Вечером, как и договаривались, Лила спустилась в лобби отеля «Роял Бенгал». Девдан Сингх уже ждал там, вальяжно развалившись в кресле и потягивая коктейль из высокого бокала с тонкой долькой ананаса.

Она заказала безалкогольный мохито и опустилась в кресло напротив. Под пристальным взглядом мужчины она ощущала себя неловко. Некоторое время они молчали, и Девдан спросил:

– Ну, как расследование? Помогли мои документы?

Девушка вздохнула. Она успела изучить лишь часть папки, одолженной собеседником, но вопросов меньше не становилось. На месте решенных тут же возникали другие, еще более каверзные. Лила была уверена только в одном: убийство ее родни не первое в длинном списке и, скорее всего, не последнее. Материалы, заботливо подобранные коллегой из ДКР, местная полиция просто не объединила в серию, поскольку преступления совершались в разных штатах и с большими временными промежутками. Причем практически все жертвы были людьми порядочными, законопослушными, более того, порой именно на них эта законность и держалась.

Первым был всеми уважаемый брахман из Гуджарата, хранитель традиций. В храм, где он служил, люди приходили со своими жизненными трудностями, и никто не ушел без благословения. Никаких предпосылок для трагедии не было: пришедшие утром в храм танцовщицы просто нашли изувеченное тело мудреца у дверей. Скандал был страшный, но убийцу так и не нашли.

Следующей жертвой стал местный меценат, жертвовавший огромные средства на жилье для сирот и строительство храмов. В убийстве обвинили брата, имевшего виды на его жену: говорят, юноша страдал психическим расстройством. Его заперли в психушку и забыли.

Еще одним погибшим стал школьный учитель в одной из деревень на границе с Непалом, обучавший детей бесплатно. Сперва убийство пытались объяснить попыткой ограбления, но мужчина едва сводил концы с концами.

Четвертым, буквально год назад, стал врач Красного Креста из Кашмира, который также оказывал помощь бесплатно и покупал лекарства на собственные деньги… Помимо праведной жизни жертв, убийства объединяла неоправданная жестокость. Тела были буквально искромсаны, как будто целью было причинить умирающему как можно больше страданий, а рядом с местами преступлений находили пугающие знаки. Так, если верить учебникам, обычно поступали маньяки… или сектанты.

– Ну, что думаешь? – спросила Девдан, не дождавшись ответа.

Лила встрепенулась. Собеседник действительно интересуется ее мнением или просто зачем-то испытывает ее?

– Думаю, что это серия, – произнесла девушка после паузы.

– Я тоже так считаю, – кивнул мужчина, а потом вдруг добавил, немало удивив собеседницу: – И Патель так считает.

Новость мгновенно выдернула Лилу из задумчивой меланхолии. Она еще сомневалась, на ее ли стороне Девдан, но вот насчет вечно сердитого Анила была уверена – он точно будет действовать всем наперекор.

– Он ничего не сказал… – девушка сама не заметила, как озвучила часть собственных мыслей.

– И не скажет. Тем более, если сам того же мнения.

– Странный он…

– Не без этого.

Девушка хотела было сказать что-то язвительное, ведь все еще была сердита на следователя за грубое поведение, но промолчала. Она поняла, что у нее нет повода думать о нем плохо. Да, общаться с людьми его явно не учили, но это не делало Анила плохим. Напротив, ей вдруг стало любопытно, в чем причина его скверного характера. Может, его травили в детстве? Вдруг он был таким же «ботаном», как сейчас, а таких сверстники обычно не любят. Конечно, это не повод стремиться завести с ним дружбу… Но и сторониться в угоду собственным обидам не стоит. Надо бы к нему приглядеться.

– А кто, по-твоему, мог такое сотворить? – голос Девдана снова вернул ее к реальности.

– Не знаю, – призналась Лила, разведя руками. – Маньяк. Или секта. Я слышала, их тут много, причем чем дальше от крупных городов – тем «дремучее» люди.

– И это верно, – кивнул мужчина. Судя по всему, он решил завести этот разговор, чтобы подтвердить собственные догадки. Или укрепить связь с потенциальным союзником. – Насчет сект. Например, тхаги. Говорят, их больше не осталось, но верования так просто не изжить. Чем они древнее – тем более живучи.

Лила невольно поморщилась от отвращения. Тхаги считали себя адептами смертоносной богини Кали. Они похищали и умерщвляли людей ради чудовищных ритуалов. Судя по описаниям мест преступлений, это могли быть как раз такие зверства. Но если это и вправду тхаги, то значит, что за последние годы они обзавелись немалыми средствами и связями, если могли перемещаться по стране инкогнито и творить свои злодеяния. Тогда противостоять придется не столько самим сектантам, сколько их покровителям. Лила представила себе масштабы этой сети, и у нее зашевелились волосы на затылке. Впрочем, кто-то мог просто под них маскироваться – тогда они играют против расчетливого злого разума, который уже обогнал их на несколько шагов.

