Молодой человек назвался Ильей Панкратовым. Было заметно, что он нервничает, и понятно, отчего он нервничает. Дело, по которому он явился в полицию, радостным никак не назовешь. Тяжкое это дело, смутное — какая уж тут радость?
— Возьмите себя в руки, — мягко посоветовал Гуров. — Успокойтесь. Тогда и поговорим. Дело-то важное, сами понимаете.
— Да, конечно, — закивал молодой человек. — Я понимаю… Извините. Но… Я с самого утра не могу прийти в себя. Сегодня включил телевизор… случайно включил, можно сказать, механически… а там — объявление. И я подумал… то есть мне сразу показалось, что в том объявлении говорится о ней… Вот…
— О ней — это о ком? — уточнил Гуров.
— О Зухре. Зухре Мажитовой.
— Зухра Мажитова — это кто? — спросил Крячко.
— Моя девушка… Бывшая моя девушка… То есть мы с ней жили вместе… почти год. Ну, вы понимаете…
— Понимаем, — сказал Гуров. — Вы сказали — жили. Стало быть, сейчас вы с ней не живете?
Молодой человек энергично замотал головой.
— И где она сейчас? — спросил Степанищев.
— Не знаю… Мы с ней не виделись давно. Наверное, уже с полгода, — ответил молодой человек. — Я пытался с ней увидеться… несколько раз пытался… чтобы поговорить… чтобы все выяснить. Расставить все точки. Но она избегала встреч со мной. Даже сменила номер телефона.
— Вы с ней поссорились? — спросил Гуров.
— И да, и нет, — ответил молодой человек. — Тут такое дело… Долго рассказывать.
— Расскажете чуть позже, — сказал Гуров. — А пока прошу вас ответить на несколько вопросов. Честно и подробно. Надеюсь, вы понимаете, насколько нам важны ваша честность и подробности в ответах?
— Да, конечно… я понимаю. Да и какой смысл мне лгать? Я ведь сам к вам пришел…
— Да, конечно, — кивнул Гуров. — Сам. Что ж, тогда первый вопрос. Итак, сегодня утром вы включили телевизор…
— Да, телевизор… И вдруг там объявление. Ну, насчет той убитой женщины. И ее приметы… Почему-то мне сразу же показалось, что это ее приметы. Приметы Зухры…
— По каким именно признакам это вам показалось? — спросил майор.
— Так сразу и не скажешь… — ответил молодой человек. — Но если долго знаешь человека, если каждый день его видишь, касаешься его, то… Тут ошибиться трудно. Думаю, вы понимаете.
— Понимаем, — сказал Гуров. — Расскажите подробнее о вашей Зухре.
— О моей Зухре… — невесело усмехнулся молодой человек. — Не моя она… Вот уже полгода, как не моя… И мне кажется, что… — он не договорил и судорожно скривился.
— Простите, — сказал Гуров. — Но мы вынуждены задавать вопросы, которые вам неприятны. Которые, наверное, причинят вам боль.
— Да, я понимаю, — кивнул молодой человек. — Ничего, задавайте. Я сам хочу, чтобы вы их мне задали. А вдруг это все же не она? Ведь может такое быть?
— Все может быть, — сказал Гуров. — Ладно, вернемся к вопросам. Зухра — она местная? Или приезжая?
— Она приехала в город полтора года назад, — сказал молодой человек. — Из какого-то башкирского села… Я даже точно не скажу, как оно называется. Она мне говорила, но я запамятовал. Приехала она сюда на работу. Вначале снимала квартиру. Потом мы с ней познакомились и сняли другую квартиру, побольше. Стали жить вместе.
— А вы-то сами местный? — спросил Шубенков.
— Что? А, ну да… Местный. Я таксист.
— А Зухра где работает?
— Раньше — на здешней кондитерской фабрике. Технологом. Но примерно два месяца назад она оттуда уволилась.
— Откуда вам это известно?
— Я был на фабрике. Хотел ее увидеть. Поговорить… Но мне сказали, что она уволилась.
— Вы сказали, что хотели с ней поговорить. Если не секрет, о чем?
