По распоряжению полиции и консульства к номеру Лилы приставили охрану. Сирил Кент уехал улаживать дела, а с ним – и Стхану. Лила сидела в отеле, страдая от скуки, пыталась читать, потом – смотреть телевизор, объелась фруктами до икоты, а вынужденное заточение все не заканчивалось. Самое обидное, что и новости до нее доходили редко и с большим опозданием.

Адвокат звонил ей время от времени, задавал малозначащие вопросы и снова исчезал на час-другой. Мозг, приученный строить теории и разрабатывать версии, подкидывал идею за идеей, но что именно было фактами, а что – ее домыслами, проверить она не могла. Уже ближе к пяти часам, когда по традиции всех бывших английских колоний сервировали чай с пирожными, в номер вежливо постучали. Вслед за горничной в белоснежном переднике и чепце в номер буквально ввалился Сирил. Мужчина тяжело дышал и выглядел не лучшим образом: на белоснежной рубашке виднелись темные пятна, а лоб и круглую покрасневшую лысину густо покрывали бисеринки пота. Лиле стало его жаль: друг семьи выбивался из сил, чтобы ей помочь. Конечно, это его работа, но зачем себя так гробить?

Девушка усадила гостя в кресло, предложила чай и, несмотря на нервную дрожь в ожидании новостей – неважно, дурных или хороших, – не беспокоила, пока тот не осушил первую чашку.

– Ох, ну и дельце… – выдохнул адвокат, отставляя в сторону пустую посуду и наблюдая, как заботливая Лила наполняет ее снова. – Не думал, что на старости лет попадется что-то настолько увлекательное… Вижу, вижу, что ты жаждешь узнать новости. Я бы, наверное, тоже взбесился, если бы меня заперли на целый день одного… Однако, – он поднял указательный палец вверх так, что перстень на нем таинственно блеснул, – оно и к лучшему.

Лила удивленно вскинула брови.

– Не скажу точно, но говорят, что до тебя уже дважды пытались добраться за это время… – Он ткнул пальцем в чайник. – Эксперты даже твою еду теперь проверяют.

Глаза девушки удивленно расширились. Значит, целью была все-таки она, а брат и сестра погибли случайно?! Но тогда зачем ее хотели подставить? Мужчина растянул узел галстука, потом взял со стола салфетку и обмахивался ею как веером. Лила спохватилась и прибавила мощности на кондиционере, который, впрочем, не сильно спасал от жары.

– Конечно, деточка, достался тебе детектив… – поморщился адвокат. – Упрямый, как медоед. И еще склочный такой!.. – Он усмехнулся своим мыслям. – Но хотя бы честный, что в наши дни большая редкость.

– Который их них? – с наигранным равнодушием спросила Лила, изучая ногти на руке, хотя сразу догадалась, кого собеседник имеет в виду.

– Патель, – отозвался Сирил, принимая правила игры, и снова лукаво прищурился. – Но Сингх тоже ничего.

Кровь прилила к щекам девушки, и она тут же опустила глаза под тихое хихиканье гостя.

– Впрочем, есть и хорошие новости, – продолжил он, снова став серьезным. – Твой верный страж допек-таки следователей, да и сам приложил руку к поиску улик… похоже, у него в Калькутте неплохие связи… Словом, – мужчина наклонился вперед, понизив голос до заговорщицкого полушепота, – похоже, деточка, тебя действительно подставили. Пока ты приводила в порядок свои растрепанные чувства, кто-то испортил записи камер. Поэтому не получится увидеть, когда именно вы с родней распрощались. А еще так грамотно подделался под тебя, что все свидетели в один голос заявили, что именно тебя и видели уже ближе к полуночи. В итоге ты… раздвоилась.

Лила нервно передернула плечами. Конечно, похожих девушек хватает, но и в полиции не полные дураки сидят, смогли бы отличить.

– Как же они поняли, где настоящая я? – снова нахмурилась она.

– Это лучше у господина Верма спроси. – Сирил Кент скептически поджал губы. – Он ссылается на какую-то магию. То ли взгляд не тот, то ли образ нечеткий…

Лила кивнула. Она знала, что прагматик Сирил не верит в «подобную чушь», как он называл все, что нельзя было подкрепить фактами. Но иначе как мистикой объяснить происходящее она тоже не могла.

