Ведьма. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Ведьма — одна из центральных фигур венгерского фольклора; относительно часто встречается она и в сказках, являясь там эпизодическим персонажем. Судя по старотурецкому происхождению ее имени[262], в поверьях венгров, осваивавших новую родину, было некое демоническое существо женского пола, насылающее на воинов наваждение сексуального характера, не дающее им спокойно спать. Упоминавшиеся в средневековых источниках (свод законов короля Кальмана и др.) понятия striga, malefica не могут рассматриваться однозначно как предшествующие варианты современного образа ведьмы (если striga означало демоническое существо, принимающее птичий облик и мучающее человека во сне, то malefica — это скорее колдунья, которая делает людям гадости с помощью магии).

Корпус современных верований, связанных с ведьмами, сложился, как можно предполагать, постепенно, в течение первых столетий Нового времени (XV–XVIII века), интегрируя в себе какие-то свойства других фантастических существ, обладающих сверхъестественными способностями, а также отдельные представления о ведьмах, свойственные немцам и западным славянам, живущим по соседству с венграми. В широком распространении однозначно негативного образа ведьмы определяющую роль сыграли, конечно же, многочисленные (со второй половины XVI века захватившие и территории с венгерским населением) судебные процессы над ведьмами, создавшие соответственный общественный контекст и оказавшие решающее влияние на умы.

Таким образом, уже почти пятьсот лет ведьма — это, можно с уверенностью сказать, такой негативный персонаж поверий, который представляет собой своеобразный двойственный образ: прежде всего это живущая в деревне или в небольшом городе (мезёвароше[263]) женщина, настроенная к людям враждебно и обладающая достаточными магическими знаниями и сверхъестественными способностями, чтобы реализовать свою враждебность в конкретных действиях; а иногда она — демоническое существо, насылающее наваждение и умеющее превращаться в животных. В начальный период Нового времени в Западной, да и в Восточной Европе вновь и вновь происходили вспышки паники и гонений на ведьм, когда население какой-нибудь деревни или даже города готово было приписывать едва ли не все свои несчастья и неурядицы какой-нибудь живущей среди них женщине (чаще всего — именно женщине), отводя ей роль козла отпущения, обрекая ее на участь изгоя или устраивая над ней суд, который вполне мог завершиться публичной казнью (сжиганием на костре). Как свидетельствуют исторические и этнографические источники, обвинения в ведьмовстве во многих случаях были отягощены сложными привходящими социокультурными моментами: чаще всего в ведьмовстве обвиняли тех, кто находился, по тем или иным причинам, на периферии местного общества; случалось, однако, что поводом к подобным обвинениям служил как раз факт стремительного подъема человека по иерархической лестнице и быстрого обогащения.

Корпус венгерских текстов, связанных с ведьмами, в основном состоит из записей XIX и XX веков, но составной частью входит в него и состоящий из нескольких тысяч папок материал судебных процессов раннего Нового времени, тексты которых в большинстве случаев как бы подготавливают нас к восприятию легенд и поверий, записанных собирателями фольклора современной эпохи. Ведь и обвинения, и свидетельские показания, которые звучали на этих процессах, достоверно отражают верования, в те времена владевшие умами местных сообществ, так что, скажем, какое-нибудь обвинение в порче или сглазе — это не что иное, как (пользуясь современными терминами фольклористики) изложение непосредственных впечатлений о том или ином событии, меморат. Причем, как свидетельствуют современные собиратели фольклора, еще несколько десятилетий тому назад, особенно в каких-нибудь глухих уголках или в местностях с сохранившейся архаической культурой, обвинения в ведьмовстве и страх порчи, которую можно ждать от ведьм, по-прежнему являлись частью повседневной жизни, в определенной степени функционируя как своего рода клапан для выхода социального напряжения, как способ решения личных проблем.

