Поездка по Харьяне по большей части проходила в напряженной тишине. За окном пролетали роскошные пейзажи: холмы и горы, покрытые сочной зеленью и подернутые влажной дымкой, но девушку почти не интересовала эта девственная красота. Она погрузилась в себя и лишь изредка выныривала, чтобы ответить на вопросы спутников, как правило, невпопад. К тому же чем дальше оставалась Калькутта, тем сильнее росло чувство тревоги. На полпути Лиле настолько расхотелось ехать, что она едва не предложила Стхану повернуть назад – хорошо, что вовремя сдержалась. Анил Патель по-прежнему угрюмо молчал. А вот Девдан Сингх, напротив, испытывал нечто похожее на воодушевление. Именно он несколько раз пытался вовлечь спутницу в беседу, пусть та и слушала вполуха.

Накануне ее снова одолевали жуткие видения, которые все труднее было списывать на стресс. Может, она потихоньку сходит с ума? Что она знает о своих настоящих родителях? Может, у нее в роду уже были сумасшедшие? Ей виделось, что она стала свидетелем свирепейшего сражения, о каких раньше лишь читала в мифах, но на самом деле битва выглядела куда страшнее. Теперь Лила понимала, что на самом деле значат выражения «ливни стрел» и «реки крови». Тысячи людей сражались друг с другом, не зная ни усталости, ни пощады. Прекрасные, как боги, лучники стояли на колесницах позади могучих возниц и посылали в небо мириады стрел. Их было так много, что они застилали небо. Свист в ушах стоял невыносимый, воинственные кличи и звуки рогов из морских раковин мешались со стонами и звоном оружия. Землю покрывали изрубленные и пронзенные стрелами тела, порой невозможно было понять, кому они принадлежат – людям или животным, – кругом было сплошное месиво. Израненные воины продолжали сражаться, истекая кровью, не чувствуя боли – только ярость, что кратно увеличивала их силу. Каждый мечтал лишь о победе… и мести.

Лила несколько раз просыпалась в холодном поту от приступов тошноты, когда видела очередную страшную картину. Видимо, ее крики в итоге доконали Стхану, и тот перебрался в ее комнату, чтобы успокаивать подопечную. Он утешал ее, но снова и снова приходили кошмары… Лила не понимала, что происходит. Дело было явно не только в недавно пережитой трагедии. Если раньше ей грезились последние часы пребывания на яхте, взрыв, трупы родственников и допросы в полиции, то теперь картина полностью изменилась. Порой создавалось впечатление, будто разум что-то пытается вспомнить, но ничего не выходит. С ней что-то такое происходило раньше? Нет, едва ли. Картины напоминали о древнейших временах, она точно тогда еще не родилась, как и ее родители, и родители родителей… Может быть, виновато расследование жутких смертей? Но тогда почему к ней не приходят во сне несчастные жертвы неизвестной секты?..

С каждым днем натиск кошмаров усиливался. Девушка спала все хуже и хуже, и это уже начало на ней сказываться. Более вежливый Девдан уже несколько раз интересовался ее самочувствием. Анил молчал, но постоянно следил за ней, и с каждым разом взгляды, которые он бросал на спутницу, становились все более озадаченными. Но доверить им свою тайну Лила не могла – о ней ведал лишь верный Стхану. Еще не хватало, чтобы спутники-зазнайки сочли ее чокнутой!

Накануне прибытия в город Лилу мучили особенно мрачные предчувствия. Она так измучилась, что Стхану пришлось напоить ее успокоительным. Это позволило ей хоть немного поспать. Но она все равно чувствовала себя разбитой. Телохранитель ухитрился неведомым способом раздобыть для подопечной нормальный кофе, чем в очередной раз подтвердил в глазах Лилы образ идеального мужчины. Девушка украдкой взглянула на Стхану и вздохнула.

По дороге из Хисара в Фаридабад[27] Анил и Девдан вдруг начали беспричинно ругаться. Они и так друг друга терпели с трудом, но дело ограничивалось в основном язвительными фразочками и стремлением опередить друг друга в расследовании. Это хотя бы было понятно: они конкуренты и принадлежат хоть и к одной касте, но к совершенно разным ее слоям.

Лила пыталась слушать музыку, но переругивание на заднем плане прорывалось даже сквозь нее. Наконец она выдернула наушники, бросила их в угол бардачка и хмуро сидела, скрестив руки на груди. Умом она понимала, зачем они поехали вместе, но век бы не видеть этих склочников! А если попытаться встрять, чтобы их угомонить, – они, чего доброго, на нее переключатся. Так уже случилось, когда она настойчиво, но пока вежливо попросила их остановиться.

Обстановка в салоне накалялась в прямом смысле. Лила нервно рванула воротничок рубашки. Не помогло. Не помогла и вода, которая за время путешествия нагрелась и облегчения не приносила. Когда спутники пошли по новому кругу, девушка поймала себя на мысли, что хочет повернуться и стукнуть обоих по лбу чем-нибудь тяжелым. Терпение было на пределе. Правда, она ограничилась тем, что разразилась потоком брани, пусть и вполне цензурной, но очень громкой. Спутники попытались ей ответить, но на этот раз уже Стхану пригрозил, что остановит машину и дальше никуда не поедет, пока они не перестанут заниматься ерундой. В итоге все трое замолчали, но не успокоились.

Страсти достигли пика, когда машина, выскочив из-за поворота, влетела в огромную лужу, оставшуюся после недавнего ливня, и заглохла. И как ни пытался Стхану ее завести – ничего не выходило.

– Приехали, – мрачно констатировал Анил, за что заслужил два неодобрительных взгляда – девушки и конкурента.

– Что дальше? – поинтересовался Девдан. Телохранитель Льюисов снова попытался реанимировать машину, но та отказалась поддаваться. «Наверное, просто устала. Как и мы все», – грустно подумала Лила.

– Пойду разомну ноги, – буркнула она, открывая дверь. Прямо под ней хлюпала серая грязная жижа.

