Знаменитый Обезьяний храм, раскинувшийся в скальном котловане, встретил гостей палящим солнцем, раскаленным воздухом, камнями и толпами туристов. Это был огромный каменный лабиринт из расписных стен, широких каменных ступ с позолоченными верхушками, похожими на перевернутые урны или пики, изящных парапетов, окружавших бассейн с зеленоватой водой. И конечно же везде бродили толпы обезьян, взрослых и маленьких, которые выпрашивали еду, бесцеремонно лезли в карманы и на плечи.

– Берегите кошельки и ценности! – насмешливо напомнил Девдан Сингх, перекладывая телефон во внутренний карман. – Лила, надеюсь, ты не надела украшения.

Девушка со смехом продемонстрировала пустые запястья и уши.

Когда солнце начало припекать совсем немилосердно, изрядно запыленные путешественники решили сделать привал в тени баньянового дерева. Пока спутники выбирали место поудобнее и на всякий случай проверяли ближайшие заросли палкой – нет ли там змей или другой опасной живности, – Лила решила сделать несколько снимков. Вид на древний храм сквозь лиановое окно открывался в прямом смысле сногсшибательный.

Однако, похлопав себя по карманам, телефона девушка не обнаружила. В сердце тут же вонзились сотни иголочек паники. Неужели выпал? Или, хуже того, вытащили? А там столько важного!.. Но Лила взяла себя в руки и снова тщательно обыскала одежду: вдруг завалился куда. Но нет.

Догадки и воспоминания сменяли друг друга в мозгу красочными вспышками. Сумка? Нет, ее она оставила в отеле: гид предупредил, что ловкие обезьяны воруют вещи, и особенно их привлекает поклажа на ремне: ее стащить легче. Анил или Девдан? Тоже нет: она не передавала им телефон, да и вообще не выпускала из рук, пока… Стоп! Где в последний раз она делала снимки? Кажется, перед лестницей, с которой они приметили тенистый уголок. Совсем недалеко!

Решение созрело мгновенно: она быстренько смотается туда-сюда – никто и забеспокоиться не успеет. Если гаджет выпал где-то там, или она, под впечатлением от красот храма, просто его забыла – он может быть все еще на месте. Однако стоит поторопиться.

– Ребята… – Лила постаралась, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее и беспечнее: если спутники что-то заподозрят, то начнут ее расспрашивать и потратят драгоценное время, – мне нужно на минутку вернуться в храм. Не волнуйтесь.

Эффект неожиданности, который произвели ее слова, подарил несколько секунд форы, и девушка успела скрыться за зеленой завесой прежде, чем двинувшийся следом Анил поймал ее за руку.

– Стой! Куда ты?! – прохрипел он вдогонку. Даже голос от удивления пропал, а пальцы схватили лишь несколько сочных листочков. Он стиснул кулаки, сдерживая вспышку гнева. Вот ведь своенравная девчонка!

– Понятия не имею, что она задумала, – процедил Девдан в ответ на немой вопрос товарища по несчастью.

Пару мгновений парни сверлили друг друга взглядами, полными замешательства и раздражения, а потом Анил выдохнул:

– За ней?

– За ней.

Но когда оба, спотыкаясь и тихо ругаясь, буквально скатились с крутых разбитых ступенек, Лилы уже и след простыл.

– Разделимся? – хмуро буркнул Анил, настороженно озираясь.

– Да, так быстрее. – Девдан сверился с дорогим хронометром, с которым никогда не расставался. – Через час встречаемся здесь. В любом случае далеко она убежать не успела.

«Надеюсь», – мрачно подумал его спутник, терзаемый тревогой, прежде чем оба углубились в лабиринт древних построек.

Интуиция не подвела: за короткие минуты Лила оказалась среди живописных руин. Она шла наугад, старательно разматывая клубок воспоминаний, чтобы не сбиться с пути, и внимательно осматривая едва ли не каждый камень. Чуть заметный ветерок сдувал песок с построек и шевелил плети пробивавшихся через камни растений.