– Если это так, то в мы глубокой яме, – мрачно заключила девушка, изучая в стакане подтаявшие кубики льда.

– Тут ты права. Насчет Ямы[21], – подтвердил Девдан, и от его слов повеяло сквозняком с того света.

Лила резко вскинула голову, так что собеседник от неожиданности вздрогнул. В памяти всплыли слова мудреца из храма Шивы.

– Девдан… – протянула она неуверенно. Ей было неловко просить полузнакомого человека, пусть и коллегу, о столь личном одолжении. – Можешь кое в чем мне помочь?

– В чем? – Глаза мужчины заблестели неподдельным интересом. – Если в моих силах…

– Ну… – Лила в нерешительности переплела пальцы. – Понимаешь, мне нужна помощь в одном обряде.

Сингх в саркастическом удивлении изогнул бровь, как будто та предлагала ему поучаствовать в ритуальном жертвоприношении. Лила поняла, как неоднозначно прозвучали ее слова, и поспешно объяснила:

– Мне нужно правильно похоронить близких. Ты поможешь?

– А, вон ты о чем… – Девдан откинулся в кресле и понимающе закивал. Эта девушка в очередной раз поставила его в тупик. Родственники пытались ее подставить, потом – убить, но она и слова дурного о них не сказала. А теперь планирует обряд по всем правилам, да еще и со свидетелями. Может быть, она просто нуждается в моральной поддержке? Но ведь могла просто отправить тела (точнее, то, что от них осталось) на родину в закрытом гробу – и дело с концом.

– Я согласен, – развел руками мужчина. Он тайно восхищался мужеством новой знакомой, но старался держать чувства и мысли в узде. А приглашение было шансом присмотреться к ней поближе. Духшасур предупреждал его, что не стоит доверять глазам. – Что-то еще нужно сделать?

– Ничего, просто приходи. Я скажу, куда и когда, как только уладим формальности.

– Можешь на меня рассчитывать.

Лила благодарно улыбнулась.

Тем же вечером она отправила сообщение Анилу Пателю с той же просьбой. Как и ожидалось, ответа не последовало, но девушка почему-то не сомневалась: он придет.

Дым от костров то стелился по земле, то клубами возносился к небесам, исполняя жутковатый мистический танец. Сладковато-удушливый и очень едкий, он немилосердно щипал глаза и царапал горло, а запах сгоревшей плоти вызывал тошноту. Лила держалась изо всех сил: нужно все сделать правильно, ничего не упустить, не перепутать и не испортить.

Все украшения (кроме фамильного кольца, подаренного отцом, и сестринского кулона) девушка оставила в гостинице, надела самую простую одежду и распустила волосы. Теперь на них оседал крупными хлопьями пепел. Вонь въедалась в локоны и в кожу, и в ближайшие дни, а то и недели, избавиться от нее едва ли получится, но Лила об этом не переживала.

Осторожно ступая босыми ступнями по седой от пепла земле, с риском напороться на осколок камня, она пробиралась между костров к месту проведения обряда. Глаза покраснели и слезились, было трудно дышать, но она шла, глядя прямо перед собой. Легкое свободное сари колыхалось при каждом шаге так же, как и клочья дыма.

У дальнего края площадки, возле поленницы из свежих, сочащихся смолой бревен выделялись три рослые фигуры, выделявшиеся среди окружающих: Стхану и два офицера, Анил Патель и Девдан Сингх. Первый не был ей родственником по крови, остальные двое – и вовсе чужие. Но в глубине души девушка была им благодарна за то, что пришли: ведь у нее совсем не осталось родных, чтобы поддержать в столь трудном и сокровенном деле.

Служители в причудливых одеждах, со странными знаками на руках и лицах, молчаливо и почти бесшумно двигались вокруг и больше напоминали выходцев из царства Ямы.

Лила не могла точно сказать, в каком из миров сейчас пребывает. Но ее это уже не пугало, а даже начало по-своему забавлять. Она уже не первую неделю словно танцевала на грани и начала привыкать к непостижимым событиям. Настораживало другое: она настолько свыклась с происходящим, что уже воспринимала его как должное. Прежняя жизнь, до попадания в Калькутту, отодвинулась настолько, что порой казалась красивым и добрым сном, а уверенность, что когда-нибудь получится к ней вернуться, таяла с каждым днем. Впрочем, сама Лила тоже сильно изменилась.

Дым поредел, уже не так ел глаза, а фигуры служителей и спутников приблизились и стали яснее. Девушка замерла, не в силах сделать ни шагу больше. Страх ледяной иглой пронзил сердце и сковал тело при мысли, что дальнейшие события изменят ее жизнь навсегда. Прошлое развеется с пеплом погребального костра – и что ей останется? Пустота и одиночество?