— О многом… О наших с ней отношениях… Я надеялся, что все можно вернуть. То есть опять жить вместе. Подать заявление в загс, сыграть свадьбу… Или хотя бы понять, почему она так поступила…
— А как она поступила? — спросил Крячко.
— Она от меня ушла, — не сразу ответил молодой человек. — И мне хотелось понять почему.
— Ну, мало ли почему люди расстаются, — заметил Шубенков. — Например, потому, что не сошлись характерами. Или, предположим, из-за измены…
— Не в этом дело, — опять-таки не сразу произнес молодой человек. — Тут что-то другое. Что-то для меня непонятное… Знаете, мне казалось даже, что и для нее, для Зухры, это не совсем понятно…
— То есть? — Гуров внимательно взглянул на молодого человека.
— Понимаете, в чем дело… — ответил молодой человек. — Вначале мы жили с ней очень хорошо. Душа в душу жили. Никаких размолвок и недоразумений. Осенью собирались подать заявление в загс, пригласить ее родителей, познакомиться с ними. Может, самим съездить в ее башкирскую деревню… Но… С какого-то момента Зухра стала меняться…
— В каком смысле? — спросил Крячко.
— Трудно сказать. — Молодой человек горестно скривился. — Так сразу и не поймешь… Вначале она стала… как бы это точнее выразиться… да, стала холодной и отстраненной. Она стала вести себя так, будто у нее появилась какая-то тайна. И это была такая тайна, о которой мне не полагалось знать. Ну, вы понимаете, как это бывает… Затем она начала поздно приходить домой. Намного позже, чем обычно. При этом какая-то не такая…
— Что значит не такая? — спросил Крячко.
— Какая-то другая, — ответил молодой человек. — Не такая, какой я ее знал прежде. Какая-то отстраненная. Задумчивая… Будто ее подменили. Вот… Бывало так, что она и ночевать не приходила.
— Так, может, она просто нашла кого-то другого? — предположил Крячко. — Будешь тут и задумчивым, и загадочным, и поздно приходить, и не ночевать дома… Обыкновенное дело!
— Вначале я подумал о том же самом, — сказал молодой человек. — Даже пытался с ней, с Зухрой то есть, на эту тему поговорить. Два или даже три раза… Но… Каждый раз она меня уверяла, что это не так. Обижалась на меня, упрекала в том, что я ей не верю… А потом я и сам убедился, что не в этом дело…
— Вот как? — спросил Крячко. — А в чем же тогда дело? И как вы убедились, что дело не в этом? По каким таким признакам?
— Вначале она перестала приносить домой деньги, — сказал молодой человек. — Зарплату… Один месяц, другой, третий… Я, конечно, спросил: «Куда ты деваешь деньги?» Спросил не потому, что ее зарплата мне так уж была нужна, я и сам зарабатываю неплохо. Но спросил потому, что об этом надо было спросить. Такой вопрос напрашивался сам собой. Разве вы сами не спросили бы о том у своих жен?
— Наверное, спросили бы, — усмехнулся Степанищев.
— Вот видите… И я тоже спросил. Раз спросил, другой раз, третий… Если бы она сказала, что копит деньги для каких-то своих нужд или, например, отсылает их родителям, я бы это понял и ни в чем бы ее не упрекнул. Но она ничего такого не говорила. Обмолвилась лишь, что так надо, и не пожелала говорить со мной на эту тему.
— А может, она вам просто не доверяла? — предположил Шубенков. — Не рассчитывала на вас как на надежного спутника жизни? Тогда такое ее поведение очень даже понятно.
— Я и сам так думал. — Молодой человек горько усмехнулся. — Но… очень скоро я перестал так думать. Потому что понял: тут что-то другое. Что-то страшное…
— Вы сказали — страшное? — спросил Гуров.
— Да, страшное… Понимаете, в чем дело… Однажды я заметил на ней татуировку. До этого никакой татуировки у нее не было, а тут появилась. Маленькая такая, почти незаметная, на левом плече…
При этих словах все четверо сыщиков молча между собой переглянулись.
— Значит, татуировка, — сказал Гуров.
— Да, татуировка, — подтвердил молодой человек.
— И что же на ней было изображено?