Как ни странно, нужное место отыскалось довольно быстро, но перед девушкой встала другая проблема. На низком каменном парапете сидела крупная лохматая обезьяна и держала в руках ее телефон. Причем зверушка не грызла его, не тыкала бездумно пальцем в экран и не пыталась использовать в качестве молотка для колки орехов. Она водил гаджетом из стороны в сторону на уровне лица, будто выбирая лучший ракурс, и… фотографировалась! Ситуация выглядела настолько абсурдно, что Лила даже не удивилась.

Помня, как легко спугнуть животное и попрощаться со своей собственностью, Лила замерла и пошарила по карманам в поисках чего-нибудь привлекательного для обезьяны. Нашлись только кусочки печенья, оставшегося от завтрака. Впрочем, тоже сойдет: все равно ничего лучше нет.

Лила сгребла крошки в кулак, медленно вытащила руку из кармана, вытянула вперед, раскрыв ладонь, и начала шажок за шажком подкрадываться к макаке.

– Смотри, – тихонько приговаривала она, – смотри, что у меня есть! Вкусняшка!

Однако обезьяна оказалась не такой легкомысленной, как девушка надеялась. Смерив незнакомку и ее «подношение» полным презрения взглядом, она рассудила, что телефон ей нравится больше… или, по крайней мере, стоит дороже раскрошенного печенья. Макака посмотрела еще раз на трофей, на девушку, и когда та уже собралась выхватить гаджет, истошно завизжала, оскалив острые зубы. А потом крепко сжала добычу в кулаке и, задрав хвост, скрылась среди камней.

– Ах ты ж!.. – Лила не знала, рыдать ей или ругаться. И то и другое было заведомо бессмысленно. Впрочем, еще стоило проверить, кто упрямее и ловчее. – Ну, погоди у меня! Схвачу – хвост накручу на самые уши! – в сердцах выкрикнула девушка и бросилась в погоню.

Дальше начался безумный забег с препятствиями среди руин, камней, баньянов и лиан. К счастью, отслеживать перемещение ловкой воровки было несложно – по периодически мелькавшим впереди взблескам фотовспышки, которую обезьяна включить как-то ухитрилась, а вот выключить – нет.

Лила взмокла и сбила ноги. Она совершенно не обращала внимания, куда бежит, сосредоточившись на одной мысли – отнять у наглого животного телефон. Об остальном подумает потом. А макака как будто нарочно заманивала ее глубже и глубже в лабиринт.

Девушка не заметила, как оказалась в совершенно пустынной части комплекса, куда, судя по степени заброшенности, давно не забредала ни одна живая душа (по крайней мере, цивилизованная). Когда Лила остановилась, чтобы перевести дух, она уже понятия не имела, где находится. Она едва держалась на ногах, глаза щипало от пота и пыли, а средства связи, чтобы позвать на помощь, у нее не было. Просто кричать в пустоту с надеждой, что кто-нибудь да услышит, казалось пустой тратой сил и связок. Он отчаяния Лила чуть не разревелась.

– Ну вот! – выдохнула она, всплеснув руками и опускаясь на низкий парапет рядом с полузаросшей тропинкой. – Искала отгадку, а только сильнее запуталась! Ребята, наверное, с ног сбиваются! Надо было махнуть рукой, – со вздохом продолжала она рассуждать вслух, отбрасывая со лба намокшие волосы, – а так и телефон не вернула, и сама потерялась, и дорогу спросить не у кого. Будь здесь хоть ванары[36]… они хотя бы говорить по-человечески умеют, если верить легендам, не то что обычные макаки, которых тут полно.

Девушка привалась к стене плечом и, устало прикрыв глаза, попыталась собрать мысли воедино, но те рассыпались, как песчаный замок под напором прилива.

Сколько Лила так просидела в медитативном состоянии – неизвестно: может, минут пять, а может, и час. Время в загадочном месте текло по своей, особенной траектории.

Очнулась она от ощущения, что кто-то с ироничным любопытством за ней наблюдает. Вялая дремота слетела мгновенно. Девушка открыла глаза, резко вскинула голову… и вздрогнула от неожиданности и испуга. Прямо перед ней, в такой же выветренной арочной нише, еще недавно пустовавшей, сидел, поджав под себя правую ногу, высокий худой незнакомец. Он был одет вычурно и старомодно. У него были длинные руки, густая черная шевелюра и такие же черные бездонные насмешливые глаза. Если бы не дорогие ткани и обилие украшений, его можно было принять за гида или работника музея. Но сквозило в его облике что-то неуловимо-загадочное, что девушка с первого взгляда не могла разобрать.