– Эта дорога не для туфелек царевны, – хмыкнул Девдан, также открыв дверь и выбираясь со своей стороны. Там твердая земля была немного ближе. Он обошел автомобиль и протянул девушке руки. – Хватайся и шагай, только аккуратно, а то оба утонем.

Лила несколько секунд медлила, потом все же поддалась на уговоры и, уцепившись за запястья мужчины, перескочила на край лужи. Конечно, остаться чистой не удалось, но она хотя бы не искупалась в мутной жиже. Анил смерил их неодобрительным взглядом и что-то пробормотал.

– Помочь с двигателем можешь? – осведомился Стхану, не оборачиваясь.

– Не уверен, – дернул плечом тот.

– Тогда тоже вылезай.

Анил не стал спорить. Чем машина тяжелее, тем сложнее ее вытаскивать.

– Долго нам ждать? – недовольно поинтересовался Девдан, критически осматривая брюки и брезгливо их отряхивая.

– Сколько потребуется, – отрезал Стхану. – Если не справлюсь в течение четверти часа, буду вызывать помощь. Если нам очень повезет – кто-то проедет здесь в ближайшее время и сможет нас вытащить. Лила, не уходи далеко. Я знаю, что ты любишь пейзажами любоваться. А вы, доблестные воины закона, приглядите за ней. Мало ли что…

Лила закатила глаза и вздохнула. Застрять в жару где-то в глуши, где и связь толком не ловит, не входило в ее планы на день. Девушка огляделась и, обнаружив поблизости одинокое дерево, направилась к нему.

Стоило ей шагнуть на высохшую щетку травы, как откуда ни возьмись возник ровный, далекий гул, похожий на рокот водопада или шум дождя, но ни потока, ни туч и близко не было. Гул постепенно нарастал, и вот в нем уже можно было различить крики, треск, ржание лошадей, звон оружия… Лила потрясла головой и огляделась – ничего. Только шедшие позади ее мужчины вновь начали переругиваться. Сперва тихо, потом все громче и громче. Лила толком не разобрала, что они говорили, потому что боролась с головокружением.

Сперва девушка терпела и старалась не обращать внимания – мол, их частное дело, – потом, когда к шуму в голове прибавилась еще и боль – обернулась и хотела прикрикнуть… Но тут произошло нечто необъяснимое. Пейзаж перед глазами начал стремительно меняться. Почти как в храме Шивы, но только там девушка закрыла глаза и провалилась в медитацию, теперь же происходящее напоминало сон наяву. Солнце затянуло клубами дыма, так что над полем сгустился полумрак. Шум в ушах стал таким громким, что Лила едва не оглохла. В один миг она оказалась в центре кровопролитной схватки, будто явившейся из ее кошмара. Она видела статного седовласого воина, пронзенного сотнями стрел, но не покинувшего колесницы; огромную ядовитую змею, принявшую облик стрелы, устремившуюся с разинутой пастью к воину в сияющем молниями венце; видела, как отсекли голову израненному юноше, как громадный воитель разрубил на части тело другого… Всех ужасов и зверств было не перечислить. Больше всего ее поразило то, что ее спутники тоже изменились, превратившись в гордых воинов, и осыпали друг друга ливнем стрел и градом проклятий.

На мгновение видение померкло, и девушка увидела, что взоры мужчин вспыхнули безумием и они накинулись друг на друга. Причины для ссоры не было. Они просто хотели друг друга убить. Лила хотела закричать, образумить их – и не могла: горло пересохло, язык не слушался. И самое страшное было то, что вместо ужаса и отвращения она вдруг почувствовала азарт и восторг. Запах крови теперь не мутил, а пьянил, будто аромат жасмина. Ярость в сердце смешивалась с невиданной радостью в гремучий коктейль. Тело пылало, как в лихорадке, все мысли, кроме одной – о красоте и страсти битвы, – улетучились. Трава вокруг вспыхнула, окружив ее фигуру гудящей стеной. Она вскинула руку, и над полем прогремел воинственный клич. В ответ на это несколько воинов на колесницах подняли боевые рога, наполнив воздух ровным низким гулом. И битва сделалась еще яростней. Лила почувствовала, как кровь тоже буквально закипает в жилах.

«Яви свой гнев, Дэви!» – прогремел над головой победный крик, заглушая все остальные звуки, и перешел в торжествующий смех.

Тут девушке на мгновение стало страшно. «Что же я делаю?! – подумала она. – Надо это остановить!» Но она не могла справиться даже с собой. «Высшие силы, как же так?! Они же сейчас поубивают друг друга! Помогите!» – кричали остатки человеческого сознания. И ответ пришел. Ясный чистый голос вдруг произнес: «Проси того, кто есть начало и конец всему! Только он в силах остановить тебя!»

Ом Намах Шивайя!.. Огненные буквы отпечатались в мозгу. Девушка собрала последние силы и повторила мантру – мысленно, потому что телом уже не владела. Она вложила всю свою боль и мольбу в три коротких слова. У нее не было ни статуи, ни символа – осталось лишь представить их и вспомнить то, что она делала в храме. Листья бильвы падают на шивалингам. Ом Намах Шивайя! Льется молоко и мед. Ом Намах Шивайя! Откликнись, Махадев!

«Слишком поздно!» – расхохотался неизвестный.

Тут сквозь нарастающий шум прорвались голоса, пять или шесть – она не разобрала, – на разные лады распевавшие гимны Тридэву[28]. Издевательский хохот прервался, будто в изумлении, а потом сменился потоком таких изощренных ругательств, что повторить их, даже мысленно, было стыдно. Снова девушку захлестнула волна гнева и жара, но поющий хор зазвучал сильнее, а потом лоб над переносицей обожгло, как будто к нему приложили кусок сухого льда. Дальше на нее будто опрокинули ведро холодной воды. Лила содрогнулась всем телом… и пришла в себя.

