья была здесь же, она сидела на стуле, безучастно сложив руки на коленях.
— О чем вы говорили? — спросил Гуров у Натальи.
— Будто сами не знаете, — невесело усмехнулась Наталья.
— И все же?
По всей видимости, Наталья намеревалась ответить, но отчего-то не ответила. Она сделала над собой видимое усилие, будто отдирая язык от горла, но, кажется, язык ей не повиновался. Женщина пошатнулась, схватилась рукой за горло и едва не упала со стула, и упала бы, если бы Крячко не подоспел на помощь и не подхватил ее под руки.
— Что-то я не совсем уразумел… — сказал Крячко и посмотрел на задержанного.
Задержанный в это самое время смотрел на Наталью — в упор, не отрываясь, тяжелым принизывающим взглядом. И под этим его взглядом женщина никла, как вырванная с корнем трава. Наталье было плохо…
— Вы только гляньте! — с некоторым удивлением произнес Крячко. — Да он и вправду гипнотизер! Послушай-ка, Вольф Мессинг! Ну-ка, отвороти глаза! Не видишь — женщине плохо! А то ведь огребешь по своим гляделкам!
Но задержанный, похоже, и не думал повиноваться. Наоборот, он стал смотреть на Наталью еще пристальней. А затем проскрипел каркающим голосом:
— Молчи! Ничего не говори! Ты не можешь произнести ни слова! Ты хочешь спать! Спать — немедленно! А когда проснешься, ты все забудешь!
Казалось бы, обычный цирковой трюк. Но женщина поникла, ослабла, ее глаза закрылись.
— Ах ты ж, туда тебя и растуда! — сказал на это Крячко. — Ну, погоди у меня!.. Вот я сейчас!..
Он взял женщину на руки и скорым шагом отнес ее в соседнюю комнату. И закрыл за собой дверь. И тогда задержанный все тем же взглядом стал смотреть на Гурова. Именно на Гурова, а не на Шубенкова и Садыкова, которые присутствовали здесь же. Он угадал в Гурове главного.
— Сейчас ты дашь команду, чтобы меня отпустили! — просто-таки замогильным голосом произнес задержанный. — Повторяю, ты дашь команду! Мне вернут пистолет, нож, паспорт и ампулы — и я отсюда уйду. А вы, — тут он взглянул на Шубенкова и Садыкова, — никак не станете препятствовать! Сейчас я сосчитаю до десяти. На счет «десять» вы все мне вернете, и я уйду. Раз, два, три…
Ни Садыков, ни Шубенков никогда не имели дела ни с чем подобным, поэтому они не знали, что и делать. Нет, они не поникли и не свалились на пол, как Наталья, однако было заметно, что взгляд и слова преступника-гипнотизера произвели на них действие. Садыков и Шубенков смешались и, кажется, перестали понимать, где они находятся… Чего нельзя было сказать о Гурове. Он с молчаливой усмешкой глянул в глаза гипнотизеру, уселся на стул, положил ногу на ногу, вытащил пистолет и передернул затвор. И с подчеркнутым хладнокровием прицелился в ногу гипнотизера.
— Считаю до десяти! — перебил Гуров гипнотизера. — И ты останешься без ноги. Один, два, три, четыре…
Гипнотизер, который успел сосчитать до восьми, замолк и потушил свой пристальный взгляд. Теперь его взгляд был совсем другим — злобным и загнанным, как у угодившего в западню зверя.
— Так-то лучше, — спокойно произнес Гуров. — Фокусник, понимаешь ли… Вы там как? — вопрос был обращен к Садыкову и Шубенкову.
— Все нормально, — сказал Шубенков.
— Вот и хорошо, — спокойным тоном произнес Гуров. — Наденьте-ка на этого циркового шарлатана наручники. Пусть привыкает к неволе…
С некоторой опаской Шубенков подошел к задержанному и защелкнул на его запястьях наручники. И с такой же опаской отошел на несколько шагов.