Лила привычно сложила ладони возле груди и слегка склонила голову в традиционном приветствии. Уголки тонких губ незнакомца приподнялись, а взгляд сделался еще более пронзительным.

«Ты звала меня – и вот он я», – промелькнула в голове чужая мысль.

– Простите, не знаю, кто вы и как к вам обращаться… – сбивчиво заговорила девушка, испугавшись не самого незнакомца, появившегося неведомо откуда, а того, что он окажется наваждением, последствием солнечного удара и так же неожиданно растает в воздухе.

Улыбка «наваждения» стала еще шире, и он произнес зычным баритоном, один звук которого при других обстоятельствах мог околдовать любую женщину:

– Сначала скажи, кто ты.

– Меня зовут Лилавати, и я заблудилась. И потеряла телефон. Не могли бы вы показать, где выход из лабиринта? – выпалила девушка на одном дыхании, прежде чем задумалась, что, скорее всего, собеседник не стал бы задавать такие неуместные вопросы без всякой причины. Едва ли он пришел сюда, чтобы просто познакомиться и, тем более, посмеяться над ней.

– Все зависит от того, какой выход тебе нужен, – усмехнулся незнакомец. Его черные гагатовые глаза сузились. – Как я могу помочь той, кто не знает ответа даже на такой простой вопрос?

– Почему? – нахмурилась окончательно сбитая с толку Лила. – Я ведь тоже не знаю, кто вы.

«Может, вы мне просто мерещитесь…» – про себя сердито добавила она и тут же устыдилась. Ей показалось, что для незнакомца ее мысли – как раскрытая книга.

В подтверждение ее догадки в густом воздухе рассыпались хрустальные бубенчики смеха, причем доносился он сразу с нескольких сторон, как будто другие, невидимые пока свидетели ее провала прятались за руинами и подслушивали разговор. Незнакомец спрыгнул с ниши на землю, и девушка ахнула от изумления. Теперь она поняла, что именно показалось ей странным в его облике. У мужчины был длинный тонкий хвост, унизанный, как и пальцы, множеством блестящих на солнце колец!

От неожиданности Лила едва не свалилась с парапета. Случись что-то подобное еще несколько недель назад, она списала бы все на перегрев, но после всего, что с ней произошло, девушка готова была поверить во что угодно… Теперь стало ясно, что значили странные вопросы, которые простому смертному и в голову бы не пришло задавать.

Лила спешно поклонилась, надеясь, что собеседник не заметил краски стыда, заливающей ее щеки. Впрочем, было бы странно ожидать такого от живого божества.

– Ты – мудрый Хануман, радж всех ванаров? Прости, прости, что не признала!

– Немудрено, если смотреть только глазами. – Царь обезьян широко улыбнулся и поднял тонкий палец, отчего грани самоцветов его перстней вспыхнули, как язычки пламени. – Помнишь? Глаза могут обмануть. – Он снова прищурился, глядя на девушку в упор. – Что ж, меня ты узнала. А кто же ты?

Лила задумалась. Ответ должен быть простой и честный, но не банальный. Вряд ли раджа ванаров интересуют данные ее паспорта или страховки!

– Я… – пробормотала она, перебирая в мозгу варианты, и ни один ей решительно не нравился.

– Слишком много умствований. – Тонкий палец коснулся ее лба. – Ум тоже может обмануть. Смотри душой.

Лила набрала в грудь побольше воздуха, с шумом выдохнула, стараясь очистить мозг от лишних мыслей, которые носились, устраивая гонки с препятствиями.

– Я – та, что ищет ответы, – наконец произнесла она. Слова вырвались наружу сами, она даже не успела толком сформулировать фразу. Но судя по тому, как широко улыбнулся повелитель ванаров, сверкая широкими белыми зубами, она попала в точку.

– Это уже яснее. – Царь обезьян метнулся в сторону, в мгновение ока оказавшись на невысокой стеле у девушки за спиной, где устроился на самой верхушке в позе лотоса, хитро и загадочно улыбаясь. – Тогда задай верный вопрос – и ответ найдется.