Гул и гомон стихли, лишь в отдалении еще звенели отголоски гимнов. Пропали и жар, и ярость. Зато вернулись звуки и ощущения реального мира: шум листвы, плеск воды, прикосновение ветерка к коже. Лила потрясла головой, зажмурилась посильнее, поморгала и, снова открыв глаза, огляделась.

Она стояла на краю лужайки совершенно одна: толпы сражающихся рассеялись, как туман под жарким летним солнышком. Саднил лоб в том месте, которого коснулась неведомая сущность. От слабости подкашивались ноги, дрожали руки и кружилась голова – из Лилы будто разом вытянули все соки.

В нос ударил едкий запах гари, что-то неприятно царапнуло кожу на запястьях. Она скользнула по ним растерянным взглядом и с удивлением обнаружила, что края рукавов ее джемпера потемнели и будто оплавились. Девушка подняла голову и увидела, что ее спутники в прямом смысле вцепились друг другу в горло. Лилу охватил ужас.

– Немедленно прекратите! – заорала она так, что даже закашлялась от напряжения. Но дерущиеся не реагировали, продолжая кататься по земле. Девушка подобрала с земли палку и в отчаянии швырнула в их сторону – никакого результата. Внутри снова начал закипать гнев, ладони вспотели…

«Ну уж нет! – приказала Лила себе, собрав последние силы. – Не в этот раз. Если эти сумасшедшие сами не способны остановиться, кто-то должен сделать это за них. Иначе они поубивают друг друга!»

Девушка сжала кулаки и решительным шагом направилась к ним. В паре футов она остановилась, набрала в легкие побольше воздуха, сосчитала до десяти, а потом достаточно громко, но не срывая связок, приказала:

– А ну отставить! Живо!

В голове загудело. Девушке даже показалось, что содрогнулась земля, а вдали громыхнул раскат грома. С растущего поблизости дерева оторвалась ветка и рухнула прямо на дерущихся. Никого, к счастью, не убив, но эффект был достигнут. Мужчины отпустили друг друга и откатились в разные стороны, как дворовые коты, которых облили холодной водой. Лила воспользовалась случаем и втиснулась между ними.

– Вы что себе позволяете? – прошипела она, переводя обжигающий взор с одного на другого. – Остыньте! Если вам заняться нечем, а энергии – через край, так лучше бы с машиной помогли.

Мужчины молчали и смотрели на нее снизу вверх удивленно и даже, казалось, испуганно. Вид у них был довольно жалкий: раскрасневшиеся и перепачканные в земле, в порванной одежде, во взглядах – непонимание и отголоски гнева. Честно признаться, Лила сама немного испугалась своего начальственного тона, но он подействовал. Девдан и Анил виновато посмотрели на нее, потом непонимающе – друг на друга и удивленно – на себя. Безумие отступило, и они, похоже, сами не понимали, что произошло.

– Прости, Лила, глупо вышло, – пробормотал Девдан, потирая лоб, словно отгоняя наваждение.

– Лучше бы мы правда остались у машины, – добавил Анил, не привыкший оправдываться.

– Друг перед другом не хотите извиниться? – прищурилась девушка. Мужчины переглянулись и готовы были сказать «нет», но передумали и что-то буркнули – каждый свое и вряд ли что-то дружелюбное.

Ситуация была настолько нелепой, что Лила не выдержала и расхохоталась. Мужчины покосились на нее с подозрением: не сошла ли спутница с ума?

Такую картину и застал Стхану, которому удалось вытащить транспорт на нормальную дорогу и даже завести, не без помощи удачно нагнавшего их местного жителя на грузовике. Телохранитель семьи Льюис, однако, юмора не оценил, а пришел в ярость. Лила впервые видела всегда спокойного Стхану в таком гневе. Его глаза полыхнули, как два костра, – удивительно, что не подожгли ближайшие заросли.

– Я вас что просил сделать?! – прорычал он, и, казалось, окрестные холмы содрогнулись. – Последить, чтобы с Лилавати ничего не случилось. Вы даже на такое простое дело не способны?! Вместо этого устроили свару, как две курицы! Такие вы, значит, кшатрии?!

Эти слова окончательно пристыдили офицеров. Они опустили головы и не рисковали поднять глаз. Зато Лила справилась наконец с приступом нервного смеха и, подойдя к телохранителю, ласково погладила по плечу. В таком виде Стхану внушал суеверный ужас даже ей. Мужчина обернулся, и его взгляд смягчился.

– Садитесь в машину, – приказал он уже спокойнее, будто отчитывал подростков. Никто и не подумал ему возразить. – Чем быстрее доберемся до Фаридабада, тем лучше для всех.

Он взял девушку за руку и повел за собой, бравые офицеры поплелись следом. Остаток пути прошел в полном молчании и без происшествий.

После обеда, когда Лила пыталась прийти в себя в гостиничном номере, заливая в себя бессчетное количество чашек масалы, раздался вежливый стук в дверь, а спустя секунд десять в комнату заглянул Стхану. Вид у него был заговорщицкий. В ответ на вопросительный взгляд он лишь улыбнулся и поманил подопечную пальцем. Любопытство мгновенно вытеснило все остальные эмоции.

– Кажется, я могу кое-чем помочь в твоих поисках. По крайней мере, сниму часть вопросов, – пояснил мужчина, выдержав паузу. – Поэтому, если ты быстро соберешься, я тебя кое-куда свожу. Но, – он ласково щелкнул девушку по носу согнутым пальцем, как делал в детстве, когда она дулась, – если пообещаешь, что не будешь впадать в истерику. А если возникнут признаки чего-то нехорошего – сразу скажешь мне, и мы уйдем.

Лила разинула рот от удивления. Стхану вообще был полон сюрпризов, но она думала, что готова ко всему. Когда они ступили на индийский берег, он стал удивлять ее настолько часто, что девушка уже не знала, каков он настоящий. Это смущало, интриговало и завораживало. К тому же Лила давно заметила, какое счастливое томление возникает в груди, когда они встречаются, и как ей одиноко, если верного телохранителя рядом нет. Он столько раз выручал ее, все время оказывался рядом, не давал сорваться, веселил, подбадривал и поддерживал. Он заменил ей всю семью разом. Лучшего спутника жизни она и представить себе не могла. Пусть он и старше ее на много лет. Какая разница? В ее окружении разница в возрасте между мужем и женой порой достигала сорока лет, и никого это не смущало.