– Сколько меня еще здесь продержат?

– Как пойдет, – пожал плечами адвокат. – Полиция с тобой свяжется. Надеюсь, что недолго. Если повезет – отпустят уже завтра. Я остановился в «Мариотте», благо это недалеко. Если тебя опять попытаются куда-то тащить – сразу звони мне, я тут же прибуду. Никуда тебя одну не отпущу, пока я тут.

– Спасибо, – улыбнулась Лила. Присутствие старого друга семьи окончательно ее успокоило и вселило уверенность в завтрашнем дне. Они со Стхану точно не дадут ее в обиду, ни реальным бандитам, ни потусторонним. Рано или поздно все неясности разрешатся.

Оставались лишь два вопроса: кто виноват во всех случившихся ужасах и почему целью стала именно она.

Когда Лила вошла в кабинет, хмурый Патель уже ждал ее. Однако он был не один: у противоположной стены, прислонившись и скрестив руки на груди, стоял агент ДКР. Он приветливо улыбнулся девушке, а Анил ограничился вежливым кивком.

Лила тут же ощутила висевшее в воздухе напряжение, ей стало не по себе. Она и так не хотела ехать в участок, хотя знала, что правда на ее стороне. Поэтому застыла на пороге на несколько секунд, пока Сирил Кент, шедший сзади, легонько не подтолкнул ее в спину. Она опустилась на предложенный стул в полном молчании; адвокат последовал ее примеру. Лила была в смятении и совершенно не понимала, почему юрист, напротив, так спокоен.

– Вы хотите сообщить нам что-то новое, господа? – вежливым дежурным тоном спросил Сирил, окинув их насмешливым взглядом.

От девушки не укрылось, как Анил Патель покосился на коллегу. «У него вид, как у ребенка, которому не купили конфеты», – подумала она, чувствуя липкое прикосновение злорадства. Но внешне сохраняла невозмутимость: игра еще не окончена.

– Да, кое-что есть, – наконец заговорил Анил, почему-то стараясь не смотреть на девушку и ее спутника. Голос его тоже изменился: в нем не было прежнего недовольства и грубости, напротив, он звучал ровно, даже приветливо. – Мисс Льюис, следствие подтвердило ваше алиби. Есть показания свидетелей, которые видели вас в баре, а также удалось добыть записи камер. Вас действительно не было в отеле в момент убийства.

На губах детектива мелькнуло что-то похожее на улыбку. Он как будто обрадовался! «Надо же! – сердито подумала Лила. – Он умеет улыбаться?» Девушка вопросительно посмотрела на Девдана Сингха. Тот с невинным видом пожал плечами – мол, ничего не знаю, я тут ни при чем. Однако Лила была уверена, что он приложил руку к ее спасению.

– Я… я же вам говорила, – собравшись духом, проговорила она. Она старалась, чтобы ее голос звучал ровно, хотя он все равно предательски дрожал.

– В любом случае, – с дружелюбной иронией заметил Девдан, перестав подпирать стенку и подходя ближе, – вам совет на будущее: если не хотите влипнуть в неприятности, не пейте в баре в одиночку.

– Приму к сведению, – пробубнила Лила, отводя глаза. От дерзкого взгляда офицера ей стало неловко. – Так вы нашли виновных? – добавила она, набравшись смелости.

– К сожалению, пока нет, – ответил Девдан, не позволяя коллеге вставить слово. – Наша недоработка. Но найдем, не сомневайтесь.

– Подозреваемая сделала все, чтобы стать похожей на вас, мисс Льюис, – и в одежде, и в походке, и в прочих мелочах, – перебил Анил. – Но благодаря вашему личному помощнику…

Офицеры обменялись непримиримыми взглядами. Здесь, как и везде, карьера оказалась важнее здравого смысла.

– Стхану?

– Да, мистеру Верма… Так вот, благодаря ему мы сумели вовремя разобраться. Также у нас появились подвижки в деле о взрыве в заливе.