— Так-то лучше, — все тем же безмятежным тоном произнес Гуров.
Тем временем Крячко в соседней комнате пытался привести в чувство Наталью. Он не знал, что нужно делать в таких случаях, и больше полагался на наитие и вдохновение. И то и другое оказалось весьма действенным лекарством. Женщина постепенно приходила в себя, взгляд ее стал осмысленным.
— Что со мной? — спросила она.
— Ничего особенного, — ответил Крячко. — Тебя заколдовал злой волшебник. А я тебя расколдовал. Вот и все.
— Значит, вы тот самый принц из сказки? — женщина слабо усмехнулась.
— Что-то вроде того. — Крячко улыбнулся ответ. — Неужто совсем не похож?
— Чуть-чуть похожи, — сказала Наталья. — Помогите мне встать.
Вскоре Наталья окончательно пришла в чувство.
— Гипнотизер он, этот красавец, — сказал Крячко. — Теперь уже ясно, как он расправился с Зухрой Мажитовой. Загипнотизировал, заманил в лес. И там… Женщины — они очень хорошо поддаются гипнозу. И Зухра поддалась, и вы тоже…
— А мужчины?
— Это смотря кто…
— Наверное, вы хотите что-то у меня спросить? — после недолгого молчания произнесла Наталья.
— Хочу, — сказал Крячко.
— Спрашивайте…
— О чем у вас был разговор с этим красавцем?
— Он спрашивал у меня, все ли в порядке, — не сразу ответила женщина. — Интересовался, куда подевался Игорь. Хотел знать, не приходила ли ко мне полиция. Спрашивал о Зухре — что, мол, говорят о ее пропаже.
— О санитаре он тоже спрашивал?
— Нет… Лишь об Игоре и Зухре… И о том, все ли у нас тихо.
— И что вы ему ответили?
— Про Зухру сказала, что никто ничего о ней не говорил. Про Игоря — что он задерживается по делам. Он спросил — по каким делам. Я сказала, что не знаю…
— Он вам поверил?
— По-моему, нет… Не знаю, что было бы потом, если бы вы не появились. Это страшный человек…
— Ничего, — сказал Крячко. — Можете считать, что этого человека нет. Больше вы его не увидите.
— Что будет со мной? — после молчания спросила Наталья.
В ответ Крячко лишь вздохнул и развел руками.
— Я понимаю… — сказала Наталья. — Какая же я дура…
— Главное, не наделайте дополнительных глупостей. Так сказать, не усугубите.
— Постараюсь…
Все преступники делятся на умных и глупых. Глупый преступник будет все отрицать до конца, несмотря на доказательства против него. Даже если в этом нет никакого смысла. Даже если отрицание в конечном счете обернется против него.
Другое дело — умный преступник. Этот, поняв, что отрицание бессмысленно и лишь усугубит его положение, начинает торговаться. Он дает признательные показания, пытается выторговать для себя какие-то поблажки, обезопасить себя и в конечном счете скостить себе грядущий тюремный срок. А то и вовсе выкрутиться таким образом, чтобы оказаться на воле.
С каким преступником проще иметь дело — с глупым или умным? Тут многое зависит от обстоятельств, доказательной базы, наличия опыта у следователей и от множества других причин и условий.
Для чего весь этот разговор? Только для того, чтобы сказать: преступник, которого успешно повязали Гуров, Крячко, Шубенков и Садыков, относился к категории умных преступников. Еще в доме Натальи, на месте задержания, он понял, что попался — во всех смыслах этого понятия. А значит, играть в игру под названием «глухое отрицание» — дело бесполезное. Тут надо сознаваться. Понятно, не сразу и не во всем, а дозированно. Осторожно, на ощупь. И надеяться, что таким образом удастся провести следователей. Сбить их со следа, загнать в угол, убедить, что в чем-то — в самом главном — он, преступник, как раз и не виноват. Или виноват, но совершал преступление без умысла, под действием неодолимых обстоятельств.