— Одно только слово, — сказал молодой человек. — «Другие». Так значилось на той татуировке. Совсем как у той женщины, которую убили…
Молодой человек судорожно скривил лицо — казалось, он вот-вот разрыдается. Гуров подошел к нему и, ничего не говоря, положил руку на плечо.
— Спасибо, — сдавленным голосом произнес молодой человек. — Я сейчас… все уже нормально. Спрашивайте дальше.
— Не стану спрашивать, — сказал Гуров. — Просто рассказывайте, что считаете нужным.
— Да, — сказал молодой человек. — Да… Значит, татуировка. Я не против татуировок. Если кто-то считает, что это его украшает, то что ж… Вольному воля. Но тут был другой случай. Тут было что-то для меня непонятное… Почему именно такая татуировка? Почему на плече, где ее никто не увидит? Что, в конце концов, означает это слово — «другие»? А ведь оно должно что-то означать, не так ли? Понятно, что все эти вопросы я задал Зухре, но она не ответила. Сказала лишь, что так надо. Кому надо? Почему надо?
Молодой человек умолк. Было видно, что воспоминания его угнетают, и потому рассказ дается ему с трудом. Сыщики его не торопили. Они понимали, что коль уж этот Илья Панкратов начал рассказывать, то, как бы там ни было, он продолжит. И закончит его. Надо лишь набраться терпения — а уж терпения сыщикам было не занимать. К тому же и без продолжения было понятно, что утерянная возлюбленная Зухра Мажитова и убитая женщина в лесу — это одно и то же лицо. Конечно, дальнейший рассказ молодого человека был очень важен, потому что в нем должны были содержаться всевозможные моменты, детали и нюансы, которые наверняка имели касательство к убийству, хотя бы косвенное, а может, и самое что ни есть прямое. Все могло быть.
— Так вот, — сказал наконец Илья Панкратов. — Татуировка… А дальше — и того больше. И непонятнее. Однажды Зухра пришла домой в парике. Да, в парике! Этот парик ничем не был похож на ее натуральные волосы — а у нее были очень красивые, густые волосы. Парик ее портил, уродовал — и все же она для чего-то его надела. Я спросил, что это и зачем? Помню, она ничего не ответила, стянула парик с головы — и я так и ахнул! Потому что ее голова была обрита! Обрита начисто! Не было больше на ее голове густых, красивых волос! Зачем? Почему? В чем тут дело? «Так надо!» — сказала она. И не сказала больше ничего.
— Как я понимаю, после этого вы с ней расстались, — сказал Крячко.
— Не сразу, — вздохнул молодой человек. — Примерно через две недели. Знаете, это были страшные две недели…
— Чем же? — спросил Крячко.
— Во-первых, я не понимал, что случилось с Зухрой. Что-то такое, о чем я понятия не имел… Я, конечно, пытался об этом спрашивать, но она не отвечала. Каждый раз она уходила от разговора… Лишь однажды обмолвилась, что свела знакомство с какими-то людьми… С какими людьми, какое знакомство, зачем? «Это хорошие люди», — ответила она. И не сказала больше ничего. Повторю — это было во-первых. А во-вторых… Не знаю, как и сказать…
— Как есть, так и говорите, — сказал Гуров. — Чтобы нам было понятнее.
— Да, чтобы было понятнее. Понимаете, она перестала подпускать меня к себе. Во всех смыслах. Не ложилась со мной в кровать, даже не садилась за один стол. Я не понимал, в чем дело, спрашивал… «Так надо!» — сказала она. И больше ничего…
— А затем она ушла… — сказал Шубенков.
— А затем ушла, — повторил молодой человек. — Без всяких объяснений, неожиданно. Я, конечно, пытался ее найти. Звонил ей по телефону. Она не отвечала, потом и вовсе сменила номер. И с фабрики тоже уволилась… Вот и все…
Какое-то время все молчали, затем молодой человек спросил, вернее, даже не спросил, а произнес утвердительно:
— Это она и есть? Это ее убили?
— Боюсь, что да, — ответил Гуров.
Он положил ему руку на плечо.