Лила голову сломала, пытаясь понять, как он перемещается. Она продолжала мучительно думать, ей даже казалось, что она слышит скрип собственных мозгов. Как ей верный вопрос задать, если она в себе-то разобраться не может? Повисла пауза.

– Позволь тебе помочь, – вдруг предложил обезьяний бог, которому, видимо, надоело наблюдать за ее мучениями. – Не пытайся подобрать слова. Загляни в сердце: может, подсказка там? И самое главное, – он поднял палец вверх, – никаких лишний умствований. Они – как сор на полу. Ты никогда не разглядишь рисунок, если будешь постоянно закидывать его всякой всячиной. И чем больше ты хранишь в шкафу лишних вещей, – на сей раз палец Ханумана коснулся ее лба, – тем больше шансов, что для чего-то нужного не хватит места. Так что ты хотела спросить?

– Ну… я… – Лила переплела руки, как всегда делала, когда не могла найти решение. – Я хотела разобраться в том, что происходит. Но я боюсь напасть на ложный след, и тогда пострадают невиновные. И обидеть близких тоже боюсь. Я уже…

Глаза собеседника сузились. Он погрозил пальцем, отчего засверкали перстни, и укоризненно поцокал языком.

– Страх. Плохой советчик. Ты слишком мечешься, а главное – хочешь достичь всего и сразу. Если жаждешь познать истину – придется набраться терпения. – Он перепрыгнул на соседний уступ и для наглядности принял медитативную позу. – Не беги, остановись. Успокой разум и послушай сердце. Оно не солжет и всегда подскажет, когда идти. Ты поднимаешь такую пыль своей спешкой, что за ней не то что зерно истины – горы не разглядеть… Это так типично для манавов[37]! – Он вздохнул в притворном сожалении и снова хитро покосился на девушку. – Тебя так легко обмануть, потому что ты сама готова обманываться.

Лила потрясла головой и взглянула на собеседника непонимающе. Он совершенно ее запутал. Впрочем, чего она еще ждала от хитроумного повелителя ванаров? Прямых ответов? Тогда она не к тому обратилась за советом.

– Ты жаждешь познать мир и постигнуть истину, но для этого сперва нужно познать себя. Иначе как ты сможешь отличить реальность от иллюзии, если сама себе не веришь? – Хануман совершил еще один головокружительный прыжок, на сей раз оказавшись у девушки за спиной. Его тонкие узкие ладони легли собеседнице на лоб, наполовину прикрыв глаза. – Загляни в себя, – гипнотический голос божества звучал над самым ее ухом. – Там все ответы. Чтобы смотреть в будущее, нужно познать прошлое. Неужели ты веришь, что оказалась здесь случайно?

– Меня привез отец, – не задумываясь, выпалила Лила.

– Он был мудрым манавом, таких еще поискать, – в тоне обезьяньего бога сквозило уважение. – Это не навело тебя ни на какие мысли? Даже спустя время?

Лила закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыла картина из их разговора на яхте: тогда отец поведал ей историю ее появления.

– Значит… Он хотел, чтобы я узнала, кто я на самом деле?

В ответ послышалось понимающее и одобрительное «хм».

– Ты делаешь успехи, юная дэви. Гляди так же глубоко – и ты всего добьешься. Только не зазнавайся! – Хануман вернулся на свое место в арке напротив.

Перед внутренним взором Лилы вспыхнуло и погасло очередное видение: кольцо пламени, собравшиеся вокруг брахманы, творящие обряд, и колыбель с младенцем посреди огня, который касается, но не обжигает.

Девушка с шумом выдохнула – и тут же ощутила одобрительную улыбку Ханумана.

– Вернись к своим корням. Помни: познание не терпит суетливости и лишних эмоций. Но и не тяни слишком долго, иначе лето станет зимой прежде, чем ты примешь решение. Во всем нужна мера. Слушай сердце – его не обмануть. Тогда ты обретешь то, что ищешь, – напутствовал обезьяний бог.

– Спасибо… – прошептала Лила. Она поняла не все из того, что хотел донести соратник самого Махадэва простыми словами со сложным смыслом, но, кажется, начинала догадываться.

Обезьяний бог снова хитро прищурился.

– Тогда чего ты ждешь? Или что-то еще хочешь спросить?.. – Он пронзил девушку пытливым взором и усмехнулся. – Знаю.