Легче всего играть в такую игру, когда следователи слишком доверчивые или малоопытные. Переиграть таких — дело не такое и сложное, особенно когда ты сам во всех смыслах матерый и стреляный зверь. Но сейчас это был не тот случай. Гуров и Крячко и сами были матерыми и стреляными ищейками, да и Степанищев от них не отставал. В такую игру можно было бы поиграть с Шубенковым или Садыковым, но, опять же, не в присутствии Гурова, Крячко и Степанищева.
Постепенно, шаг за шагом и слово за словом, преступник стал сознаваться. И в том, что паспорт у него липовый, и в том, что в изъятых флаконах у него яд, и в том, что именно из этой самой «беретты» он убил Зухру Мажитову. Он рассказал даже, как именно он ее убил. Все было так, как сыщики и предполагали. Он встретился с Зухрой и загипнотизировал ее. Зухра оказалась восприимчивой к гипнозу, а все дальнейшее, что называется, было делом техники. Преступник отвел Зухру подальше в лес, где и застрелил. До самого последнего момента девушка даже не понимала, где она, что с ней и какая участь ее ожидает… Назвал преступник и свое настоящее имя, хотя долго не хотел этого делать.
После того как он все это рассказал, убийство Зухры Мажитовой можно было считать раскрытым. Убийца был найдет и изобличен. Но оставались еще заказчики убийства. Без них преступление не могло считаться раскрытым в законном понимании. Значит, нужно было найти еще и заказчиков — так называемых «генералов».
И вот с этим-то делом случилась заминка. Изобличенный убийца-исполнитель упорно отказывался называть их имена.
— Ну, ты уж не останавливайся, — сказал убийце Гуров. — Начал каяться, так кайся до конца. Тебе же самому будет лучше.
— Вы так считаете? — криво усмехнулся убийца.
— А ты считаешь иначе? — спросил Гуров. — И почему же?
— Вы их не знаете… — сказал убийца. — Это страшные люди.
— Чем же таким они страшные? Что, у них рога, копыта и хвосты?
— Может, и так, — сказал убийца. — Рога, копыта и хвосты… И еще — власть. А где власть, там и деньги. У тех, у кого власть и деньги, — длинные руки. Этими руками они меня достанут и в тюрьме. Сколько мне светит? Двадцать лет? Двадцать пять? Сколько бы ни светило, эти годы я хочу прожить. Прожить, а не сдохнуть в каком-нибудь тюремном закоулке. Я понятно изъясняюсь?
— Куда уж понятнее, — усмехнулся Гуров. — А только и мы, знаешь ли, не лыком шиты. Придумаем, как тебя обезопасить…
На это убийца и вовсе не сказал ничего, лишь недоверчиво усмехнулся и стал демонстративно смотреть в окно. Но затем все же спросил у Гурова:
— Кто ты? Какая-нибудь важная шишка?
— Я полковник полиции, старший оперуполномоченный уголовного розыска, — спокойно произнес Гуров.
— Полковник… — скривился убийца. — Ты — полковник, а они — «генералы». Понимаешь разницу?
— Не понимаю, — сказал Гуров.
— Вот как только ты их зацепишь, так сразу и поймешь. Да только поздно будет. Для тебя поздно.
— Ладно, — после молчания произнес Гуров. — Скажи хотя бы, как ты с ними познакомился, с теми грозными «генералами».
— Нашлись добрые люди, — криво усмехнулся убийца. — Познакомили… Я уникальный исполнитель. На том и сошлись.
— Ты имеешь в виду свои способности гипнотизера?
— Чем располагаю, о том и говорю… В общем, отправляй меня в тюрьму, полковник. Не скажу я тебе ничего…
Таких разговоров у Гурова и убийцы состоялось целых три. И все без толку. Было понятно, что убийца о заказчиках не скажет ничего, хоть ты его режь. На этот счет у сыщиков состоялся специальный разговор, на котором присутствовал и следователь Марк Борисович.