Исследователь фольклора Тамаш Кёрнер, кажется, первым обратил внимание на то, что уникальная особенность венгерских народных верований — в общеевропейском контексте — заключается в том, что в них необычно высока (более 50 % по стране) доля историй о людях, располагающих сверхъестественными способностями и знаниями. Причем в большинстве своем эти истории повествуют именно о деятельности ведьм (точнее, конечно, сказать, тех, кого считали ведьмами); в высшей степени показательно, что данное замечание относится к венгероязычной территории в целом. Интересно, что даже в эрдейском фольклоре, где имеется немало других фантастических существ, враждебно или амбивалентно относящихся к человеку, почти 60 % сюжетов о существах, обладающих магической силой, составляют сюжеты о ведьмах.

Убедительным показателем того, какое место занимает в венгерском фольклоре корпус материалов, связанных с ведьмами, может служить тематическое и типологическое богатство этого корпуса. В нем насчитывается несколько сотен типов и множество подтипов сюжетов, подробно характеризовать которые здесь, ввиду ограниченности объема, нет возможности. Нарративная палитра этих материалов включает почти дюжину больших тематических групп, каждая из которых сама по себе — целый фольклорный универсум. Много сюжетов посвящено вопросу о том, откуда берутся ведьмы. В восточной части венгерской языковой территории популярна апокрифическая история, согласно которой свои знания ведьмы получили от самого Иисуса Христа — в награду за то, что пожалели его (правда, ценой этого дара стала утрата ими надежды на потустороннее блаженство). Часто встречается в сюжетах рассказ о том, как ведьмы обретают свое умение: овладеть магическими знаниями можно, лишь совершив определенные ритуалы и выдержав определенные испытания; однако есть много фольклорных текстов, согласно которым это знание можно унаследовать — или получить, подержав умирающую ведьму за руку.

Поскольку ведьмы могут превращаться в животных, многие сюжеты отражают различные варианты такого перевоплощения. Чаще всего ведьмы отправляются в свои ночные походы в облике собаки, кошки, лягушки; в венгерском фольклоре нередко встречается и превращение ведьмы в колесо. К магическим способностям ведьмы относится и ее умение летать: на помеле, на пенькотрепалке, на чем угодно, а также с помощью каких-нибудь волшебных средств (например, «летучей мази») или особых заклинаний («Гоп-гоп, куда хочу, туда лечу!»). Как сообщается в фольклорных текстах, собранных в XX–XXI веках, больше всего ведьмы любят вредить людям, наводя порчу на домашних животных, магическими наговорами лишая соседских коров молока; противостоять этому можно, тоже прибегнув к магии (например, в день святого Георгия прикрепив на ворота веточку шиповника) или, после совершенного злодеяния, предприняв ответную магическую акцию (символическое сжигание ведьмы на костре, наказание кнутом и т. п.), ну, или попросив помощи у умудренного жизнью человека, колдуна, умеющего снимать порчу. Такие вещи, как наведение порчи на людей, навлечение болезней — все то, что являлось главным пунктом обвинения в ведьмовских процессах раннего Нового времени, — в современных фольклорных коллекциях встречаются значительно реже, тем не менее они все еще занимают определенное место — например, как орудие мести.

Еще один любопытный раздел в фольклорных текстах о ведьмах — рассказы о способах распознавания ведьм. С этим в значительной степени связано известное по всему Карпатскому бассейну поверье о «скамейке Луци»: смельчак, который соорудит такую скамейку и сядет на нее во время рождественского богослужения, сможет увидеть, кто у них в деревне ведьмы (те, кто сидит спиной к алтарю, кто, входя в церковь, наклоняет и поворачивает голову, чтобы не стукнуться рогами о притолоку).