– Хорошо, – пролепетала девушка, глядя в его завораживающие глаза. – Буду готова через минуту.

– Тогда жду тебя внизу.

Так быстро, как в этот раз, она давно не собиралась. Когда девушка спустилась в холл, телохранитель ожидал ее у дверей с той же интригующей улыбкой.

– Помнишь, что мне пообещала? – напомнил он иронично.

– Помню, – кивнула Лила, порылась в сумке и вытащила запотевшую бутылочку минералки, взятую из номера. – Вот, – она с гордостью помахала трофеем, – если я опять буду кипятиться – приложу ко лбу. А если не поможет – разрешаю вылить ее мне на голову!

– Выдумщица! – добродушно пожурил ее мужчина и приобнял за плечи. – Ну, идем.

– А куда? – тут же дала волю любопытству девушка.

– Увидишь, – шепнул Стхану, как будто боялся, что их подслушают. – И лучше нам поторопиться.

Автомобиль притормозил у ворот необычного здания. Белые купола современной постройки скрывались за толстой кирпичной стеной с высокими башенками, напоминающими минареты, увенчанные цветными фигурками.

– Что это? – изумленная Лила, высунувшись из окна, восторженно разглядывала странное здание.

– Дхьян-Каш – важная местная достопримечательность и один из известнейших духовных институтов, – пояснил Стхану, расплатившись с таксистом и помогая девушке выбраться из машины. – Обычно с улицы туда никого не пускают, только специалистов и студентов. Но там работает мой знакомый, и мне удалось договориться, чтобы нам разрешили заглянуть в архив, пока его начальство не вернулось.

Ничего себе! Лила не знала, чем больше восхищаться: находчивостью спутника или его таинственностью. Чего еще она о нем не знает?

И как здесь тихо: туристов почти не видно, да и учеников тоже. Нетипично для шумного Фаридабада, на окраину которого они приехали.

Пока Лила восторженно вертела головой, Стхану поприветствовал кого-то возле ворот. Спустя полминуты к ним подошел мужчина средних лет в простом светлом костюме шервани, с непокрытой головой. Он почтительно (на взгляд Лилы – даже слишком для посторонних людей из одной касты) поклонился гостям и быстро заговорил на каком-то странном диалекте, в котором смешивались хинди, бенгали и совсем незнакомые слова. Девушка смогла уловить только суть: их пустят внутрь через служебный вход и позволят взглянуть на нужные манускрипты, но они очень древние и ценные, так что даже дышать на страницы стоит с осторожностью. А еще крайне нежелательно попадаться на глаза старшему преподавательскому составу, иначе те могут и полицию вызвать, чего ни ему, ни гостям не надо. Потом мужчина протянул спутникам бейджики и подал знак следовать за собой.

– Идем. – Стхану взял девушку под руку. – Сделай вид, что ничего особенного не происходит. Официально мы – члены иностранной делегации, прибывшие на конференцию.

– А если расспрашивать начнут? – опасливо шепнула Лила по-английски, надеясь, что проводник владеет им достаточно плохо.

– Придумай что-нибудь, – обезоруживающе улыбнулся Стхану, так что у девушки дух захватило от восторга. – Считай, что ты под прикрытием. Тебя же этому учили?

Лила кивнула, глядя себе под ноги и едва поспевая за широким шагом спутника. Ее переполнял азарт, но и тревога не отпускала. Что за тайну ей предстоит раскрыть и почему Стхану так волнуется за ее душевное состояние?

Жару улицы сменили прохлада и тень коридоров. Вслед за молчаливым проводником гости прошли в дальнее крыло. Лила страшно волновалась, но, к счастью, они не попались на глаза никому особо любопытному. Им встретилось несколько человек, которые лишь раскланялись и прошли мимо, погруженные в свои мысли. Впрочем, выдыхать было рано: если о таинственных посетителях станет известно, скандал с их выдворением будет наименьшей из неприятностей.

Очередная дверь распахнулась, и глазам девушки открылся длинный светлый зал с бежевого цвета стенами, заполненный бесконечными рядами стеллажей.

– Я подожду тебя снаружи, – шепнул Стхану, легонько подтолкнув девушку к дверям. – Подежурю, чтобы никто не беспокоил… – Он указал взглядом на сумку, в которой хранилась заветная и уже не ледяная бутылка. – Помнишь, что мне обещала?

– Да, – кивнула Лила, – если станет не по себе – сразу заканчивать и звать тебя.

– Верно. И за временем следи. У тебя только два часа.

– Хорошо. А как я узнаю, что мне нужно?

– Ты не ошибешься, – загадочно пояснил Стхану и ободряюще подмигнул. – Ну, дерзай.

Лила робко шагнула внутрь и замерла на пороге в нерешительности. Дверь за спиной тихо прикрылась, но девушке показалось, что та захлопнулась с диким грохотом, от которого она чуть не подпрыгнула. Потом осторожно огляделась, нервно теребя подол шальвар-камиза[29] (костюм она выбрала в последний момент и не ошиблась: она совершенно не выделялась на фоне завсегдатаев). Помещение было полупустым, что неудивительно при его размерах: тут и два десятка человек с легкостью могли затеряться. В читальном зале за небольшими удобными столиками сидели трое молодых людей и девушка; все были погружены в чтение и не обратили на новую посетительницу никакого внимания. Еще трое или четверо посетителей бродили между стеллажей.

Но как найти то, что нужно? Лила снова огляделась в поисках помощи и заметила стойку информации, за которой то ли скучала, то ли медитировала молодая женщина в темно-шафрановом шальвар-камизе и очках с толстыми стеклами.

– Извините, – Лила откашлялась, привлекая внимание. Женщина за стойкой подняла голову, скользнула взглядом по бейджику посетительницы и дежурно ответила на ее поклон. – Я могу взглянуть на каталог материалов?