Хануман хлопнул в ладоши так, что звякнули перстни. По окрестностям пронесся то ли ветерок, то ли шепоток, потом ветки сухого кустарника зашуршали, раздвинулись, и на невысокую каменную кладку вскарабкалась смуглая худенькая девчонка-подросток, закутанная в яркое ало-коралловое сари, расшитое золотыми нитями. Звеня многочисленными браслетами на руках и босых ногах, она пробежала по краешку стены и остановилась рядом с царем обезьян, хитро и немного боязливо косясь то на него, то на девушку.

– Рашми, Рашми… – покачал головой Хануман, смерив девочку насмешливым взглядом. – Сейчас же верни госпоже ее вещь.

Та широко раскрыла глаза – какую еще вещь? – но под строгим взглядом царя театрально потупилась, покопалась в складках одежды и, вытащив телефон, нехотя протянула девушке. Лила улыбнулась, в душе пожалев, что ей все же нечем отблагодарить Рашми. Ведь хитрая ванарка не украла, а помогла ей найти не только вещь, но и того, кого она даже не предполагала увидеть воочию.

– Если хочешь чем-то кого-то вознаградить – ты найдешь время и место, – будто прочитав ее мысли, улыбнулся Хануман. – А теперь тебе пора. А не то твои верные воины, того и гляди, распугают весь мой народ.

– А как… – начала было Лила, но осеклась, поймав укоризненный взгляд собеседника. Она только что получила урок мудрости и тут же начала задавать глупые вопросы, как будто ничего и не было.

– Если дэви нужна компания, Рашми проводит ее, – с улыбкой пообещал радж ванаров. Он лихо вскочил на полуразрушенную арку, где медитировал в самом начале, – только блеснули кольца на длинном хвосте, но обернулся и поднял длинный тонкий палец вверх: – И не забывай: путь не становится легче – каждая следующая ступенька выше предыдущих.

«Знать бы еще, где она…» – мрачно подумала Лила. Хануман загадочно сверкнул глазами.

– Все несложно и непросто одновременно. Дом ванаров – дом веселья и красок, но не всегда судьба позволяет ходить по ковру из лепестков лотоса: порой колесница ездит по грязи и пеплу. После веселья на вершине нужно спуститься на самую большую глубину и встретиться там с самым большим страхом. Иначе никак…

Лила кивнула, как будто поняла его слова, хотя это было не так. Что он имел в виду под «глубиной»? В прямом или переносном смысле? Пойди пойми этих божественных сущностей!

Она обернулась, но арка уже опустела. Только маленькая макака крутилась возле ее ног и нетерпеливо дергала за штанину. Лила сложила ладони напротив лица и почтительно поклонилась пустому месту: она была уверена, что хитрый обезьяний бог по-прежнему за ней наблюдает.

– Ну что, пошли? – кивнула она своей мохнатой спутнице. Та не ответила, а вприпрыжку поскакала вперед по пыльной, засыпанной щебнем дорожке. «Я пойму, – пообещала Лила неизвестно кому. – И во всем разберусь!»

Мужчины столкнулись в северной части лабиринта, сделав почти полный круг, запыленные и запыхавшиеся. Одного взгляда друг на друга было достаточно, чтобы понять: девушку они не нашли. Куда же она могла запропаститься за такое короткое время?

– И никаких следов? – встревоженно поинтересовался Девдан, обтирая голову и шею хлопковым носовым платком.

– Не-а. – Анил прислонился плечом к одной из колонн, переводя дух, а потом погрозил кулаком в пустоту: – Вот вздорная девчонка! Дождется она у меня, когда поймаю!

Девдан насмешливо хмыкнул. Товарищ не упускал случая высказаться в адрес спутницы, и это начинало наводить на мысль, что за придирками кроется нечто большее. Анил за нее беспокоился ничуть не меньше, чем он сам. А также сомнений не возникало, что с ними будет, когда они вернутся к Стхану Верма без девушки… впрочем, об этом и речи быть не могло, и дело даже не в гневе ее телохранителя, которого они после случая в Харьяне остерегались.

– Версии есть?

– Пока никаких. Может, обойдем хотя бы центр комплекса, но вместе на этот раз? У людей поспрашиваем.

