Стражники выводят нас из тронного зала и ведут через дворец, пока Деймос не останавливается и не приказывает одному из своих людей отвести меня в сторону. Я наблюдаю, как остальные продолжают путь без меня, и вздрагиваю, когда несколько женщин бросают в мою сторону мрачные взгляды.

Как только они скрываются из виду, меня проводят по ряду коридоров, пока мы не оказываемся у винтовой лестницы. Я замираю, не решаясь начать подъем на башню.

– Двигайся, девчонка или я сам тебя заставлю, – рычит мне в ухо Деймос, и я спешу подчиниться.

Мы поднимаемся, кажется, целую вечность, пока наконец не достигаем черной двери на вершине башни. Стражник открывает ее, а Деймос грубо толкает меня внутрь.

Прежде чем я успеваю восстановить равновесие, раздается щелчок замка – ключ повернулся, и я официально стала пленницей.

Хотя комната вовсе не похожа на подземелье, все в ней напоминает, где я нахожусь.

О том, кто держит меня в плену.

Темная мебель, отделанная серебром и обитая глубоким синим бархатом и шелком, столь же прекрасна, сколь холодна и безжизненна. Черные шторы обрамляют единственное большое окно, из которого открывается вид на мир далеко внизу.

Как бы мне ни хотелось признавать это, но комната именно такая, какой я ожидала увидеть дом Смерти… и все же даже его дворец содержал больше надежды и тепла, чем это место.

Снова я ощущаю горечь сожаления, стоит только подумать об этом, но тут же отгоняю эти мысли прочь.

Медленно я подхожу к большому окну и толкаю стекло, чтобы открыть его. Выглядываю наружу и вижу, насколько высоко находится башня, в которой я теперь заключена. Наклоняюсь так далеко, как только осмеливаюсь, и едва замечаю часть города справа.

Одно ясно точно: сбежать через это окно невозможно, если только я не желаю разбиться насмерть. Вздохнув, я закрываю его и поворачиваюсь к комнате. Стена делит ее пополам, небольшой камин располагается в центре, а сбоку единственный арочный дверной проем. Заглянув туда, я вижу небольшую ванную комнату.

Хотя все это куда роскошнее того, что было у меня дома, но до покоев во дворцах Смерти и Эроса этому месту далеко.

Я опускаюсь на край кровати и заставляю себя признать очевидное – я здесь не гостья.

В каком-то смысле эта башня ничем не лучше подземелья… а с некоторых сторон даже хуже.

Меня держат одну, высоко в башне, и есть лишь один путь отсюда – через запертую дверь.

О побеге не может быть и речи.

По крайней мере, не самостоятельном. А те, кто, возможно, захотел бы помочь мне, вряд ли узнают, где я нахожусь. В подземелье с остальными у меня было бы больше шансов оказаться найденной.

Хотя после тех взглядов, что бросали на меня некоторые женщины, я не уверена, что вообще дожила бы до этого момента. Возможно, стоит быть благодарной за то, что меня не оставили с ними наедине.

Встав, я скрещиваю руки на груди и еще раз осматриваю комнату. Интересно, много ли времени мне предстоит провести здесь, или Аид скоро меня позовет к себе.

От одной мысли об этом желудок болезненно сжимается, и все же я понимаю, что этого не избежать. Рано или поздно он узнает меня… даже если мне придется напомнить ему самой.

Вина тяжким грузом ложится на душу, когда я вспоминаю, как мое бездействие навредило другим женщинам, которые оказались здесь вместе со мной. Хотя я не могу быть уверена, что он поверил бы моему признанию, даже если бы я заговорила раньше.

В конце концов, когда я нашла в себе смелость выступить вперед, он все равно не поверил мне.

Поднявшись, я прохожу в небольшую ванную, чтобы посмотреть на свое отражение, и ужасаюсь тому, что вижу.

Может быть, Аид и не виноват, что не узнал меня.

Я выгляжу совершенно не так, как прошлой ночью. Мои волосы спутались и падают на спину дикими волнами, кое-как перехваченными сзади. Между прядей торчат ветки и листья, а по щекам и носу размазаны следы грязи.

Когда-то прекрасное платье, сотканное из звездного света, теперь изорвано и перепачкано до неузнаваемости. Оно больше напоминает то коричневое платье, что дала мне Мерельда, чем наряд для бала.

Усталость наваливается, словно напоминая обо всем, через что я прошла со вчерашнего дня.

И все же, думаю, сначала мне стоит привести себя в порядок, прежде чем ложиться спать, насколько бы уставшей я ни была. По крайней мере, это самое малое, что я должна сделать перед тем, как Аид увидит меня снова.

Может, все это окажется напрасным, но если я смогу доказать, что я и есть та женщина, которую он ищет, то, возможно, Аид позволит другим уйти. Хотя теперь я начинаю переживать, что одного гребня и кусочка мыла для этого будет недостаточно.