— А может, ну их к дьяволу, этих «генералов»? — предложил Марк Борисович. — Убийца пойман, изобличен, преступление можно считать раскрытым. А тех «генералов» я выделю в отдельное производство. Когда-нибудь да попадутся… Сами знаете, какие дела творятся в стране. И не такие попадаются…
— Ну нет! — запротестовал Гуров. — С таким поворотом я не согласен!
— И я не согласен тоже! — поддержал Гурова Крячко. — Мы оба не согласны!
— И что же? — спросил Марк Борисович. — Будете их искать?
— А то как же, — спокойно ответил Гуров.
— И найдете?
— Всенепременно, — ответил на этот раз Крячко.
— Ну, желаю успеха, — с некоторым сомнением произнес Марк Борисович.
— Не слышим в вашем голосе энтузиазма! — улыбнулся Крячко.
— Да ведь оно как… — Марк Борисович грустно вздохнул. — Может, те «генералы» и впрямь сидят так высоко, что до них и не дотянешься…
— Не дотянемся, так допрыгнем, — сказал Гуров. — С разбегу. С шестом. Видели прыжки с шестом? Красиво, не так ли? Вот так и мы — с разбегу и с шестом…
— А поедем-ка мы в Москву, — предложил Гуров, когда следователь вышел. — Там-то и надо их искать, тех «генералов». Все следы ведут в столицу…
— Вообще-то правильно, — сказал Степанищев. — «Генералов» надо искать там. Тут их никто не знает…
— Ну почему же? — не согласился Шубенков. — Знают и здесь… Например, Наталья.
— Наталья… Она и видела-то лишь одного из них. Да и то только раз. Но красавец был в гриме. Покажи ей его в натуральном виде — она его и не опознает.
— У нас есть еще Игорь Васильев, — сказал Шубенков.
— Васильев тоже не вариант, — сказал Степанищев. — Он упирается до последней возможности. Надеется, что не сегодня, так завтра окажется на свободе. «Генералы», дескать, поспособствуют. Думаю, он и дальше будет молчать…
— Вот и я о том же, — сказал Гуров. — Надо лететь в Москву. Сегодня и улетим. А вы ждите от нас добрых вестей.
— У вас есть какой-то конкретный план? — спросил майор.
— Никакого, — ответил Гуров. — На месте будет видно…
— Ну, коль так… — начальник уголовного розыска развел руками.
— Так, — сказал Гуров. — А иначе-то как?..
…Попрощались как полагается — душевно и тепло.
— А вот Августу Генриховну ты не штрафуй, — вспомнил Гуров, обращаясь к Садыкову. — Считай это моей личной просьбой. Тем более ведь это именно она помогла напасть на след беглого санитара, а через него и на всю эту сектантскую шайку.
— Ладно, — улыбнулся Садыков. — Вынесу ей благодарность от имени командования. Но вот воспитательную беседу я с ней все равно проведу!
Все рассмеялись. Отсмеявшись, Гуров обратился к Степанищеву:
— И с этой сектой надо бы что-то поделать. Понимаю, не в твоей это власти, но все-таки.
— Как это не в моей? — возразил майор. — Как раз в моей и есть. Ведь это же истинная преступная организация! Вот, сообща убили человека… Ничего, мы тут с ними разберемся!..
В аэропорт добирались на служебной машине, выделенной Степанищевым.
— Хорошие они ребята, — сказал Крячко, задумчиво любуясь попутными пейзажами. — И Степанищев, и Шубенков, и Садыков… Разобьемся вдрызг, а поможем им найти «генералов»!
— А то как же, — сказал Гуров. — Обязательно поможем. Найдем и изобличим. Прижмем к стене, как водится. Нам что «генералы», что «маршалы» — все едино. Ведь так?
— Так и есть, — согласился Крячко.