– Стой, – приказывает один из стражников у входа во дворец Аида, преграждая мне путь. – Вход во дворец сейчас запрещен.

– Пропусти. У меня дело к Богу Подземного царства.

– Тогда тебе придется подождать.

– Я – бог, или ты забыл свое место? – шиплю я.

– Таков приказ повелителя. Исключений не будет. Даже для низших богов.

– Ты сейчас же отойдешь в сторону…

Я не успеваю закончить, когда второй каменный страж делает шаг вперед и с силой толкает меня ладонью в грудь, заставляя отступить на несколько шагов от главных дверей.

– Ты будешь ждать снаружи вместе с остальными. – Его голос низок и угрожающе спокоен. – Но если ты настаиваешь на том, чтобы войти, то для тебя с радостью приготовят камеру в подземелье.

Выпрямившись, я отряхиваю одежду и бросаю на них суровый взгляд, хотя это бесполезно. Они не почувствуют ни угрозы, ни презрения.

Каменные стражи известны своей слепой преданностью приказам Аида и исполнением собственных угроз. Последнее, что нужно сейчас Хейзел, – это чтобы я оказался в темнице.

Похоже, у меня нет выбора. Придется подчиниться, по крайней мере сейчас.

– Хорошо, но не думайте, что я забуду про этот произвол.

Проводив их взглядом, я дотрагиваюсь рукой до волос и оборачиваюсь к переполненному двору. Пространство кишит существами разных видов, но бросается в глаза то, что среди них нет ни единой женщины. Воздух дрожит, накален до предела, поскольку их ярость растет с каждой секундой.

– Скажите нам, что происходит! – кричит один.

– Где моя жена?

– Верните наших женщин!

– Довольно! – раздается новый голос, и я поворачиваюсь, видя, как один из людей Деймоса выходит из дворца. Двое каменных стражей расступаются, пропуская его.

– Ваших женщин? – с насмешкой бросает он. – Вы осмеливаетесь бросить вызов вашему владыке, заявляя право собственности на то, что он может справедливо считать своим?

Во дворе воцаряется гнетущая тишина. Я чувствую, как мужчины вокруг напрягаются, готовые взорваться, но страж быстро осознает, что зашел слишком далеко, и поспешно прочищает горло.

– Тем не менее наш повелитель, проявляя великодушие, решил вернуть вам вот этих.

Он отходит в сторону и делает знак. Через несколько секунд из дворца вырывается поток женщин стремящихся воссоединиться со своими возлюбленными.

Я остаюсь стоять на месте, прислушиваясь к ощущениям и надеясь почувствовать ее присутствие. Но когда двери дворца с грохотом захлопываются, понимаю, что смертной среди них нет…

И, судя по возгласам ярости вокруг, она не единственная, кто пропал.

Несколько мужчин в безумстве бросаются на стражу, их мгновенно откидывают прочь, словно тряпичных кукол.

Мой зверь мог бы справиться с двумя каменными стражами, но во дворце слишком много охраны, а я один.

Кроме того, сам Аид там, и договор, который он заключил с Богинями Судьбы, все еще в силе.

– Расходитесь по домам, – рычит один из стражей. – Сегодня во дворец больше никто не войдет.

Я медлю, не желая оставлять смертную одну в этом проклятом месте. Но в конце концов мне приходится повернуться и двинуться прочь вместе с остальными. У меня нет выбора, если я хочу хоть как-то ей помочь.

Мои шаги тяжелеют, когда я возвращаюсь к собственному дворцу.

Проходя по знакомым залам, я мельком заглядываю в одну из комнат, где десятки тел переплетаются в безумии плотских утех. Но этот вид вызывает во мне лишь отвращение.

С тяжелым выдохом я захлопываю двери и направляюсь вглубь своего дворца. С каждой минутой становится все яснее – здесь мне не найти утешения.

Нет, удовольствия не будет, пока смертная снова не окажется в безопасности.

Пока девушка находится в плену за стенами дворца Аида, а я виню себя в том, что не защитил ее.

Пробегая по залам, я чуть не спотыкаюсь о мужчину, так сильно был ослеплен собственным гневом, что не заметил его тихого присутствия.