Первой – панической – мыслью было развернуться и броситься прочь не разбирая дороги. Куда угодно – главное, подальше отсюда. Она вдруг почувствовала себя маленькой одинокой сиротой, которой никто не сможет и не захочет помочь… Взгляд метался от лица к лицу в поисках поддержки, пока не натолкнулся на спокойный одобрительный взор телохранителя. Тот прямо-таки лучился уверенностью и покоем, и измотанная нервотрепкой Лила ухватилась за него, как за спасительный канат.

На смену панике вдруг пришел гнев. Он зародился внизу живота и, стремительно разгораясь, как пожар в сухостое, поднимался все выше. И справиться с этим оказалось куда сложнее, чем с паникой.

«Кто посмел разрушить мою жизнь?! Как они отважились?! – вспыхивали в голове огненные фразы. – Как могли эти жалкие негодяи лишить меня всего – всего, что я любила?!»

Ладони окутал жар, губам и горлу сделалось горячо, как от острого карри. Краем глаза девушка заметила, как изумленно и будто испуганно округлились глаза служителей и те отступили на шаг; как напрягся Стхану и встревоженно переглянулись Анил и Девдан. Даже клубы дыма и пепла будто бы шарахнулись от нее в стороны. Лила и сама изумилась… и, как ни странно, это помогло. Она по привычке сжала кулаки, глубоко вздохнула, а гнев начал отступать. Жар постепенно спал, а ярость сменилась решимостью.

«Ты поступаешь правильно, – мысленно убеждала себя девушка, – и никто не сможет тебя напугать или сбить с пути!»

Глубокий вдох. Медленный выдох. Лила собралась с духом и двинулась дальше по пыльной тропинке. Едва ли она заметила, как на том месте, где она только что стояла, земля потемнела, будто обуглившись, и просела почти до скального основания…

Лила сосредоточилась на только что сложенном из смолистых бревен костре. Она чувствовала на себя взгляды троих мужчин, лучившиеся теплом и сочувствием. Неужели? Она ожидала чего-то подобного от Стхану, но не от едва знакомых офицеров. Удивление пробудило ее от прострации. Она действительно ошибалась на их счет и их ледяные сердца способны биться по-человечески? Впрочем, это может быть лишь проявлением вежливости. Девушка не подняла головы, чтобы лишний раз не смотреть на них и не разочаровываться.

– Вы готовы, госпожа? – почтительный полушепот не позволил ей провалиться обратно в пучину меланхолии.

Даже сил разлепить губы не нашлось, поэтому она лишь нервно закивала, глядя себе под ноги, будто боялась оступиться.

– Тогда идемте со мной.

Лила прошла за своим проводником в сторону только что сложенных костров, где уже ожидали помощники с кувшинами масла и горящими факелами и картри[22] с котелком воды. Накануне Лила вместе со знакомым мудрецом совершила обряд подношения даров семи брахманам. Стхану ухитрился всего за день где-то раздобыть все необходимое. Не только молоко, рис и мед, но и одежду, украшения и даже корову, которую требовалось отдать в храм, чтобы она сопровождала души в царстве Ямы.

Служители подготовили тела, насколько это было возможно, завернули в ткань и разместили на носилках поверх сложенных просмоленных бревен. На них положили шарики пинда[23], чтобы души могли ими расплатиться с Яма-дутой[24], и пару золотых безделушек.

Исполнитель обряда погребения передал девушке дырявый сосуд, помог взгромоздить его на плечо и отошел в сторону. Шаг за шагом, босиком по пеплу, Лила двинулась в круг будущих костров. Ледяные струи лились ей на спину, проходя сквозь одежду и скатываясь на землю, но девушка не замечала этого. В мозгу застыла единственная мысль – дойти, ни на что не отвлекаться.

Второй круг. Третий. Лила остановилась между кострищами, с трудом сняв с плеча опустевший кувшин. Он как будто не стал легче, а, напротив, потяжелел, словно вобрал в себя все дурное и хорошее, что осталось от ее семьи. Еще пара часов – и останется только зола. Картри, читая нараспев мантру, подхватил котел, подпалил его содержимое от факела и отправился поджигать костры. Лиле казалось, что она сама не участвует в обряде, а наблюдает со стороны. Все действия выполняла механически, не осознавая, что делает и почему. Просто так было нужно.

Пламя на кострах едва занялось, будто огонь не желал принимать тела грешников. Прошло несколько минут, а бревна чуть тлели. Девушка оглянулась и перехватила обеспокоенный взгляд Стхану. Тот будто хотел предупредить ее о чем-то, но прерывать обряд не смел. Лила приняла из рук чандалы[25] бамбуковый шест – символ бога Ямы. Им следовало освободить душу из тела.

Лила застыла возле одного из костров в нерешительности. Она никак не могла собраться с духом. Мертвого нужно ударить по голове, но у нее рука не поднималась. Только почувствовав на себе неодобрительный взгляд служителей, она все-таки решилась. Благо, тела были укутаны тканью. Удар. Раздался тихий стук, словно треснула скорлупка ореха. И показалось, будто тоненькая струйка дыма взвилась над костром. На негнущихся ногах она перешла ко второму. Снова удар. Снова струйка дыма. А костры все не желали гореть. Служители нервно переглядывались. Лила снова посмотрела на Стхану и спутников. Судя по их кивкам, она все сделала верно. Что же происходит? «Высшие силы, да отпустите же их наконец! – взмолилась она. – Как я отпускаю. Пусть они упокоятся!»