Она старалась говорить уверенно, как будто точно знала, зачем пришла, и просто хотела удостовериться, что не ошиблась.

– Какой период вас интересует?

Лила ждала и боялась этого вопроса. Откуда ей знать? «Спокойно, не паникуй раньше времени, – убеждала она себя. – Рассуждаем логически. Что нам точно не подходит? Современность. Отбрасываем. Колониальная эпоха? Тоже вряд ли: картины в кошмарах явно родом из древности…»

– Период ранних царств, – ляпнула она наугад. Женщина смерила гостью долгим взглядом, по ее губам скользнула усмешка. Впрочем, скорее всего, девушку приняли за нерадивую студентку, которая даже названия точно не помнит.

– Пятая секция, стеллажи с пятьдесят третьего по пятьдесят седьмой, – произнесла женщина равнодушно, кивнув на старенький монитор возле стойки. – Заказ отметьте в системе, я вам все принесу. – И снова погрузилась в медитацию.

Лила собралась с мыслями и дрожащими от волнения пальцами набрала запрос. Ее глазам предстал длиннющий список наименований, лишь часть из которых была на хинди, а остальные – на санскрите и других языках, которые девушка не изучала. Впрочем, огорчаться было рано. К своему удивлению, она понимала, что там написано! Да, не без труда, но удивительно, что вообще могла! Грудь теснило радостное волнение: девушка чувствовала себя как астроном на пороге открытия новой звезды. Она даже не задумывалась, как и почему ей удается то, на что лингвисты тратят месяцы, а порой – и годы: слишком увлеклась приключением.

Мелькавшие перед глазами черточки и закорючки сами собой складывались в слова, глаза скользили все дальше… Как будто мир вокруг застыл, а девушка, открывавшая в себе невиданный дар, вращала колеса истории в обратную сторону. Внезапно взгляд зацепился за название «Битва на Курукшетре»[30]. Об этом она когда-то читала, правда, только в «Махабхарате», да и то не целиком. Пробудившийся внутренний голос скомандовал: это оно! Лила, не до конца еще вернувшись к реальности, открыла бланк заказа и внесла номер манускрипта.

Пискнул терминал за стойкой. Флегматичная работница архива очнулась от дремы, взглянула на экран, потом – на посетительницу (как показалось той, несколько озадаченно) и спросила сухо:

– Вам оригинал или перевод с толкованием? Текст очень древний.

– Лучше текст с переводом, – выдохнула Лила. Она была не настолько уверена в своих новых лингвистических способностях, а лишний раз вызывать любопытство у посторонних не хотела.

Женщина в очках кивнула и, покинув конторку, направилась к стеллажам. Гостья покорно осталась ее дожидаться. Конечно, так хотелось броситься следом, заглянуть на все полки и узнать, что за сокровища здесь хранятся (когда еще удастся?), но Лила решительно взяла себя в руки. Она под прикрытием, значит – будет играть роль до конца. Еще не хватало запороть всю «операцию» в угоду собственному любопытству.

Работница архива вернулась минуты через три с двумя толстыми томами, скрупулезно записала имя посетительницы в карточку и жестом указала на столики в читальном зале. Лила сделала глубокий вдох и, осторожно подхватив нелегкую ношу, неспешно направилась туда. Она мысленно радовалась солидному весу добычи, который не позволял ей запрыгать от радости: иначе ее маскировку раскрыли бы в два счета.

Аккуратно разместив тома на низком столе, максимально удаленном от остальных посетителей и работницы архива, Лила подняла обложку и начала медленно листать широкие страницы. На нечетных полосах размещался текст и комментарии на хинди, на четных – снимки красочных, но потрепанных листов древнего манускрипта. Все же хорошо, что она взяла именно перевод, иначе как бы прочла такой неразборчивый текст.

История, представшая перед ней, была героической и ужасающей одновременно. Согласно древней летописи (пусть и написанной сильно позже означенных событий), пять тысяч лет назад на поле Куру действительно произошло кровопролитное сражение двух войск. Одним руководили Пандавы, которых поддерживал сам Кришна, вторым – их противники Кауравы[31]. Хлебнув сполна горя, унижения, обмана и предательства, Пандавы решили отвоевать потерянное царство и восстановить честное имя рода. И победили, но цена этой победы была немыслимо высока. Даже благословение Вишну, что все павшие на поле боя получат освобождение от колеса сансары, не пересиливало ужаса и зверств, которые творились там. Братья убивали братьев, предавали друг друга, били в спину и не щадили поверженных.

Несколько раз глаза девушки застилали слезы, так что читать становилось невозможно, и она украдкой смахивала их, чтобы не испортить книгу. Сердце сжималось от гнева и боли. Порой приходилось остановиться, чтобы сделать передышку. Лила помнила о предостережении Стхану, пару раз даже пришлось прибегнуть к спасительной прохладной бутылке. Под конец водой из нее можно было заваривать чай, но прикосновения пластика ко лбу приводили девушку в чувство.

Чем глубже Лила погружалась в древний текст, тем яснее всплывали перед внутренним взором картины из ее кошмаров. Но почему? Как она ни силилась, не могла припомнить, чтобы где-то видела их раньше. Историческое кино она не любила, источники читала мало и редко. Неужели магия местных земель, помноженная на боль от потери близких, так на нее действует? Она как будто переживала заново события из дальнего прошлого, но понятия не имела какие. И если она сама такая впечатлительная, то почему тогда ее спутники, куда более уравновешенные и всю жизнь прожившие в Индии, тоже начали сходить с ума? В этом крылась жуткая тайна, корнями уходившая в прошлое, а ключик от секретного замка́ пока отказывался находиться.