Не менее широко распространен сюжет о том, как мужик ведьму подковал (ведьма по ночам принимала облик лошади, и деревенский кузнец смог поймать и подковать ее, — днем она появилась с подковами на руках, тем самым выдав себя). Истории о тварях, которые играют роль ведьминых помощников (черная кошка, лягушка с красным бантиком), также известны довольно широко, особенно в восточных районах проживания венгров. На поверья, касающиеся ведьм, во многих отношениях повлияли церковные демонологические учения, которые часто всплывают на поверхность в материалах ведьмовских процессов; иногда, по какому-либо случаю, с этими учениями знакомили свою паству и сами священники, тем самым способствуя более четкому формированию поверья в простонародной среде. Примерами тут могут служить такие сюжеты, как заключение договора с дьяволом или как сексуальные контакты с Сатаной (правда, в венгерских верованиях подобные сюжеты встречаются очень редко), а также тема ведьминых суббот (шабашей), которая, вобрав в себя некоторые другие бродячие сюжеты, стала одним из самых красочных компонентов венгерского фольклора. Народные байки о ведьминых забавах иной раз разрастаются едва ли не в целые новеллы. В венгерском фольклоре утвердилось несколько географических пунктов, которые известны как излюбленные места ведьминых шабашей; из них подлинно всевенгерской славой пользуются два места: гора святого Геллерта в Буде и Лысая гора в Токае.

По общему мнению, ведьма как прислужница и союзница сверхъестественных сил не может рассчитывать на загробное блаженство. Злодеяния, совершенные ею при жизни, вред, который она принесла людям, обрекают ее на тяжелую, мучительную смерть; умереть она может лишь при условии, что кто-нибудь (чаще всего кто-то из членов семьи) примет от нее ее магические знания. К умирающей ведьме и к ее гробу являются всякие нечистые звери; знаком ее пагубной греховности становится и ненастье, которое разражается во время ее похорон. Чтобы помешать ей приходить к людям с того света, ведьму хоронят лицом вниз; если это не помогает, то, выкопав труп, вонзают ей в сердце заостренный кол (ср. поверья о вампирах), — лишь такая мера способна положить конец ее вредоносной деятельности.

Венгерские народные сказки изображают ведьму исключительно как злобную старуху, обладающую нечеловеческой силой. Образ ее часто сливается с образом бабы — железный нос[264], как это произошло в том получившем широкое распространение сюжете, который вошел в венгерский фольклор под влиянием сказки «Гензель и Гретель» из коллекции братьев Гримм. В народных сказках ведьма, которая иногда является женой короля или мачехой героини, владея сверхъестественными способностями, воздвигает перед положительными героями препятствия в достижении их цели, старается уничтожить их, но каждый раз терпит неудачу и получает заслуженное наказание (ее привязывают к лошадиному хвосту или сжигают).

Ведьма. Гравюра. © Иштван П. Сатмари

На святого Георгия собрались ведьмы в доме одном в деревне, застолье стали готовить и что там еще, не знаю. А бабы-то наши в деревне говорили, что нельзя дите одно в доме оставлять, потому что ведьмы украдут. Ну, а тут женушке молоденькой любопытно стало, захотелось пойти посмотреть, что там Пишта и другие делают, как веселятся, не знаю что еще, и оставила она дите одного. Вернулась домой, а ребеночка-то нет. Тогда поднялись парни молодые: «Пошли искать!» Подошли они к той деревне поближе. Там уже кричат, поют, факелы жгут, а дите до тех пор бросали одна другой, пока не умерло дите. Ну, тогда надо нести домой. А кто понесет? Тогда сказали они деревенским:

— Жужка, Пенджи, Шари, Йолан, несите дите в кроватку, туда, откуда взяли!

Ну, взялась одна бабенка, что она отнесет. А как его отнести-то? Через трубу, стало быть, чтобы в хату попасть. Ну, бабенка эта, как отнесла дите, поскорей положила и бежать, а дверь захлопнулась. И остался в двери лоскут от юбки ее. Оторвался он, стало быть, вот так все и узнали, кто у них в деревне ведьма и кто на святого Георгия дите унес[265].

Ведьма. Компьютерная графика. © Дюла Немет