Повинуясь внутреннему порыву, она закрыла глаза и коснулась ладонями бревен. В следующий миг лицо обдало жаром. Послышался удивленный вздох, а затем кто-то резко дернул ее за локоть, оттаскивая в сторону. Лила раскрыла глаза и увидела, как яркое пламя, весело треща, охватило погребальные костры и взметнулась к небесам. Служители и спутники удивленно смотрели то друг на друга, то на нее. «Чудо! Чудо!» – читалось в их глазах и на губах.

Стхану (это он ее вытащил из огня) все еще крепко держал девушку за локоть.

– Не обожглась? – спросил он шепотом.

– Нет, – так же шепотом ответила Лила. – А что это было?

– Судя по всему, ты повелела кострам гореть, – загадочно сверкнув глазами, произнес телохранитель, протягивая ей молоко и горсть зерна для очищения. Лила молча прикоснулась к ним, потом поклонилась статуе божества на постаменте. Она ничего не понимала. Ей все еще казалось, что она – лишь наблюдатель. Огонь пожирал бревна, наполняя сердце ярким теплым светом. И в одном она была уверена: даже если бы Стхану не увел ее, пламя бы ей не навредило.

Когда обряд завершился и последние угли догорели, а чандалы принесли урны, чтобы собрать пепел, Лила несколько минут не могла пошевелиться. Она сидела, застыв подобно одному из изваяний божеств, к которым только что обращалась. Перед внутренним взором искрами вспыхивали и гасли картины то ли яви, то ли видений.

Когда она наконец попыталась подняться, голову повело, а тело сковала тяжесть. Обряд вытянул из нее все силы. Лила пошатнулась. Она и упала бы, если бы ее не подхватили за подмышки с двух сторон.

– Ты как? Встать сможешь? – раздалось над ухом встревоженно.

– Да… нет… – сбивчиво пробормотала Лила, сражаясь с непослушным телом. – В порядке все. Просто устала.

Когда чьи-то руки бережно подхватили ее, Лила подняла голову и слабо улыбнулась. Она попыталась сфокусировать взгляд, чтобы разглядеть лицо помощника. Показалось, что это телохранитель, но голос Стхану прозвучал откуда-то сбоку:

– Несите ее к машине. Я здесь разберусь.

– Я поведу, – предложил полузнакомый баритон с другой стороны.

Лила закрыла глаза: веки казались тяжелыми, будто к ним прицепили фунтовые гири.

– Стхану… – прошептала она, с трудом подняв руку – такая на нее навалилась слабость. – Останься…

– Все хорошо, Лила, – ласковый голос телохранителя придавал сил и не позволял скатиться в ледяную бездну, которая снова, как в трагический день кораблекрушения, уже тянула к ней свои щупальца. – Я рядом.

Что было дальше, она не помнила. Ее несли, потом бережно опустили на что-то мягкое – видимо, на сиденье автомобиля. Потом ей казалось, что она снова малышка и ее укачивает мать (видимо, машина ехала по неровной дороге), а потом сознание померкло вовсе. Картины реального мира сменились расплывчатыми видениями. То она едет верхом на чудесном белом буйволе, то переходит вброд ледяное озеро, боясь оглянуться, то танцует неистовый танец посреди поля битвы… Потом вдруг явились брат с сестрой и какая-то незнакомая, но в то же время родная женщина с добрыми глазами. Закутанные с ног до головы в белое полотно, они поклонились, что-то сказали – девушка не разобрала, – а потом, взявшись за руки, зашагали по длинной извилистой тропе. И шли среди звезд в сторону сияющей ярким светом горы…

– С ней же все будет в порядке? – знакомый баритон развеял остатки видений, но голос телохранителю не принадлежал, поэтому Лила не спешила открывать глаза.

– Разумеется. Ей просто нужно как следует отдохнуть.

– Может быть, я чем-то смогу помочь?

– С чего бы? – в третьем голосе сквозило недовольство. – Ты что, врач? Или брахман?

Любопытство, которое пробуждалось порой раньше своей владелицы и уж всяко раньше остальных чувств, вызвало дикий зуд внутри. Лила осторожно приподняла ресницы. Она лежала в номере отеля все еще в костюме с похорон, от которого исходил сладковатый запах гари. По одну сторону кровати, в кресле, расположился Стхану в привычной полурасслабленной позе (хотя девушка прекрасно знала, что это – лишь видимость. Стоит возникнуть опасности – и ее верный спутник превратится в несокрушимого воина). С другой стороны, почти возле ее изголовья, – Девдан Сингх, у стены напротив – в позе скептика и со скрещенными на груди руками – Анил Патель. Вся банда в сборе.