За два часа необъяснимых душевных страданий она выяснила лишь то, что вражда потомков двух великих родов, скорее всего, не завершилась. Возможно, кто-то из потомков свихнулся на почве преданий и превратился в серийного убийцу-мстителя – но тогда нынешние и древние события должны быть как-то связаны. Может быть, кто-то решил отомстить? Или же одна из многочисленных местных сект пытается воспроизвести описанное в ведах… Версий было много, и все требовали подтверждения. А еще из головы не шла история противостояния двух великих воителей – Арджуны и Карны, сводных братьев, по трагическому стечению обстоятельств ставших врагами.

Когда девушка наконец вышла, Стхану уже начал проявлять признаки беспокойства: постоянно поглядывал на часы и переминался с ноги на ногу. Завидев бредущую в прострации Лилу, он в два коротких шага оказался рядом и первым делом коснулся ее лба и шеи, как будто проверял температуру. Беспокойство телохранителя, похоже, было излишним. Лила была бледна и молчалива, но вполне здорова.

– Ну как, нашла, что искала? – шепотом осведомился мужчина, когда они ждали такси снаружи.

– Кое-что, – уклончиво пробормотала та. – Но хотелось бы больше… Впрочем, – добавила она после задумчивой паузы, – кажется, я начинаю понимать, что сводит людей с ума на этой земле. Но какое отношение это имеет к нам?

Вопрос был явно риторическим, потому что Стхану не ответил, да девушка этого и не ждала. Весь путь обратно до отеля они провели в молчании. Лила была погружена в собственные мысли, а Стхану не рисковал ее беспокоить. Впрочем, нечего посторонним слушать их обсуждения.

В холле гостиницы они столкнулись с Девданом Сингхом и Анилом Пателем. Те сидели в разных концах лобби и демонстративно друг друга не замечали. Даже у меланхоличной Лилы их поведение вызвало усмешку. Когда спутники переступили порог, офицеры разом обернулись. Девдан просиял ослепительной улыбкой, а Анил поздоровался мрачным кивком, после чего конкуренты обменялись уничтожающими взглядами. Можно было только догадываться, в каком тоне те успели пообщаться, пока спутники отсутствовали.

Лила бросила рассеянный взгляд на телохранителя, тот пожал плечами, после чего оба свернули в лобби и расположились на широком диване так, чтобы оказаться ровно посередине между двумя полицейскими, не давая преимуществ ни одному из них.

Те переглянулись, а потом, не сговариваясь, приблизились.

– Ну, как успехи? – первым завел разговор Девдан. – Что-то выяснить удалось?

– Меньше, чем хотелось бы, – отозвалась девушка, равнодушно глядя перед собой.

– Зато, пока некоторые прохлаждались, – добавил Анил, бросив недовольный взгляд на нее и ее спутника, – здесь удалось нащупать ниточку.

Девдан перехватил взгляд Лилы и закатил глаза, демонстрируя отношение к происходящему. Та едва заметно пожала плечами. Анил сделал вид, что не заметил их молчаливых комментариев, и продолжил:

– Это касается убийства судьи по имени Виджай Шарма. Очень уважаемый был человек, честный, справедливый. Взяток не брал ни разу, на угрозы и лесть не поддавался. Всегда досконально разбирался в деле и ни одного невиновного не осудил. Занимался, правда, гражданскими делами – имущественными, семейными. Его даже местные бандиты почитали и, по слухам, – он сделал особый акцент на следующих словах, – даже объявили награду тому, кто найдет убийцу.

– Предлагаешь подзаработать? – криво усмехнулся Девдан. Он явно подначивал собеседника. Тот смерил его долгим взглядом, но не отреагировал на провокацию.

– Тогда за что его убили? – удивилась девушка, которую снова начали беспокоить дурные предчувствия. Что-то не клеилось в стройной на первый взгляд версии.

– Сложно сказать, – покачал головой Анил. – И жестокость преступления тоже необъяснима. Больше похоже или на месть, или на ритуал. Но поскольку первый вариант мы исключаем…

– Мы пока ничего не исключаем, – вкрадчиво поправил Девдан, и в его тоне прозвучали вызывающие нотки. – Но я бы скорее поставил на то, что убийца – сумасшедший.

– Почему это?

– Потому что психи во время обострения, – заговорил мужчина тоном лектора, – обладают нечеловеческой силой. А наш судья мог похвастаться отменным здоровьем, в молодости профессионально занимался борьбой, да и позже регулярно посещал тренировки.

Анил хотел было возразить, но потом махнул рукой. Стхану посмотрел укоризненно сперва на одного спорщика, потом – на другого и еле заметно покачал головой.

– А ты как считаешь? – поинтересовался агент ДКР у девушки. Он явно старался привлечь на свою сторону союзника, и Лила не стала противиться.

– Я бы не отбрасывала ни одну из версий, – произнесла она после продолжительной паузы. – Слишком мало сведений. Рано делать однозначные выводы. Я бы осмотрела место, заглянула бы в участок, в деле покопалась.

Она не хотела делиться своими догадками, тем более, когда те могли вызвать новый раздор. Ей с лихвой хватило предыдущего раза. Анил покосился на нее недружелюбно. «Строит из себя!» – читалось в его недовольном взгляде. Девдан пожал плечами – мол, дело хозяйское. На том и разошлись – каждый обдумывать свою версию.

Ночь была душной, как и большинство ночей в этих краях, и очень неспокойной. Лила не могла сомкнуть глаз уже третий час, как ни старалась. Климат в Австралии значительно суше, и она не привыкла к такой влажности, когда только что снятые с веревки вещи через минуту становятся мокрыми. Даже кондиционер – необходимое приложение к номеру люкс – не очень-то спасал. А пережитый за последнее время шок настолько измотал и мозг, и нервы, что не то что спокойно спать – просто расслабиться не получалось. Мысли метались в голове как раненые птицы. Стоило закрыть глаза, как память тут же услужливо подкидывала картины одна другой краше: то окровавленные трупы, то сцена резни, то обгорелые обломки, плавающие по воде, вспышка от взрыва, злобные взгляды полицейских, серые стены участка и белые, будто призрачные – больничные. В ушах по-прежнему грохотало, взвывали сирены, звенело оружие, и звучали голоса, говорившие ужасные вещи.