— Ничего, — сказал Илья, — ничего… Со мной все нормально. Что теперь поделаешь? Но все же… Я могу знать, кто ее убил? И за что?
— Пока не скажем, — ответил Гуров. — Потому что не знаем.
— А когда узнаете, скажете?
— Скажем, если вам это нужно.
— Нужно, — после молчания ответил молодой человек. — Очень нужно…
— Ладно… — сказал Гуров. — Теперь такой вопрос. Как вы сами думаете, что случилось с Зухрой? То есть с кем она свела знакомство? Что это за люди?
— Понятия не имею, — ответил Илья. — Догадываюсь только, что это плохие люди. Страшные… Очень может быть, что они-то ее и убили… Вот только за что?
— Ничего, разберемся, — сказал Гуров. — А пока вот что. Сейчас вас проводят к следователю, он вас допросит официально. Скажете ему все, что сказали нам. Понимаю, это трудно. Но надо.
— Хорошо, — сказал Илья. — Расскажу.
— И еще, — сказал Гуров. — Нужно будет ее опознать. Зухру… Официально опознать, с составлением протокола. Следователь отвезет вас в морг. Наш сотрудник тоже поедет с вами. Мало ли что… Геннадий, ты понял задачу?
— Понял, — ответил Шубенков. — Надо — так съезжу.
— Тогда ступайте. Сделаешь дело — возвращайся.
— А куда я денусь, — вздохнул Шубенков.
Илья встал, потоптался посреди кабинета, потом нерешительно спросил:
— А можно будет ее забрать? Чтобы похоронить…
— Вы хотите ее похоронить? — с некоторым удивлением спросил Гуров.
— Хочу, — кивнул Илья. — Как бы там ни было, а она — моя. Была моей…
— Что ж, — вздохнул Гуров. — Конечно можно. Решите этот вопрос со следователем.
Кажется, Илья хотел что-то спросить еще или, может, сказать, но не спросил и не сказал. Он стоял посреди кабинета, задумчиво уставившись в пол, будто решал какую-то сложную задачу. Или, может, пытался свыкнуться с мыслью, что теперь он свою Зухру потерял навсегда…
— Пойдем, братишка, — Шубенков тронул молодого человека за плечо. — Теперь чего уж… Теперь надо довести дело до конца…
— Ну, и что скажете? — спросил Гуров, когда они с Крячко остались наедине.
— Примерно то же, что мог бы сказать и ты, — ответил Крячко. — Кажется, картина проясняется. Не знаю, как вам, а мне она ясна и понятна до самого донышка.
— Тогда нарисуй ее и разукрась, — сказал Гуров. — Чтобы и мы поняли.
— Это запросто, — сказал Крячко. — Значит, так. Жили-были двое молодых людей — некто Илья Панкратов и Зухра Мажитова. Жили они под общей крышей, и все такое. Жили неплохо, с оптимистичным прицелом на будущее совместное житье. И все бы хорошо, да вот только познакомилась Зухра с некими таинственными людьми, будь они неладны. Они-то, эти люди, и сбили ее с панталыку. Поменяли ее образ жизни, внешность, даже характер. Не иначе как и впрямь секта. Другого объяснения я не нахожу. Секта, название коей «Другие». «Другие», понимаешь ли… Девять к одному, что они-то, эти сектанты, ее и убили. Вот только за что? Такая, стало быть, картина…
— А может, и не сектанты, — не согласился Василий Сергеевич, не потому, что его не устраивала предлагаемая полковником из столицы версия, а скорее из любви к дискуссиям.
— А кто же тогда? — спросил Крячко.
— Может, это было ограбление, — сказал Степанищев. — Обычное, заурядное ограбление…
— Ну это вряд ли, — не согласился Крячко.
— Это почему же? — в свою очередь не согласился майор.