Отойдя от зеркала, я возвращаюсь в комнату и подхожу к небольшому шкафу, который заметила раньше. Распахнув дверцы, задерживаю дыхание: внутри висит несколько чистых платьев.

Все они глубокого синего оттенка, близкого к черному.

Я вытаскиваю одно из них и хмурюсь, рассматривая темные складки шелка, прежде чем бросить платье на кровать, чтобы вернуться к нему позже. По крайней мере, мне будет что надеть после купания.

Вернувшись в ванную, я собираюсь наполнить купель, но с удивлением замечаю, что вода уже налита.

Нахмурившись, я настороженно оглядываюсь, прежде чем подойти ближе и быстро понять свою ошибку.

По одной стороне стены струится тонкий поток горячей воды, наполняющий большую купель, вырезанную из того же глубокого синего камня. Вода не переливается через край и не уходит слишком быстро – ее ровно столько, сколько нужно.

Снимая остатки изорванного платья, я смотрю на него с болью, теперь это просто жалкая тряпка, напоминание о прошедшей ночи и последствиях моих поступков.

Скомкав ткань, я бросаю ее в дальний угол комнаты и погружаюсь в воду. Она горячая, но не настолько, чтобы обжечь. Тихий вздох срывается с моих губ, когда я опускаюсь глубже, позволяя теплу обволакивать кожу, смывая грязь и следы ночи, проведенной в лесу.

Часть меня хочет поскорее смыть с себя всю эту мерзость и лечь спать… Но другая жаждет остаться подольше здесь, в горячей воде, позволяя себе хоть ненадолго забыться и уйти от всех проблем.

И я поддаюсь этому желанию.

Полностью погрузившись в воду, я откидываюсь на край купели и закрываю глаза. Мои мысли уносятся к отцу и ко всему, что случилось.

Сердце сжимается от осознания, что, несмотря на все сделанное мной, он мертв. Я больше никогда не окажусь в его объятиях, не посижу рядом, пока он работает, слушая его добрый голос, что мягко хвалит меня, пока я упражняюсь в своем ремесле.

Если только Смерть не сможет это исправить.

Как бы ни болело мое сердце по отцу, оно все еще надеется, что я ошибаюсь насчет Смерти. Что все это не ложь, выдуманная, чтобы забрать наши души.

Что он действительно любит меня.

Он значит для меня больше, чем я готова признать, и я боюсь, что чувства ослепили меня, скрыв правду. Возможно, я не должна была доверять ему с самого начала, ведь он буквально сама смерть.

Может быть, я должна была понять, что все это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Что он был слишком хорош, чтобы быть правдой.

Позволить Смерти стать хранителем души моего отца, а также моей собственной было глупой ошибкой.

И все же я искренне верила, что он сможет спасти нас от нашей судьбы.

Очевидно, я заблуждалась.

Глаза щиплет от слез, пока я продолжаю лежать в воде, остающейся теплой.

Больно думать о том, что мои чувства к Смерти, возможно, были построены на лжи.

И все же сердце отказывается отпускать. Отказывается верить в его предательство, продолжая тосковать по нему.

Не в силах сдержаться, я позволяю слезам катиться по щекам, оплакивая потерю сразу и отца, и Смерти.

Через несколько минут я открываю глаза и вытираю лицо.

Довольно жалости к себе. В том, что я здесь, виновата только я, и слезы из-за разбитого сердца ничего не изменят.

Независимо от того, найдет ли Смерть способ спасти моего отца, я должна придумать свой собственный план. Способ спасти его душу, а может, и свою тоже.

Провожу рукой сквозь струйки пара, поднимающиеся над водой, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход.

Но все кажется таким безнадежным.

Кроме прочитанных мною легенд, я ничего не знаю о Подземном мире и тех, кто называет его домом… Тем более не знаю законов, по которым они живут.

Без Эроса и Смерти я бы никогда не зашла так далеко. Хотя, учитывая, что теперь я пленница Аида, это сомнительное достижение.

Аид.

Как бы я ни хотела сбежать от него, он может оказаться моим единственным спасением. Он ведь Бог Подземного мира.

Как-то же мне удалось привлечь его внимание на балу. Может быть, я смогу обратить его желание себе на пользу… если только смогу убедить его, что я та, кого он ищет.

И тогда, возможно, найду способ уговорить его спасти душу моего отца. А если все остальные планы окажутся неудачными, то хотя бы позволить ему остаться здесь, со мной, вместо того чтобы уйти в загробный мир.

Как бы мне ни хотелось это признавать, но чем больше я размышляю о своем положении, тем яснее понимаю, что завоевать расположение Аида может быть лучшим вариантом.

А чтобы это сделать, мне нужно доказать ему, кто я.

Заставить его увидеть, что я именно та, кого он хочет.