Подменыш. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари
На всем венгерском языковом пространстве известно поверье, будто злобные демонические существа (черти, ведьмы, красули и прочая нечисть) могут украсть новорожденного младенца и подменить его своим отродьем. Согласно распространенному убеждению, такая опасность особенно грозит еще не окрещенным детям, — вот почему родители кладут в колыбель рядом с дитятей предмет, обладающий магическими свойствами (какое-нибудь небольшое металлическое изделие, «мертвый уголь», лоскут красной ткани, веник), или аксессуар религиозного культа (например, четки), любой освященный предмет. Если подмена все же произошла (скажем, младенец оставался без присмотра, не были предприняты меры предосторожности), то это так или иначе выявится в дальнейшем: чаще всего подкидыш остается недоразвитым уродцем с морщинистым или поросшим волосами лицом, с непропорционально большой головой. Есть много историй, в которых рассказывается о том, как оказавшийся в доме чужой человек (квартирующий солдат, просто нищий) обращает внимание родителей на факт подмены; он же помогает им вернуть родное дитя.
Существует поверье (главным образом, в Эрдее): если оставленного без надзора младенца покормит грудью красуля или белая баба, то он тоже превратится в подменыша. Различные варианты этого поверья дополняются одной деталью: младенца, которого тайно покормит грудью такое существо, после этого вырвет зеленым; кроме того, и стул у них зеленый.
Особенно красочны в этой группе поверий истории об «обратном обмене», то есть о возвращении родителям их настоящего ребенка. Зачастую такие истории становятся частью фольклорных текстов, которые, уже лишившись соответствующих поверий как живой основы, остаются просто произведениями устного народного творчества. Таковы, например, истории типа «Велика ложка, да горшок мал»: в семье есть ребенок, который от рождения нем, да и физически развивается еле-еле. Кто-то дает родителям совет: поставьте на стол небольшой горшок с едой, рядом положите ложку, которая шире, чем окружность горшка, и посмотрите, что будет. Родители так и сделали. Ребенок садится за стол, собираясь поесть, но, увидев несоразмерность посуды, говорит: «Велика ложка, да горшок мал, какой черт такое видал». Родители, услышав это, убеждаются, что ребенок, которого они растили как своего, на самом деле подменыш, а черт, поняв, что его обман раскрыт, возвращает им их настоящего сына.
Вот еще одна история:
Родителям подменыша дают совет отвести ребенка в какое-нибудь святое место, например в монастырь («к святым отцам бенедиктинцам», или в Марияцелль[99], или в Марияпоч[100]), и там с начала до конца прослушать вместе с ним мессу, а перед этим перевести его через реку. Когда они идут с ним по мосту, из воды доносится голос: «Куда идешь, Кукри-Мукри?» И тут ребенок, который до этого момента был немым, вдруг заговорил и сказал, куда они направляются. В следующий миг из воды протянулась рука, схватила ребенка и утащила его в воду, а на мост бросила другого ребенка, настоящего. В другом варианте рассказа из воды слышится голос: «Вытащи меня, отец!»
В народных рассказах о подменышах нередко упоминаются магические ритуалы, которые в отдельных местностях практиковали (чтобы исправить подмену) вплоть до XX века. Например, подменыша или ребенка с синдромом Дауна символически «пекли», положив его на хлебную лопату и подержав перед натопленной печью, или, символически же, варили в котле, или протаскивали сквозь огромный (специально для этой цели испеченный) крендель. Слепая вера в эффективность такого рода ритуалов доходила иной раз до того, что ребенок становился жертвой магического обряда, как это случилось, например, в 1803 году в Аранёшдереше[101] (Эрдей): по совету румынки-ведуньи родители затолкали свое (страдавшее разными недугами) дитя в горящую печь.
У одной бабы ребенок был, родился — все нормально, все хорошо. А потом в одну ночь изменился: страшный стал, на обезьяну похожий, волосатый. Родители глазам своим не верили, что это сталось с их дитем. Даже думали, повитуха ведьмой оказалась. И вот верите ли, кто-то сказал родителям, что сглазили им дитя. И посоветовали: пускай посадят ребенка на хлебную лопату и сунут его в горячую печь. Ведьма, которая дитя подменила, захочет своего подменыша спасти и не даст его в печь-то сунуть. А настоящее их дитя на место вернет. Того, который от матери родился. Ведьма скажет: «Не бросай его в печь, вон он, твой-то, уже на месте лежит»[102].
Подменыш. Компьютерная графика. © Дюла Немет
Жила в деревне старуха одна. Она такая старая была, что ела только раз в день. Вечером ела. И все время пела священные псалмы. А я, как родила маленького, больная лежала в постели, и уж так боялась. Положила маленького в колыбель, и как он, маленький, задремал, тут и я немного заснула, а когда заснула, чувствую, что-то навалилось на меня, давит. В синем платке оно было, а как я посмотрела, оно извернулось — и под кровать. Вскочила я, но там уже никого не было. Тут я схватила маленького из колыбели, побежала к золовке. Рассказала там, что случилось. Они говорят, не бойся, просто крестом себя осени[103].
В Прюде это случилось, давно очень, у бабы одной младенца подменили. И растила она дитя семь лет. В то же самое время случилось… Ну да, немой рос ребеночек все время. А когда давали ему есть, он столько ел, что еле могли его накормить. И целых семь лет ни разу ни слова никому не сказал. Ни словечка, никому. Раз матушка его, ну, мы так говорили, матушка, взяла его на закорки и пошла в поле, копать. Ференцев ручей она переходила, и тут кто-то спрашивает ее, какой-то голос: «Хинкудьли?» А этот, который у матери на спине, расхохотался и говорит: «В Марияпоч!» Тот, стало быть, спросил: «Куда идешь?» А этот ответил: «В Марияпоч, там крестный ход сегодня». Баба сняла ребенка со спины, говорит: «Ай-ай-ай, что на тебя нашло? За семь лет словечка не сказал, а тут вдруг заговорил! Вот ты у меня сейчас получишь!» Смотрит, а перед ней мальчонка стоит, говорит ей: «Матушка, не бейте меня! Это же я!» То-то радость была: такой ладный мальчик перед ней стоял. И все еще живет этот парень в Прюде. Обратно его, стало быть, поменяли[104].