— Потому, что это ни с какого боку не похоже на ограбление, вот почему, — сказал Крячко. — Сам подумай, какое это ограбление? Ты когда-нибудь видел такие ограбления? Грабитель, понимаешь ли, прежде чем ограбить, для чего-то тащит жертву в лес, за три километра от города, там ее грабит, затем убивает, затем брызжет ей в лицо кислотой… Спрашивается, для чего грабителю такие драматические сложности? Грабить проще в городе, не так ли? Даже если это, допустим, ограбление с последующим убийством. Ограбил, убил — и растворился в каких-нибудь развалинах или кустах… Нет, это не грабеж. Просто-таки никоим образом это не похоже на классический грабеж. В том-то и дело…
— И потом — флеш-карта в кармане, — добавил Гуров. — Для чего бы грабителю пихать ее в карман жертвы? Какая, спрашивается, тут логика?
— Вот именно! — поддержал Гурова Крячко.
— А может, грабитель эту чертову флешку и не пихал в карман? — возразил Степанищев. — Может, он просто не обратил на нее внимания? Пренебрег ею? Для чего грабителю какая-то флешка? Какой с нее навар? Лежала себе и лежала… Допустим, завалялась там случайно.
— Ну… — Крячко в задумчивости почесал затылок. — Учитывая то, что на флешке изображено… вряд ли она попала в карман случайно. Знаете, что я по этому поводу думаю? А думаю я, что эту флешку кто-то специально сунул жертве в карман. Да, специально! Вот только, спрашивается, зачем? Какой в этом смысл? Тут уж вы меня не спрашивайте — ибо не знаю я…
— Ты говоришь — специально? — переспросил Гуров.
— Именно так я и сказал, — подтвердил Крячко. — Потому что именно так я думаю. Иного объяснения сему факту я просто не нахожу.
— Значит, специально… — повторил Гуров. — А что такое «специально»? Что оно означает, это самое «специально»? А означает оно — для отвода глаз. Вот что оно означает. Чтобы, понимаешь, сбить со следа. Запутать следы…
— Кого сбить со следа? — спросил Крячко.
— Получается, что нас с тобой, — ответил Гуров. — Кого же еще? Следствие, одним словом. Сбить с толку, направить по ложному следу, затормозить… Ведь вот сколько времени мы бьемся над этой загадкой! Как флешка оказалась в кармане убитой, почему на ней обозначена всякая ахинея… Топчемся мы вокруг этой флешки и топчемся. И не находим ответа…
— А ведь и правда! — сказал Крячко, усмехнулся и хлопнул себя по лбу. — Ведь и впрямь! Во всяком случае, хоть какое-то более-менее внятное объяснение. А то что получается: что за флешка, почему, как…
— А может, все это дело рук какого-нибудь маньяка? — вдруг осенило Степанищева. — Нет, и вправду. Тогда многое становится понятным. И то, как убили женщину, и флешка в ее кармане с бессмысленными чертежами… От маньяка всего можно ожидать, на то он и маньяк.
— А что, в вашем городе водятся маньяки? — усмехнулся Крячко. — Ты что-нибудь о них слышал? Что-нибудь знаешь?
— Нет, но… Маньяк — дело такое. Тайное дело, хитрое. Вот ведь сколько времени их ловят — годами. Тому полно примеров. А что, если он у нас завелся совсем недавно? И эта женщина — первая его жертва? Может такое быть?
— В этой жизни все может быть, — философски заметил Крячко. — И уж тем более всякие разные маньяки. Но вот ведь какое дело… Это что же получается? А получается, что в вашем городе завелся не один маньяк, а целая, понимаешь, компания маньяков.
— Это почему же так? — не понял Василий Сергеевич. — С чего ты взял?
— А с того, — сказал Крячко. — Кажется, ты забыл о побеге из лечебницы гениального изобретателя Васи Рыжикова. Забыл о том, как ему помог бежать санитар Сергей Кривов, как Васю Рыжикова встретили какие-то личности в количестве то ли трех, то ли четырех душ, как они, эти личности, сняли копию с его гениальных чертежей… В итоге вырисовывается очень даже очевидная картина. Ну или спектакль со множеством действующих лиц. А маньяки — они, знаешь ли, компаниями не действуют. Маньяк — это всегда одиночка. Разве не так?