– А поможет? Были бы здесь камеры, запросили бы запись, а так…

Снова повисла пауза. Офицеры обменивались взглядами и жестами, не высказывая предположений вслух. За не столь уж долгое время они, к своему удивлению, начали понимать друг друга без слов, как настоящие напарники. Общение с Лилавати действовало на них гипнотически. Они уже не искали повода ни для ссоры, ни для придирок, даже попыток перещеголять друг друга не предпринимали.

Прошло несколько минут, а решение все не находилось, как и их пропавшая спутница. Надеяться, что она сама к ним выйдет, было бесполезно.

– Может быть, она уже вернулась и ждет нас? – предположил Девдан.

– Едва ли. Она бы позвонила. Мы-то телефоны не забывали…

– Ага. – Спутник помахал гаджетом и скептически скривил губы. – Только связь здесь почти не ловит.

– Да-а… – протянул Анил, упираясь ладонями в колени. – В то, что она станет сидеть на месте и дожидаться нас, верится слабо.

– Ну, будем надеяться, – вздохнул Девдан, хотя сам не слишком себе поверил.

Вдруг из-за очередной статуи высунулась ловкая мохнатая рука и молниеносно стащила с головы Девдана очки. Тот вздрогнул и схватился за голову, но поздно.

– Что? Какого…

А хитрая макака ловко перескочила на соседнюю статую и попыталась вытащить из заднего кармана Анила бумажник, но не успела. Тот развернулся, но воровку не схватил – только воздух. Обезьяна взлетела на верхушку маленькой ступы и принялась гримасничать, потом попыталась нацепить на себя очки, но те оказались слишком велики для ее головы.

– Отдай сейчас же! – прикрикнул Девдан, но макака только взвизгнула в ответ, и, зажав трофей в руке, на оставшихся трех ловко поскакала дальше, перемахивая с одного строения на другое. – Стой! Разобьешь! Они кучу денег стоят!

Девдан кинулся в погоню. Не то что ему было настолько жалко своей вещи – просто было до ужаса обидно, что его так глупо провели. Анил – следом. Ситуация со стороны выглядела ужасно глупо, но мужчин такая мелочь мало заботила.

А макака не останавливалась. Когда ей наконец надоела скачка, и она, бросив ношу, скрылась среди камней, Анил и Девдан поняли, что оказались в совершенно незнакомом месте. Ни один из них в эту часть храма прежде не заходил.

– Куда это нас занесло? – Анил настороженно оглядывался. – Что-то я поворотов не узнаю.

– Я тоже, – отозвался Девдан, поднимая очки с земли и заботливо осматривая. Он потер стекла, запихнул их в карман пиджака и хмуро огляделся. Он чувствовал себя идиотом, но признаться в этом был не готов.

– Дернуло же тебя догонять эту бестию! – покачал головой Анил. В его тоне не было привычной ворчливости и назидательности – только легкое беспокойство. Они ведь и девушку не нашли, и сами, похоже, заблудились.

– А! – отмахнулся Девдан. – Согласен, глупо вышло. С другой стороны, раз уж мы тут оказались – наверное, не зря?

Риторический вопрос заставил Анила проглотить следующий комментарий.

– Давай-ка осмотримся, – предложил он взамен.

Вокруг не было ни души – по крайней мере, разумной, – только ветер насвистывал среди древних построек на все лады, словно упражнялся в игре на гигантском органе. Была еще одна странность: вдоль одной из стен тянулся барельеф со сценами из «Рамаяны». Вроде бы все выглядело правильно, только вот барельеф этот выглядел на фоне остальных строений довольно свежо, как будто кто-то заботливо его подновлял. Почему именно ему уделялось столько внимания, а всей остальной постройке – нет, оставалось загадкой.

Анил, первый заметивший это, поманил спутника и показал на стену. Девдан озадаченно пожал плечами.

Барельеф уперся в гигантскую нишу – точнее, обегал ее кругом и струился дальше. Внутри восседала в позе лотоса каменная статуя Ханумана. А на его переплетенных ногах покоилась свежая цветочная гирлянда. По-видимому, оставили ее здесь часа полтора-два назад. Но кто? В этой части комплекса не было ни души; ни единого следа на заросших и покрытых каменным крошевом тропинках они не нашли – по крайней мере, человеческих.