– Прошу прощения, мой господин, – говорит он, поднимаясь на ноги. И мое раздражение ослабевает, когда я ощущаю всю его отчаянную тревогу.

– Ты один из моих придворных, не так ли? Что тревожит тебя? – спрашиваю я. – Редко кто бывает так подавлен в стенах моего дворца, и тем более в моем присутствии.

– Да, мой господин. Прошу прощения, – отвечает мужчина. – Я не имею дурного умысла. Просто я… я не могу перестать волноваться за свою жену.

– Твою жену? Где она?

– Стража забрала Лилию у меня сегодня утром, и она до сих пор не вернулась.

– А они не сказали тебе почему?

– Нет, мой господин, но… – Он замолкает, словно не уверен, стоит ли продолжать.

– Но?

– Можно говорить свободно?

– Разумеется.

– Моя сестра состоит при дворе Аида, – говорит он осторожно, – и она упомянула, что Аид ищет одну из женщин, присутствовавших на балу прошлой ночью.

– Там было так много женщин, все в масках. Как он собирается найти ее? – бормочу я себе под нос.

– Я не знаю, – отвечает он. – Но я уверен, что он ищет не мою жену. Мы не посещали бал, она не отходила от меня ни на шаг всю ночь, мой господин. И все же он не вернул ее мне.

– Твоя жена не единственная, кто заперт во дворце Аида.

– Но почему?

– Этого, боюсь, я не знаю.

Мужчина сдавленно всхлипывает, и я не могу отделаться от чувства боли, оттого что чужое разбитое сердце буквально разрывается рядом со мной.

– Мой господин… Моя жена беременна. Я боюсь, что она потеряет ребенка, если ее не вернут ко мне как можно скорее.

Я провожу рукой по лицу и глубоко вздыхаю. Ледяной ужас пробегает по спине от его слов.

Так, значит, Аид ищет таинственную женщину с бала, теперь я уверен, что это смертная. Невозможно было не ощутить вожделения, которое витало между ними прошлой ночью.

Я выбрасываю это воспоминание из головы, хотя оно еще ощущается на языке. Не хочу представлять, что он сделает с ней, когда вычислит, если этого еще не произошло…

Но, зная Аида, я не удивлюсь, если он вознамерится превратить все это в игру: изматывать ее, пока она не сдастся, а затем завоевать.

Особенно теперь, когда я осознаю, что вместе с ней в плену держат и других. Аид точно знает, что среди них нет женщины, которая ему нужна.

Желудок сводит от этой мысли, и я поражаюсь странности чувств, что ее сопровождают. Отвращение, ярость и тревога смешиваются во мне, пока я изо всех сил стараюсь не представлять себе Аида рядом с девушкой.

Отгоняя это чуждое мне ощущение, я возвращаю внимание к мужчине.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть твою жену и нерожденного ребенка домой, – говорю я. – Даю тебе слово.

– О, благодарю вас, господин Эрос! Спасибо!

Оставив мужчину в коридоре, я продолжаю путь к садам, надеясь на свежем воздухе хоть немного привести мысли в порядок.

Протискиваясь сквозь тяжелую цветущую лозу, я выхожу на тихую поляну, в центре которой стоит замысловатый фонтан. Присев на его каменный край, я понимаю, что не могу стряхнуть с себя груз, который лег на плечи.

Даже мягкое журчание воды и сладковатый аромат цветов в воздухе не приносят мне покоя. В голове все спутано, сегодняшний день вновь и вновь прокручивается в памяти, как и мысли о том, что может происходить со смертной в этот самый момент.

Меня переполняет стыд, я унижен тем, что не смог защитить ее от Аида и его людей. Что теперь она заперта в его дворце, без защиты.

Я потерпел поражение и понятия не имею, как спасти ее.

– Эрос?

Сбитый с толку, я оборачиваюсь на звук собственного имени. Мягкая, зовущая интонация ясно дает понять – тот, кто направляется сюда, пришел соблазнить меня.

И несмотря на то, что раньше я бы с радостью отвлекся таким способом, теперь от одной этой мысли во мне закипает ярость.

Нет. Ни одно существо во всех мирах не способно дать мне то удовольствие, которого я жажду сейчас. Пока единственная, кого я действительно желаю, остается пленницей Аида.