– Она точно ничем не больна? – нахмурился Девдан.

– Пф! Поглядел бы я на тебя, если бы ты всю семью разом хоронил! – фыркнул Анил, видимо, уже позабыв, что сам недавно мурыжил девушку допросами, не проявляя никакого сочувствия.

Мужчины обменялись такими «дружелюбными» взглядами, что аж искры из глаз посыпались. Лиле ужасно захотелось вскочить и накричать на них, но она сдержалась.

– Когда мы сможем с ней поговорить? – поинтересовался агент ДКР у Стхану после короткой паузы. – Обещаю, – он поднял руки в жесте добровольной сдачи, – мы не будем ее огорчать.

– Сейчас я вам этого не скажу, – уклончиво отвечал тот, бросив внимательный взгляд на девушку. – Когда немного окрепнет и успокоится. Ну и когда сама пожелает. – Он пристально посмотрел на каждого из гостей. – Она с вами свяжется. Или я.

Намек был слишком прозрачным, чтобы его неверно истолковать. Мужчины переглянулись, а потом попрощались, пожелав девушке скорейшего выздоровления.

Спустя минуту после того, как за гостями закрылась дверь, Стхану перестал изображать холодную отстраненность и усмехнулся:

– Можешь больше не притворяться, хитрюга! Они ушли.

Лила вздрогнула, вновь удивившись невероятной проницательности и внимательности телохранителя отца (а теперь – ее личного). В нос попала соринка, девушка зажмурилась, громко чихнула, а потом открыла глаза. Первым, что она увидела, была приветливая улыбка Стхану.

– Выспалась? – спросил он ласково. – Как ты себя чувствуешь?

– Как выжатый лимон, – призналась девушка, вяло потирая лоб. – Но уже лучше. Что со мной было?

– Ты упала в обморок. И здорово нас напугала. – На миг тень тревоги проскользнула по его лицу. – Не делай так больше. Если чувствуешь, что перетрудилась, лучше остановись и передохни.

– Прости, пожалуйста, – грустно вздохнула Лила. – Я… я постараюсь.

– Тогда я тебя оставлю. – Телохранитель не слишком ей поверил, но мораль читать не стал.

– Погоди! – Лила испуганно дернулась, протянула руку, пытаясь поймать его за запястье. – Не уходи, пожалуйста!

Она боялась остаться одна, особенно сейчас, когда все мосты к прошлому в прямом смысле сожжены. Ей так нужна была опора, поддержка, родной человек рядом. И кому быть этим человеком, как не Стхану, которого она знала с детства, который ее оберегал, заменил ей старшего брата, вставшего на кривую дорожку… Он был для нее больше, чем друг, ближе, чем родственник: он был ее героем. И Лила мечтала, чтобы так оставалось всегда. Потерять связь с ним было страшнее любого кошмара.

– Я рядом. – Стхану взял мокрую от пота ладонь девушки в свою. – Я тебя не оставлю. Если что – зови. – В его глазах мелькнули насмешливые огоньки. – Но не буду же я с тобой каждую минуту, даже когда ты в душе или переодеваешься? А сказку на ночь могу рассказать разве что страшную или скучную.

Лила рассмеялась. К ней начали возвращаться силы. Удивительным образом телохранитель ухитрился пробудить ее к жизни даже без сказочного поцелуя. Хотя… это было бы чудесно!

– Хорошо, – кивнула девушка послушно. – Я приведу себя в порядок и позову. Хорошо бы обсудить дела…

Стхану кивнул и направился к двери, соединявшей его номер с номером подопечной. Он специально снял такой, чтобы в любой момент прийти на выручку. Местной охране он резонно не доверял. Уже на пороге Лила окликнула его. Мужчина обернулся и бросил на нее вопросительный взгляд. Девушка закусила губу. Ей хотелось сказать ему что-то важное, но она не могла подобрать слов, потому что даже себе еще не объяснила эти чувства.

– Стхану… – Лила помедлила, а потом произнесла невпопад: – Если встретишь Анила и Девдана, скажи им, пожалуйста, чтобы не беспокоились. И передай мою благодарность за помощь.

– Если встречу, передам, – согласился мужчина и добавил: – Но будет лучше, если ты сделаешь это лично. Им будет приятнее.

Лила не стала спорить: Стхану прав. Передача слов благодарности через посредника слишком явно показывала ее нежелание их больше видеть.

Хлопнула дверь. Лила села на постели, поджав губы и надув щеки. Она сердилась на себя за слабость и особенно за то, что выставила ее напоказ, пусть и не специально. Надо было все хорошенько обдумать. Утреннее сообщение из академии, которое она так ждала, теперь грозило нарушить все планы. Ректорат сообщал, что она успешно сдала экзамены, причем на высший бал, так что ей назначили стипендию и с нетерпением ждали к началу учебы.