Лила вздрогнула. Сердце сжалось от воспоминаний о страшном дне. По телу прокатилась волна жара, на лбу выступили капельки пота, а живот свело судорогой. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки.

– Мы будем держать вас в курсе расследования, мисс Льюис, – с ободряющей улыбкой заверил ее Девдан Сингх.

– Вы свободны, мисс Льюис, – добавил Анил Патель. – И… – Он умолк, то ли подбирая слова, то ли борясь с собой, а потом произнес изменившимся голосом: – И примите наши извинения.

Лила открыла рот, но слова застряли в горле. Ее мир вновь перевернулся. Слишком много событий за такое короткое время! Она даже слова адвоката услышала не с первого раза.

– Лила, деточка! – настойчиво повторял Сирил Кент, тряся ее за плечо. – Пора идти. У нас еще дела в посольстве.

– Мы приложим все усилия, чтобы побыстрее раскрыть дело, – пообещал Девдан. – Еще раз примите наши соболезнования.

Лила молчала от удивления и не двигалась с места. Она была бы рада послушаться адвоката, но у нее отнялись ноги. Сирил буквально выволок ее из кабинета. Снаружи она прислонилась к стене, задыхаясь. Ей не хватало воздуха, как в тот страшный день, когда она чуть не утонула, и пришлось рывком расстегнуть воротничок блузки, чтобы сделать вдох.

– Как ты? – раздался над ухом участливый голос адвоката.

– Сейчас приду в себя, дайте мне минуту, – ответила Лила, отдуваясь. – Просто душно.

– У нас на пять назначено оглашение завещания и подписание документов, но если ты плохо себя чувствуешь, я могу отложить…

– Все в порядке, – возразила девушка и заверила: – Мне просто нужно отдохнуть. Пары часов мне хватит. Если что-то будет не так, я позвоню.

– Ну, как знаешь, – с сомнением покачал головой адвокат, но спорить не стал.

Лила медленно шла по коридору, казавшемуся бесконечным. Как будто стены стали резиновыми и растягивались с каждым шагом. Да, справедливость восторжествовала. Да, ее невиновность доказана…. Но стало ли ей легче?

Гнев давно пропал, его место сперва занимала обида, но и она со временем исчезла. Осталась глухая обволакивающая пустота. Мир как будто отодвинулся, и девушку окружила стена холодного, липкого тумана, который норовил забраться под кожу. Несмотря на жару снаружи, Лилу бил озноб.

– Мисс! Мисс! – прорвался сквозь вату чей-то незнакомый голос.

Лила не сразу поняла, что обращаются именно к ней: настолько глубоко ее затянули тяжкие мысли. Она даже не сразу почувствовала, что ей на локоть легла чья-то рука.

– Мисс, с вами все в порядке? – прозвучал повторный, более настойчивый оклик. Девушка вздрогнула и резко обернулась.

– Все нормально, спасибо, – пробормотала она смущенно.

– Пройдемте со мной, пожалуйста, – произнес работник полиции предельно вежливо и спокойно, чтобы не напугать собеседницу еще раз. – Нужно уладить кое-какие формальности.

– Хорошо, – не своим голосом протянула Лила и позволила увлечь себя в лабиринт кабинетов.

Ей сунули папку с документами и буквально впихнули ручку. Девушка машинально чиркала ею по бумаге. В таком состоянии она могла подписать что угодно, вплоть до подробного признания во всех возможных преступлениях. К счастью, в планы офицера это не входило. Он дежурно предложил ей воды, а потом поставил на стол небольшой пакет.

– Полагаю, это теперь принадлежит вам, – произнес он с успокаивающим хладнокровием. Сложно сказать, сочувствовал ли он девушке, потерявшей всю семью и едва не потерявшей еще и свободу, на самом деле. За годы службы он перевидал столько таких вот сироток – как виновных, так и нет, – что просто выполнял свою работу, практически не испытывая эмоций.

Лила удивленно уставилась на пакет, как на экзотическое животное, не решаясь к нему прикоснуться. Она догадывалась, что внутри скрыто нечто, что навеки поставит крест на ее прошлой знакомой жизни.