Мужчины настороженно переглянулись. Что за мистика? В ответ на невысказанный вопрос послышался детский смех, и среди строений мелькнула юркая тень. Потом снова и снова. Показалось? Но не обоим же сразу!

Смех зазвенел колокольчиками совсем рядом, а потом из-за статуи высунулась кудрявая головка. Смуглый мальчик лет семи, в одном дхоти и с ниткой бус на шее, смотрел на них и улыбался. Мужчины оторопели. Как ребенок сюда попал? Что он тут делает один, вдали от людей?

– Привет! – Анил медленно опустился на корточки, стараясь не напугать малыша. – Ты кто такой?

– Как ты тут очутился? – присоединился удивленный Девдан. – Где твои родители? Ты потерялся?

Мальчик не ответил. Он только снова засмеялся и бросился бежать, видимо, приняв реакцию незнакомцев за веселую игру.

– Постой! Там опасно! – крикнули они вдогонку, но мальчишка не слушал.

Поиски пришлось на время отложить. Нужно было догнать ребенка, пока тот не споткнулся и не расшибся, а потом найти его семью и хорошенько отчитать за недосмотр. И снова продолжились бешеные скачки по пересеченной местности. Но как бы сильны и быстры ни были мужчины, им не удавалось настичь беглеца. Тот кружил по лабиринту, как будто всю жизнь провел среди руин.

Анил и Девдан выскочили из-за очередного строения и едва не сбили с ног того, кто поворачивал с другой стороны. Послышалось испуганное «Ах!», заставившее их резко затормозить.

– Что вы носитесь как ненормальные! – вскрикнул рассерженный знакомый голос.

Прямо перед ними стояла Лила с широко раскрытыми от неожиданности глазами. Макака, скакавшая впереди нее, завизжала от страха, одним прыжком забралась девушке на плечи и, обхватив руками голову, испуганно выглядывала то с одной, то с другой стороны.

– Лила! – выдохнули оба, отдуваясь. – Ты как здесь…

– Я назад шла, – нахмурилась девушка. Она была, конечно, рада видеть спутников. Ей было немножко стыдно, а еще хотелось рассказать, что с ней произошло, хотя бы в общих чертах, но она продолжила играть роль. В конце концов, они тоже не без греха. – Даже если я и задержалась, это еще не повод сбивать меня с ног! Вон и Рашми как напугали! – Лила ласково почесала мохнатый обезьяний затылок. – Ну, не бойся, они тебя не тронут, – это относилось уже к макаке. – Хотя и выглядят, и ведут себя, как невоспитанные ракшасы[38].

Обезьяна посмотрела на нее с сомнением, но перестала цепляться за волосы, послушно спустилась по руке на парапет, оттуда спрыгнула на землю, спряталась за ногами спутницы и показала язык. Мужчины переводили ошарашенные взгляды с улыбающейся девушки на макаку и обратно, не понимая, смеяться им или сердиться.

– Что? – наконец выдавил Анил. – Это мы-то ракшасы?

– А эти… – добавил Девдан сердито, тыча пальцем в кривлявшуюся макаку, – сами-то хороши! Жулики!

Лила смотрела на спутников, с трудом сдерживая смех, а потом произнесла – даже сама удивилась, насколько тепло и ласково:

– Я вам очень благодарна за заботу. И простите, что заставила волноваться.

От этих слов мужчины на минуту лишились дар речи. Они совсем не ожидали подобной реакции – и только растерянно посмотрели сперва друг на друга, а потом на девушку.

– Но как вы здесь очутились? – не давая им опомниться, поинтересовалась Лила. – Я думала, вы меня на привале ждете.

– Да сами не знаем как, – признался Девдан. Он хотел сказать другое, но Анил предупредительно ткнул его локтем в бок – молчи, мол.

– Кстати, – добавил он, озадаченно озираясь. – Ты здесь ребенка не видела? Мальчика лет семи.

– Мальчика? – нахмурилась девушка с искренним удивлением. – Какого мальчика?

– Здесь разве не пробегал ребенок?

Лила взглянула на спутников с сомнением. Уж не перегрелись ли они? Мужчины снова переглянулись. Девдан догадался первым. Он хлопнул себя по лбу и расхохотался.