Еще совсем недавно такая новость заставила бы ее прыгать от счастья, но теперь… После трагической гибели родни жизнь переменилась. Больше всего на свете сердце девушки жаждало справедливости. Она считала своим долгом найти и наказать преступников. А значит, она не оставит дело даже таким перспективным следователям, как ее новые знакомые. Оно стало ее личным. Конечно, она – чужой человек, иностранка по документам, и местная полиция едва ли пожелает видеть такого человека в следственной группе… Но она же родилась здесь! Значит, имеет такие же права, как и прочие граждане. Разумеется, придется повозиться и уладить некоторые формальности… но результат точно того стоит!

Лила схватила со стола смартфон и прокрутила список контактов. Она терпеть не могла пользоваться семейными связями и деньгами. Всего привыкла добиваться сама. Но если того требует дело – готова разок поступиться принципами. Сейчас, когда на нее неожиданно обрушилось наследство, очень хотелось найти применение оплаченным кровью деньгам. Ее нынешнее положение открывало почти безграничные возможности, но полагаться только на это девушка не собиралась. Надо посоветоваться с Сирилом и Стхану. Прежде всего необходимо, чтобы ее включили в состав группы. А со строптивыми компаньонами она как-нибудь договорится… когда просто поставит их перед фактом.

Лила сидела на диване, опустив руки между коленей. Стхану расположился напротив, скрестив руки на груди. Оба молчали. После обряда девушка вообщебыла не склонна болтать: слишком много тяжелых мыслей вилось в голове. Она сделала то, что должна была, и боль отступила, но ее место начал медленно, но верно занимать гнев. И жажда отмщения. Кошмары, вопреки ожиданиям, также не прекратили ее терзать. Только теперь они изменились: вместо воспоминаний о взрыве, рек крови и вида обезображенных тел возникали странные пейзажи и незнакомые лица. Явно из дальнего прошлого или даже из легенд… а еще был огонь. Языки его вздымались выше человеческого роста, окружали ее плотным кольцом, но не обжигали. Девушке казалось, что она идет сквозь пламя, которое танцует вокруг, подобно живому, разумному существу. А еще снилась картина, как она касается поленьев и те мгновенно вспыхивают.

– Что теперь планируешь делать? – вопрос телохранителя был скорее дежурным, чтобы начать разговор. – Вернемся домой, – более настойчиво заявил он, не дождавшись ответа. – Тебе нужна передышка. Да и с делами и учебой неплохо бы разобраться.

Лила молчала еще минуту или две. Она колебалась, и Стхану ее не торопил. Наконец девушка подняла голову и посмотрела на собеседника в упор.

– Нет, – уверенно произнесла она.

Это был неожиданный поворот. Еще совсем недавно девушка мечтала уехать и обо всем забыть. Стхану нахмурился. Он и так делал это нечасто, а теперь и вовсе не скрывал недовольства. Мужчина приблизился, взял ее ладони в свои и пристально заглянул в глаза. Девушке показалось, что он сейчас способен прочесть самые сокровенные ее мысли.

– Ты действительно этого хочешь?

Лила глубоко вздохнула и кивнула.

– Да. Это больно, но я должна… нет, я просто обязана во всем разобраться.

– Месть – не лучший выход, – укоризненно покачал головой Стхану.

– Дело не в мести, – упрямо возразила Лила. С каждой фразой ее решимость крепла. – Я хочу справедливости. А еще… – Она сделала паузу, выбирая слова, к каким сложно было бы придраться. – Еще я хочу найти ответы. Отец не зря позвал меня именно сюда, в Индию. Он желал, чтобы я узнала правду. Сама. Без подсказки. И я хочу того же.

Стхану долго молчал, потом вздохнул и произнес с явным неодобрением:

– Что ж, раз ты так решила, мы остаемся. Но обещай мне, что будешь очень осторожна и не ввяжешься в сомнительные авантюры.

Лила прикусила язык. Ведь именно это и стояло в ее плане одним из первых пунктов!

– Я буду осторожна, – наконец произнесла она. – Но я собираюсь присоединиться к Пателю и Сингху и помочь им с расследованием. Мне не обойтись без них, а им – без меня.

Мужчина снова скептически скрестил руки на груди.

– Ты же с ними не ладишь, – заметил он насмешливо.

– Справлюсь, – уверенно заявила девушка. – Какой же я профессионал, если пасую перед трудностями?

Стхану задумчиво усмехнулся, но теперь сложно было сказать, одобряет он такую позицию или нет.

– Ну, раз уж ты все равно не собираешься сидеть на месте, – предложил он, – почему бы заодно не совершить небольшое паломничество?

– В смысле? – непонимающе нахмурилась девушка.

– Посетить некоторые храмы и мистические места. Люди приходят туда за успокоением и избавлением от душевной боли. И за ответами в том числе. Я помню, как на тебя повлиял визит в святилище Махадэва.

Лила задумалась. В словах телохранителя было разумное зерно. Даже если отбросить мистику, она хотя бы утешится. Да и советы местных мудрецов пойдут ей на пользу.