— Так, — вынужден был согласиться Степанищев. — Оно и хорошо, что так. Маньяков мне еще не хватало…
— Нет, это не маньяк, — с улыбкой подытожил Крячко. — Это что-то другое. Очень может статься, что и впрямь какая-то секта. Тут, понимаешь, тебе и таинственная татуировка, и бритые головы… Да и сама Зухра говорила, что свела знакомство с какими-то людьми. Не с маньяками же она познакомилась, в самом деле! А вот с сектантами — за милую душу. Женщины, я слышал, очень даже падки на всяких сектантов, гуру и прочих подобных личностей. Женщины — народ доверчивый. Точнее сказать, легковерный.
— Что ж, может быть, все так и есть, — без особой радости согласился Степанищев. — А значит, убийство каким-то боком связано с этой сектой, о которой мы понятия не имеем…
— Вот тут ты попал в самое яблочко! — сказал Крячко. — Мне представляется, что так оно и есть. Ну а ты отчего безмолвствуешь? — вопрос был обращен к Гурову. — Неужто тебе нечего сказать по данному поводу?
— Как так нечего? — усмехнулся Гуров. — Есть и мне что сказать. Надо бы нам позвонить в Москву. Срочно.
— Орлову, что ли? — спросил Крячко.
— А то кому же еще, — ответил Гуров.
— И обрадовать его тем, что мы с тобой задержимся в городе Новореченске на неопределенное время. Я правильно понимаю?
— Как всегда, — кивнул Гуров.
— Генерал Орлов — это наше непосредственное начальство, — пояснил Крячко майору. — Занудный, придирчивый, ужасный брюзга. Как, впрочем, и все генералы. Во всяком случае, других я не встречал. Откуда мы можем позвонить?
— С моего телефона и звоните, — сказал Василий Сергеевич. — Коль вам надо…
— Получается так, что надо, — сказал Гуров. — За один день мы, пожалуй, не управимся. Может, и за неделю не управимся. Ну-с, буду звонить…
Ответила Верочка.
— Это Лев Иванович? — спросила она. — Рада вас слышать? Откуда вы звоните?
— Издалека, — ответил Гуров. — Можно сказать, с другого края земли. Что, Петр Николаевич на месте?
— На месте, — ответила Верочка. — Вас соединить?
— Для того и звоню, — сказал Гуров.
— Одну минуточку, — сказала Верочка.
— Ну и где вы? — спросил Орлов, услышав голос Гурова.
— Все там же, — ответил Гуров.
— Насколько я понял, возвращаться в ближайшее время вы не намерены? — спросил генерал.
— Правильно понимаешь, Петр Николаевич. Не намерены. И рады бы, но…
— Я так и знал! — горестно вздохнул Орлов. — Предчувствовал! В то самое время, когда в Москве дел невпроворот, вы…
— Мы прохлаждаемся душой и телом в славном городе Новореченске, — закончил генеральскую мысль Гуров. — Между прочим, места здесь и вправду замечательные. В Москве таких уже нет…
— Я вижу, вы хотите моей безвременной погибели, — заявил генерал. — Или немедленного ухода на пенсию. Неблагодарные вы люди, вот что я вам скажу. И ты, Лев Иванович, неблагодарный, и Крячко тоже. — Генерал помолчал, и уже совсем другим тоном спросил: — Что, попалось сложное дело?
— Очень сложное, — ответил Гуров. — Необычное, а потому и сложное.
— И когда вы рассчитываете управиться? — спросил Орлов.
— Вот чего не знаю, того не знаю! — ответил Гуров.
— В общем, как обычно, — констатировал Орлов.
— Ну, так ведь такая у нас работа, — сказал Гуров.
— Без вас знаю, какая у нас работа! — буркнул генерал. — Держите хотя бы меня в курсе, что ли…
— Это уж непременно! — пообещал Гуров.
На том разговор и закончился.
— О результатах беседы спрашивать не буду, потому что и так мне все понятно, — сказал Крячко. — Непонятно мне другое — что именно мы будем делать дальше.
— Расследовать убийство, что же еще, — сказал Гуров. — Искать сбежавшего санитара Кривова. Искать следы секты. Не может же того быть, чтобы они не оставили никаких следов! И Кривов, и секта. Следы — они всегда остаются.
— Очень мудрое замечание! — с ироничным воодушевлением произнес Крячко. — Ну-с, так с чего начнем?..