– Вы свободны, – с легким нажимом сказал офицер, уже начинавший терять терпение.

Да, Лила и сама понимала, что хватит действовать на нервы, поэтому молча сгребла сверток со стола и поднялась. Она не помнила, как кружила по коридорам в поисках выхода, как покинула здание… а опомнилась только во дворе и остановилась, как вкопанная.

– Со мной все в хорошо, – сообщила она как можно увереннее патрульным и поспешила к выходу.

Только в гостинице (благо та располагалась совсем рядом), переступив порог собственного номера, Лила позволила себе выдохнуть. Она автоматически заперла дверь, постояла минуты две, привалившись к ней, а потом кое-как доковыляла до кровати и рухнула на нее. Лишь тогда она поняла, что все еще судорожно прижимает к груди сверток, переданный полицейским.

Первые несколько секунд она удивленно оглядывалась, не понимая, как тут очутилась: последние часа полтора начисто выпали из памяти. Сложно сказать, что с ней стало бы на неспокойных улицах Калькутты, если бы не верный Стхану, тенью следовавший за ней повсюду… Силы небесные, как же она устала!

Лила развязала узелок на пакете и перевернула его вверх ногами. На кровать выпало несколько небольших вещиц: бумажники с картами, права, часы, пара колец и серебряный кулон на длинной витой цепочке с ониксом в виде половинки сердечка. Девушка коснулась бархатистой поверхности камня. Тот был теплым, как будто владелец снял его лишь минуту назад… Вторая рука инстинктивно метнулась к груди – туда, где под рубашкой скрывался его близнец.

К горлу подступил ком. Как же так?! Значит, сестра все эти годы носила кулон не снимая? Глаза защипало, мир поплыл, и сквозь мутную пелену проступили совсем иные картины, выскальзывая из туманов прошлого…

…За окном бушевала сухая буря. Впрочем, такое случалось каждое Рождество в тихом пригороде Аделаиды. Но изнуренные дневным зноем деревья были рады и такому облегчению. Увешанная зелеными венками с красными лентами гостиная сияла и переливалась разноцветными огоньками. В углу красовалась роскошная восьмифутовая живая ель – совсем уж экзотика для этих мест, – но Льюисы могли себе это позволить.

На пушистом ковре, среди шуршащей оберточной бумаги, возились трое детей, собака и котенок. И если последние больше интересовались упаковкой и яркими ленточками, то главные виновники торжества с горящими глазами изучали коробки и пакеты и хвастались друг перед другом «сокровищами».

Маленькая Лилавати теребила в руках крошечную коробочку. Вдруг Ребекке не понравится ее задумка?..

– Что там у тебя? – раздался над самым ухом требовательно-любопытный голос сестры.

Лила помедлила еще немного и раскрыла ладонь. Ребекка схватила коробочку. Открыть с первого раза, правда, не смогла: пальцы дрожали от азартного возбуждения. Но вот наконец удалось сладить с замочком, крышка откинулась… Лила внутренне напряглась.

– Какая прелесть! – прошептала Ребекка, вытягивая за цепочку серебряный чеканный кулон с большим и неровным полупрозрачным камушком посередине.

– Это оникс, – пояснила Лила смущенно. Она заметила вещицу на рынке в одной из старых лавок, когда искала родным подарки, и не смогла глаз отвести от простой на первый взгляд вещицы. – Смотри, у меня такой же, – добавила она, оттянув ворот платья.

Ребекка подняла на нее сияющие глаза.

– Я люблю тебя, малышка, – прошептала она, крепко прижимая к себе младшую сестричку, а потом направилась к зеркалу примерять подарок.

– Я тоже тебя люблю… – протянула Лила, то ли еще в видении, то ли уже наяву.

Картинка смазалась и померкла. Стало трудно дышать от застрявшего в горле комка. Как же счастливы они были тогда! В какой же момент, на каком повороте судьбы они свернули не туда?! Ведь они же были настоящей, любящей семьей!