– Согласна, – кивнула она. – Только какие места?

– Это уж я тебе не подскажу, – с улыбкой развел руками Стхану. – Тебе самой виднее. Куда интуиция приведет.

И то верно. Ее мысли уже бежали дальше, прокладывая путь к осуществлению плана.

Как и предполагала Лила, разговор с Девданом и Анилом вышел трудный. Она ждала как резкой критики, так и упрямого саботажа. И она к этому готовилась, запасаясь терпением и аргументами.

Повод для беседы был банальный: Девдан Сингх поделился с девушкой сведениями о найденной в окрестностях Фаридабада, промышленного центра штата Харьяна, новой жертвы. Вроде бы рядовой случай, вот только способ убийства слишком уж сильно походил на уже им известный. Да и жертва оказалась влиятельным человеком, что непременно вызовет шумиху, а то и панику. Возможно, агент ДКР просто хотел посоветоваться с «коллегой со свежим взглядом». Но Лила истолковала предложение в свою пользу и пригласила обоих следователей в небольшой бар в самом отдаленном углу отеля.

Самую бурную реакцию ее слова ожидаемо вызвали у Пателя. Вначале тот держался спокойно и даже отстраненно (скорее всего, ожидал, что девушка решила рассказать им что-то важное перед отъездом), но когда Лила заявила, что планирует и дальше вести расследование, взорвался. Особенно когда она вывалила ворох информации вперемешку с собственными выводами.

Когда девушка замолчала, на несколько секунд воцарилась мертвая тишина: было слышно, как жужжат под потолком насекомые. Оба следователя пребывали в шоке. А потом Анил не выдержал. Он вскочил, размахивал руками, а голос звенел так, что стекла почти полопались: видимо, чаша его терпения окончательно переполнилась.

– Да с какой стати?! Откуда информация? Кто тебе вообще такое сказал?!

– Я, – прозвучал спокойный голос Девдана. Он сидел закинув ногу на ногу, потягивал коктейль и насмешливо смотрел на конкурента. «Ловко я тебя провел? – говорил его надменный вид. – Ну и что ты мне сделаешь?»

Анил так опешил от новостей, что умолк на полуслове и смотрел на агента ДКР как на предателя. Одно дело – карьерные гонки, но совсем другое – выдача ценных сведений посторонним. Попахивало выговором с лишением премии, а то и должностным преступлением.

– Да что ты себя позволяешь?! – зашипел Анил, вернув себе дар речи. Глаза метали молнии, а кулаки сжимались и разжимались, как будто их обладатель уже добрался до горла оппонента. – Какое ты имел право?! Это нарушение инструкции! Да как ты…

– Запросто, – спокойно, но решительно перебил Девдан. Его глаза сверкнули, а в тоне явственно прозвучала угроза. – Не забывайся, Патель. Ты – не единственный здесь сыщик.

– Я еще готов терпеть тебя, хотя ты лезешь в мое дело без спроса и приглашения, – выругался Анил. Он так разошелся, что уже не подбирал формулировки. – Но она… Она вообще чужой человек! К тому же заинтересованное лицо! Это непрофессионально!

Лила фыркнула, уперев руки в бока. Это кто еще говорит о профессионализме! Девдан, не сводя с конкурента пристального взгляда, уперся ладонями в подлокотники и рывком встал, так что кресло по инерции отъехало назад и врезалось в стенку. Лила вздрогнула и подалась вперед. Воздух искрил, и в нем запахло дракой. Если горячие индийские парни сейчас сцепятся, ей одной их не разнять.

Офицеры стояли на расстоянии броска друг от друга втянув головы в плечи. Как мало мужчинам надо, чтобы затеять склоку! Девушка почувствовала, что сама начинает закипать. Как ни странно, злость на этот раз подхлестнула ее к действиям.

– Да… Да прекратите вы! – воскликнула она, со злостью топнув ногой. – Вы еще подеритесь! А я тогда полицию вызову! Как вы будете выглядеть в глазах коллег?!

Звонкий голос девушки и железный аргумент подействовали отрезвляюще.

– Я и не собирался даже, – с наигранным равнодушием отозвался Девдан, возвращаясь к своему креслу. – Но если есть желающие, можем выяснить отношения потом. В более подходящем месте.

– Вот еще! Больно надо, – фыркнул Анил, поморщившись, как от запаха тухлятины.

Лила сердито посмотрела на обоих, с трудом сдерживаясь, чтобы не прыснуть (такие взрослые парни, а внутри – сущие мальчишки), и нетерпеливо топала ногой. Лишь когда оба спорщика заняли свои места на порядочном расстоянии друг от друга, она немного успокоилась и спросила:

– Скажи, Анил, чем я тебе так помешала, что ты всеми силами стараешься выкинуть меня из расследования?

– Потому что ты… иностранка! И не знаешь местных реалий, – выпалил тот, запнувшись. Он чуть было не сказал «потому что ты девушка», но вовремя исправился.