Девушку все еще преследовал запах крови, гари и лекарств. Она чувствовала, что еще немного – и точно свихнется. Обычно в таких ситуациях люди обращаются к врачу и либо ложатся в госпиталь, либо принимают антидепрессанты. Но Лила совершенно не желала ни того, ни другого.

Она вытерла намокший лоб и, уставившись в потолок, попыталась сосредоточиться на чем-нибудь приятном – например, на ласковой улыбке самого дорогого ей сейчас человека, его добрых глазах, настолько глубоких и ясных, что, казалось, целый мир мог отразиться в них. Сердце заколотилось сильнее, отчего ее бросило в жар, и пот снова покатился крупными каплями по вискам и векам. Щеки запылали, по венам пробежал разряд тока.

Лила усилием воли подавила желание вскочить и броситься на поиски телохранителя. Вдруг ее охватил озноб. Симптомы гораздо больше напоминали не влечение, а простуду. Эх, пожалуй, последний бокал ледяной маргариты был лишний!..

Девушка закуталась в покрывало и натянула его до самого подбородка, но теплее почему-то не становилось. Цепкий холод проникал под плотную ткань и пробирался в самое нутро.

Затем откуда ни возьмись появился страх. Девушке мерещились плети зеленоватого тумана, просачивающиеся через приоткрытое окно, которые скатывались бухтами[32], завязывались узлами на полу и огибали ее постель жутковатыми потоками.

Лила села на кровати, подтянув к себе колени и с подозрением озираясь по сторонам. Все привычные звуки ночи смолкли, словно она вдруг оглохла. Зато появились другие: едва слышные шорохи и скрипы, словно кто-то легкими шагами крался по галерее снаружи, подбираясь к ее номеру. Потом потянуло запахом гнили. Рыбу тухлую, что ли, к берегу канала прибило?..

«Какая же ты трусиха!» – корила себя девушка, но деланая сердитость храбрости не прибавляла.

Что-то снова прошуршало снаружи… и по стене скользнула длинная юркая тень. Ящерица! Хорошо, что не змея. Но все равно бояться такой мелочи как-то глупо…

Зловоние усилилось. Туман сгустился. Опять как будто кто-то прошелестел шагами по галерее. Лила вздрогнула и подумала, что с этого-то и начинается сумасшествие. Сперва депрессия, потом – галлюцинации, дальше – утрата связи с реальностью, и здравствуй, шизофрения!

Нет-нет-нет-нет-нет! Лила замотала головой в попытке прогнать навязчивые мысли и снова сосредоточиться на образе Стхану. Не получилось.

«Ну почему я не послушалась и не обратилась к врачам, когда меня первый раз накрыло?! Глупая, глупая!..»

Самобичевание, однако, тоже не помогло – стало только хуже. Лилу охватила паника. Ей уже мерещились смутные призрачные силуэты на стене и по углам. Девушка хотела позвать на помощь, но от страха голос пропал, а из горла вырвался только сдавленный писк. В комнате царила стужа, как в холодильнике. При других обстоятельствах она бы, наверное, обрадовалась нежданной прохладе, но только не сейчас! Сердце замерло, как будто кто-то схватил его ледяной лапой… «Па-а-апа-а! – вдруг в ужасе взорвался мозг. – Спаси-и-ите!»

Резкий порыв сквозняка разогнал клочья тумана и принес глоток грозовой свежести… а вместе с ним – ощущение чьего-то присутствия. Кто-то еще был в комнате, и это уже была не галлюцинация.

Вот тут Лиле стало по-настоящему жутко. Вот и до нее добрались!.. «Убийца! – мелькнуло в голове. – Помогите!»

Лила сжала кулаки и тут же почувствовала очередной прилив жара. По венам будто пробежал огонь. Правда, туман отпрянул как живой, и в комнате стало на пару градусов теплее.

Снова повеяло сквозняком, а к девушке потихоньку начало возвращаться утраченное самообладание. Она мысленно похвалила себя: хоть и маленькая, но победа. Еще немного – и с «обострением» будет покончено безо всякого врачебного вмешательства. Видимо, она просто перегрелась и переволновалась. Вот сейчас она закроет глаза, а когда откроет – все дурацкие видения исчезнут…

«Небесные силы с тобой, милая!»

Лила вздрогнула как от удара. Знакомый голос звучал издалека, как бы из-за стены. И это был не сон! Девушку тут же сковал очередной приступ ужаса: галлюцинации никуда не делись – напротив, стали еще яснее и реалистичнее. Ее самый страшный кошмар сбылся: она в самом деле тронулась умом.

И тут из теней к кровати шагнула худощавая, чуть сгорбленная фигура, будто тащившая тяжелый груз на плечах. Лица видно не было, но девушке почудилось, что незваный гость все равно пристально следит за ней. Лила забилась в самый дальний угол кровати, для верности отгородившись от незнакомца подушкой, как щитом.

– Кто вы! Уходите! – дрожащим голосом пролепетала она.

«Я и не ждал иного, – послышалось в ответ. – Было бы странно, если бы ты сразу меня узнала. Я бы заподозрил неладное… Я сам поначалу не мог поверить: все произошло так быстро… Но… – Пауза. Вздох. – Но я не знал, как еще объяснить…»

Фигура замерла в полуфуте от кровати, а потом медленно подняла голову, устремив пустой и в то же время пронизывающий взгляд на девушку. Гость будто смотрел одновременно и на нее, и мимо, отчего делалось еще страшнее. С каждым мгновением черты незнакомца становились четче, как при наведении резкости в фотоаппарате… Лила тихо ахнула, прикрыв ладонью рот. Она не верила глазам, но сердце… сердце солгать не могло!