– Конечно! – воскликнул он. – Какие же мы идиоты! Ванарские штучки!

Теперь смеялись уже все трое, а обезьяна удивленно глазела на них и разве что пальцем у виска не крутила.

– Вот это да! – немного успокоившись, выдохнула Лила, все еще дивясь произошедшему. – Ну как, – обратилась она к спутникам, – идем к выходу? Если, конечно, вы здесь все дела завершили.

Спутники молча кивнули, даже не потрудившись спросить, как теперь искать дорогу.

– Рашми, – девушка протянула руку своей мохнатой спутнице, показывая, что опасности нет, – выводи нас.

Макака выждала несколько секунд, с сомнением покосившись на нее, потом скорчила рожу, сердито выругалась в адрес офицеров и побежала вперед, время от времени оглядываясь и проверяя, идут ли за ней.

В нескольких ярдах от знакомой арки Лила остановилась и, сняв с пальца колечко, протянула маленькой проводнице.

– Спасибо, Рашми. И передай наше почтение Хануман-дэву.

Обезьяна робко взглянула на девушку, та улыбнулась. Тогда макака молниеносно вытянула загребущую руку, схватила дар и жеманно похлопала ресницами. После чего вскочила и исчезла в зарослях. А Лила направилась вслед за спутниками к выходу, чувствуя спиной одобрительный взгляд хозяина храма.

В гостиницу Лила вернулась в чудесном расположении духа, чем весьма удивила и порадовала Стхану. Тот сначала думал расспросить ее спутников, но их утомленный вид говорил сам за себя. Решено было отложить беседу до вечера, а пока отправиться отдыхать.

Нежась в ванне, зарывшись по шею в мягкую душистую пену, Лила размышляла о событиях в храме. Фразы обезьяньего дэва крутились в голове, не давая покоя. Ощущение было такое, будто она сдала сложный экзамен, но он далеко не последний – а дальше еще целая сессия. Об этом ее предупредили… а еще посетовали «искать ответы внутри». Но слова хитрого божества могли означать все что угодно. Он вообще был мастер на диалоги-загадки. Конечно, он говорил абсолютно честно, но вот понятностью его речи не отличались… или, по крайней мере, однозначностью.

Лила погрузилась в воду еще немного, так что пена начала щекотать уши, забавно хлопая пузырьками, и, вытянув ногу, задумчиво рассматривала пальцы. Потом повернулась в висевшему на стене большому зеркалу. В нем отразился портрет усталой девушки с серьезным взглядом и растрепанными волосами. Лила смешливо наморщила нос и подмигнула отражению. Затем собрала локоны в узел на затылке, медленно повернула голову вправо, потом – влево. Потом встала, чтобы рассмотреть себя во весь рост. Сейчас девушка напомнила самой себе Афродиту с известного полотна, только вот она – смуглая брюнетка, а не белокожая блондинка, да и формы у нее не такие пышные. Но так ли важно полное сходство?

Лила провела ладонью по плечам и груди, стирая пенную «одежду», потом – по животу до талии. Повернулась сперва левым боком, потом – правым, осматривая свою фигуру. Стекавшие по ней струйки воды прочерчивали на коже темные дорожки. Что скрывать, увиденное ей нравилось. Лила закрыла глаза, прижав ладони к груди, и представила, как ее ласкают сильные мужские руки, как они скользят по коже, не пропуская ни единого участочка на теле, будто лепят из глины прекрасную статую. Она почти физически чувствовала, как он покрывает нежными поцелуями ее шею, плечи, спускается ниже… Девушка запрокинула голову, отдавая себя во власть вымышленного наслаждения…

Ну, хватит! Лила решительно одернула себя и открыла глаза. Хватит уже мечтать об отношениях. Решено: сегодня вечером она с ним поговорит. А потом… Воображение уже услужливо рисовало в голове сказочные картины свадьбы, брачной ночи… и всех других последующих ночей. Девушка так увлеклась, что едва не поскользнулась и не рухнула в ванну. Это было бы слишком: явиться на свидание с шишкой на затылке или фингалом под глазом – последнее, чего она желала.

Лила задернула занавеску, отгораживаясь от отражения, и включила воду в душе. Она должна выглядеть блестяще, чтобы произвести самое лучшее впечатление. И уж она постарается!