– Я искала тебя, – мурлычет она. – Пойдем, позволь нам отвлечь тебя от забот.

Одна только мысль о том, что она имеет в виду, вызывает у меня отвращение, отчего верхняя губа поднимается в презрении.

Как они могут думать о подобном в такой момент? Хотя еще несколько дней назад я бы поступил так же.

– Нет, – произношу я холоднее, чем намеревался.

Но, похоже, она не замечает или не хочет замечать этого, поэтому настойчиво продолжает.

– Весь дворец взволнован, мой господин, – продолжает она. – Если мы не вернем вас в состояние наслаждения, никто не сможет обрести удовлетворения в этих стенах. Пожалуйста, позвольте нам показать все, чему мы научились при вашем дворе. Мы с сестрами стали очень искусны.

– Вот как? – выплевываю я слова с презрением. – Ты ищешь меня лишь ради удовлетворения своей похоти? Неужели тебе так безразличны страдания других, что ты ставишь свое удовольствие выше их боли?

– Мой господин?..

– Уходи.

– Эрос…

– Я сказал, уходи! – Рев вырывается из моей груди, когда я вскакиваю, чувствуя, как ярость пульсирует во мне. Крылья расправляются, создавая порыв ветра, что вихрем проносится по саду. – Вон из моего дворца, все до единого! Пусть останутся только мои приближенные.

Она застывает в изумлении, а потом рыдания разрывают тишину сада.

Гнев тут же утихает, но слишком поздно – ее шаги уже затихают вдали.

С криком отчаяния я падаю на колени. Не понимаю, что со мной происходит. Я не тот, кто будет осуждать тех, кто искал утешения во мне, не тот, кто будет терять самообладание вот так, из-за пустяка.

Я теряю контроль над собой. Не могу не думать о том, что это из-за тревоги за смертную. Даже сейчас, когда в голове творится хаос, единственная неизменная мысль – о ней.

Я чувствую себя потерянным… истощенным без нее рядом. Сам факт, что она вне моей досягаемости, разрывает меня изнутри. Я не могу вынести мысли о том, что ее отсутствие может длиться бесконечно.

И тем более того, что она заперта во дворце Аида, в самом ужасном месте, где только можно оказаться пленником. Нежеланное видение того, как она ищет убежища в его объятиях, прокрадывается в мой разум, заставляя живот болезненно сжиматься.

Нет, я был бы глупцом, если бы подумал, что она может так легко влюбиться в Аида. Черт возьми, даже мне не удалось заставить ее поддаться чувствам, а ведь я сам Бог Похоти и Желания.

Хватит этих нелепых мыслей. Мне просто нужно придумать план, как спасти ее.

Мысли носятся в голове вихрем, пока наконец не останавливаются на имени моего брата, Антероса.

Возможно, я смогу обратиться к нему за помощью. В конце концов, он до сих пор в долгу передо мной за то, что я позволил ему провести столько времени в своем, куда более приятном, дворце. С помощью Антероса даже Аид не сможет разлучить двух влюбленных.

Однако эта мысль едва успевает укорениться, как надежда во мне угасает.

Любовь.

Мой брат ведает любовью – настоящей, чистой любовью.

Внезапно идея просить его о помощи кажется невозможной.

Ведь любовь – не то, чем я занимаюсь. Нет, это дело моего брата… то, чего я никогда не понимал и не хотел понимать.

И все же я не могу избавиться от ощущения, что, когда речь заходит о смертной, я начинаю осознавать, что это значит.

Прижимая руку к груди, понимаю, что лгу самому себе. Я не способен до конца осознать или объяснить чувства, что испытываю к ней. Да, я жажду ее всем своим существом, но не могу утверждать, что это любовь.

К тому же я не знаю, что она чувствует ко мне. А если мой брат решит вмешаться, то надо быть точно уверенным. Иначе нас обоих ждут куда большие беды, чем сейчас.

Как бы мне ни было противно это признавать, остался лишь один, к кому я могу обратиться. Единственный, кто сделает все, что потребуется, чтобы спасти ее, вне зависимости от цены.

У меня нет выбора.

Мне нужно найти Смерть, пока не стало слишком поздно.