– А… а… пита́[33]? – заикаясь, протянула она, едва совладав с непослушным языком. – Но ты же…

Девушка инстинктивно протянула руку, но фигура отстранилась и покачала головой – не трогай, не надо. Сердце Лилы сжалось. Она уже не знала, чему верить, а чему – нет. Происходящее вполне могло быть плодом ее воображения (в таком случае очнется она где-нибудь в комнате с мягкими стенами) или очередным ночным кошмаром. Впрочем, то, что с ней произошло накануне, тоже не поддавалось никакому разумному объяснению…

«Спроси свою душу», – всплыли в памяти слова. Но как это сделать? Она же не йог, медитировать не умеет…

Однако попробовать стоило. Сейчас это был единственный способ приглушить боль. Ведь отца она так и не смогла правильно похоронить. Наверное, поэтому он ей и явился. Страшно подумать, если такое теперь будет происходить каждую ночь, пока она не избавится от чувства вины (то есть до конца ее дней).

Притупившаяся было боль разрывала сердце, на глаза навернулись слезы. Лила стиснула зубы и попыталась сосредоточиться. Получилось далеко не сразу, но зато почти тут же она ощутила прилив сил и чье-то безмолвное одобрение. Что ж, неплохое начало.

Постепенно, кирпичик за кирпичиком, девушка возводила стену между собой и болью. Она не пыталась оправдать себя, нет, но та хотя бы перестанет мешать думать. И вот из глубины живота начало подниматься и растекаться по телу приятное тягучее тепло, как после большой порции какао в холодный ветреный вечер. Возникло непривычное чувство; Лила подсознательно поняла, что такое испытывает мать к своим детям. Оно успокаивало, умиротворяло и дарило уверенность. Страх и сомнения отступили, как и боль. В голове прояснилось.

Лила небрежно промокнула глаза краешком покрывала и вновь взглянула на ночного гостя. Тот никуда не исчез, а терпеливо ждал, пока девушка придет в себя. Ее губы дрогнули, но теперь не от слез, а в робкой улыбке.

– Не может быть… – прошептала она. В отличие от сердца, мозг все еще упрямился, отказываясь поверить в происходящее. – Я все-таки сошла с ума…

– Нет, – пришел ответ. – Но можешь, если будешь так убиваться. Просто поверь: в том, что случилось, твоей вины нет. Ты все равно не смогла бы мне помочь…

– Но я даже не попыталась! – воскликнула Лила, не сдержав вспышку гнева на саму себя. Ее обдало волной жара. Призрак вздрогнул и нахмурился.

– Сердитое личико тебе не идет, я уже говорил раньше, – мягко произнес бхута[34] и добавил, пристально глядя в лицо дочери: – Случилось то, что было предопределено судьбой, и я не был готов разве что к тому, как именно все должно произойти. Впрочем, внезапная быстрая смерть лучше, чем медленная и мучительная. Так что высшие силы оказали мне милость.

Лила вцепилась пальцами в подушку и сверлила призрак взглядом. В голове роилось столько вопросов, что она терялась, с какого начать.

– Кто… кто это сделал? – срывающимся голосом наконец произнесла она.

– Они уже получили свое, – спокойно отозвался отец. – Это их карма.

Девушка закусила губу. До самого последнего момента Лила хранила в душе робкую надежду, что ошиблась, – но нет. Мир оказался куда более жестоким, чем она думала, а люди – куда более алчными и коварными. И слабыми.

– Прости… – прошептала она.

– Не кори себя. Повторяю: твоей вины здесь нет, – настойчивее и, как показалось девушке, немного сердито отвечал призрак. – У тебя иной путь. Ты уже ступила на него, и я тобой горжусь. Значит, я был не так уж безнадежен как родитель. Я небрежно относился к воспитанию родных детей – и это мне урок. Тебе я уделял больше внимания, чем вызвал их ревность, – и это второй урок. Но ты… Ты все делаешь правильно. Мне не удалось тебя избаловать, зато получилось вырастить разумную и добрую девочку, которая знает, чего хочет и как этого добиться… Так что следуй своим путем и внимательно смотри по сторонам – как ты умеешь. А ответы ты отыщешь в свое время.

Лила вздохнула и сокрушенно покачала головой. Бхута говорил туманно, но чего еще она ждала: в иных мирах по-другому не изъясняются.

– Ты сделала первый шаг, совершила благородное и справедливое деяние: воздала почести ушедшим близким. Ведь как бы они к тебе ни относились – они твоя семья.

– Да, да… – пробормотала Лила. Зачем ей об этом напоминать? Она не сделала ничего особенного. Но о самом близком человеке она так не позаботилась!

– Мне предстоит долгая дорога, и какой она будет, зависит и от твоих поступков, – вдруг произнес бхута странным, таинственным тоном (таким в фильмах ужасов актеры обычно предсказывали что-нибудь зловещее). – Я пришел просить тебя о справедливости…

– Я все сделаю, – воодушевилась Лила, привстав на кровати. – Я все равно собиралась еще раз пойти в храм и узнать, какой нужен обряд…

– Я не о себе! – Он резко вскинул руку, заставив девушку замолчать. – Другая невинная душа взывает к справедливому суду. И вершить этот суд сможешь только ты, моя дэви. Освободи невинных и покарай преступников – это ступени твоего пути и легкая дорога – для меня.

– Ты о чем? – удивленно нахмурилась Лила. О какой справедливости он говорит? Преступников она найдет, в этом можно не сомневаться. Но что за суд над невинной душой? И почему отец назвал ее «дэви»? Он почти никогда не пользовался словами из хинди, даже когда говорил со своим помощником!

Но призрак не ответил. Из окна пахнуло сыростью, замерцал огонек в светильнике, а фигура ночного гостя начала таять, пока не растеклась лентами тумана и не исчезла. Лила подскочила и бросилась к окну, как будто это помогло бы ей догнать и остановить призрак отца. Или она хотела повернуть время вспять, вернуть его к жизни?

– Пи-ита-а! – всхлип рванулся в душную тьму и увяз. В ответ где-то далеко залаяла, а потом завыла собака, ей ответили еще несколько сородичей, да ветер донес откуда-то легкий запах горелого дерева.

Лила не помнила, как добрела до кровати. Тело будто одеревенело. Девушка рухнула на постель, глаза закрылись сами собой…