– Спешу напомнить, что ее родственники – тоже иностранцы, а они – наши жертвы. А сама Лилавати, хоть и носит фамилию Льюис и выросла в Австралии, родилась здесь, – заявил Девдан невинным голоском, делая вид, что изучает рисунок на потолке.

Оба собеседника смерили его пронзительными взглядами: Лила – с благодарностью, Анил – с ненавистью.

– К тому же, – продолжал он, переведя взгляд с потолка на собственные ногти, намеренно игнорируя реакцию собеседников, – как я успел убедиться лично, она не только красивая, но и очень умная девушка. И перспективный специалист. А с мест учебы и стажировки у нее очень лестные характеристики.

– Когда же ты успел? – съязвил оппонент и махнул рукой. – В любом случае это ничего не меняет. Дело поручено мне. Я – старший группы и сам решаю, кого в нее набирать. А поскольку дело опасное, я считаю, что девушке, особенно богатой наследнице, лучше держаться подальше от пекла.

Лила насупилась. В чем-то мужчина был прав. Но в самом ли деле он беспокоился о ее безопасности? Или переживал, что кто-то претендует на пальму первенства в его, как он считал, расследовании?

Девдан насмешливо хмыкнул. «И много ты уже народу набрал? Что-то я их не вижу!» – читалось в его взгляде.

– Зато я – куратор расследования от ДКР, – с нажимом произнес он вслух, явно стремясь доказать свое превосходство. – И я имею право утверждать или отклонять назначение. А также рекомендовать специалистов в группу.

– Вот именно, что рекомендовать, – передразнил собеседник, – а не вмешиваться в ход следствия.

– Так, все, хватит, – поморщилась Лила, комкая в руках листок с печатью. Это был ее последний аргумент, который она берегла на крайний случай, надеясь решить проблему миром. Не вышло. – Это уже не имеет значения. Час назад департамент полиции согласовал с посольством Австралии мое назначение. Меня присоединили к вашей группе в качестве иностранного специалиста, поскольку дело приобрело характер международного. – Она хлопнула по столу листом. – Можете ознакомиться. Это перед нашим разговором доставил курьер. Если не верите – спросите у своего начальства.

Ответом был шок. Собеседники уставились на нее, раскрыв от удивления рты. Ошарашен был не только Анил, но и Девдан, который выбрал сторону девушки не столько из солидарности, сколько с целью позлить конкурента. В глубине души он сам был не в восторге от участия Лилы в расследовании. Он уважал ее ум, настойчивость и дерзость, но считал слишком хрупкой для опасной мужской работы. К тому же она еще не до конца оправилась от потери…

– Что же… что же ты раньше молчала? – промямлил Анил, который первым взял себя в руки.

– Надеялась, что сможем договориться как разумные люди, – возразила девушка с наигранной обидой. – Но вижу, вы больше склонны к спорам на пустом месте. А сейчас я предлагаю разойтись и вернуться к обсуждению через пару часов, когда мы остынем и будем готовы к диалогу.

После этого она развернулась и, гордо вскинув голову, удалилась с победным видом. Этот раунд остался за ней. Она смогла произвести впечатление, Стхану может ею гордиться… И отец гордился бы.

– Ничего себе!.. Ты это видел? – пробормотал Анил, ошарашенно глядя ей вслед. – Она же уела нас как новичков!

– Твоя правда, – согласился Девдан. – Огонь-женщина. И она еще задаст нам жару…

Человек сидел, прислонившись спиной к дереву. На первый взгляд, особенно издалека, можно было подумать, что он просто перебрал и решил задремать у ствола. Темная жидкость, растекавшаяся по пыльной земле, казалась всего лишь пролитым пивом. Совсем рядом проползла, коснувшись ее холодным чешуйчатым боком, змея. Веточка, оторвавшись от кроны, упала человеку на макушку. Однако он, похоже, даже не заметил этого. Любопытная крысиная мордочка высунулась из кустов: зверек принюхался, чихнул и поспешил убраться восвояси. Сон, который сморил незнакомца в добротном костюме, был таким крепким, что от него невозможно было пробудиться.

Кожа мужчины была желтовато-серой. На шее темнел глубокий разрез. Еще один такой же шел по диагонали от плеча до бедра через грудь и живот. Из него торчали окровавленные обломки ребер. Внутренности вывалились на пропитанную кровью землю. Трудно было представить нечеловеческую мощь, с которой были нанесены эти удары. Липкие темные ручейки, вытекшие из рассеченных артерий и вен, уже начали подсыхать – страшное убийство произошло не больше двух часов назад, и смерть несчастного не была быстрой и легкой. Но жертва почему-то не противилась: никаких мелких порезов или синяков.

Ветер шевелил пепел и сухие травинки, напевая траурную мелодию, и ей в ответ струился тихий шепот мантры местного агхори[26], а далеко вдали слышались раскаты грома. Сонный покой Харьяны, длившийся сотни лет, был окончательно разрушен.