Лила помнила, что как-то спросила брата, который ввязался в очередную драку, защищая сестренку от мальчишек-задир, зачем он это делает. А доставалось ей нередко: самая маленькая и тихая в классе, смуглая, черноглазая, к тому же – отличница. Майкл, небрежно одергивая помятую рубашку и осматривая рваный рукав, просто сказал: «Потому что ты – моя сестра. Мы – семья и всегда будем друг за друга горой». Что заставило любовь превратиться в ненависть? Неужели дело только в деньгах?

Лила сгребла вещи сестры и брата, сжав кулаки так, что острые грани часов и кулона впились в кожу, но боли не почувствовала. Почему? За что?! Это несправедливо!

Горечь сменилась яростью. Лила колотила кулаками по покрывалу, вымещая на нем все накопившиеся за последние несколько дней эмоции, пока не выдохлась и не затихла. И в тот же миг ее объял ужас. Ведь она теперь одна-одинешенька в этом огромном и совсем не дружелюбном мире! Больше никто ее не обнимет, не утешит, не порадуется успехам и не погорюет над разбитой коленкой… даже ненавидеть ее больше некому! А потом обиду вместе со злостью поглотила жуткая пустота. И нечем было ее заполнить…

Матрас мягко спружинил: кто-то присел на кровать рядом. Чья-то рука легла на ее взъерошенный затылок, скользнула вниз по волосам, успокаивая. Сердце дрогнуло: на какое-то летящее мгновение девушке показалось, что вернулся отец.

– Лила… – голос был родной, но не отцовский, чуда не свершилось. – Лила, приехал Сирил. Сказать, чтобы заглянул позже?

Девушка оторвала заплаканное лицо от покрывала. Ее испуганный взгляд затравленного зверька встретился с добрыми и спокойными глазами телохранителя.

Стхану ласково улыбался. В его зрачках – или почудилось? – блеснули таинственные огоньки. Сейчас он напоминал сошедшее в мир людей божество. Видимо, так на них всех подействовала Калькутта, где буквально каждый дюйм был напитан мистикой.

Лила несколько мгновений смотрела на мужчину в упор, а потом уткнулась лбом ему в плечо и замерла. Тот приобнял девушку, продолжая ласково гладить по волосам, забирая себе ее тоску и наполняя покоем.

Спустя минут пять Лила перестала дрожать.

– Ну, вот и славно, – с улыбкой шепнул мужчина, осторожно укладывая девушку на подушку и накрывая пледом, а потом поднялся: – Пойду попрошу господина Кента зайти позже…

– Постой! – Лила вцепилась в его запястье. Она самой себе сейчас напоминала утопающую, хватавшуюся за спасательный круг. И если она соскользнет – погибнет неминуемо.

Однако телохранитель мягко, но решительно высвободился. Он будто догадывался, что может произойти дальше, и всеми силами старался этот момент оттянуть.

– Отдыхай, – ласково напутствовал он. – Поговорим вечером. Если что-то будет нужно – зови, я рядом.

Лила плохо помнила, как провела остаток дня. Вечером заехал Сирил Кент; на оглашение и подписание бумаг ушло от силы полчаса, после чего адвокат откланялся, полностью препоручив девушку Стхану. Лила действовала машинально, слушала вполуха, пребывая в прострации.

Идти никуда не хотелось, как и ни с кем говорить. Лила вернулась в номер. Все звонки, кроме тех, что от телохранителя, она сбрасывала, на сообщения вежливо отвечала, что занята. Да и их было мало: лишь ближе к вечеру пришло два от новых знакомых полицейских, интересовавшихся ее здоровьем и сообщавших, что хороших новостей пока нет, но они, кажется, напали на след. При этом каждый из них явно старался отметить собственные заслуги, что вызывало у девушки усмешку пополам с раздражением.

Стхану молчал о том, что раскопал по ее делу, – лишь сухо сообщил, что нашел приятеля Майкла, по совместительству – такого же лудомана-неудачника, связанного с бандитскими кругами. Именно он и стал исполнителем в деле о покушении на Лилу и отца. Парень оказался наркоманом и ради легких денег был готов на все. При попытке вскрыть машину Сирила Кента он и был пойман телохранителем Льюисов: выследить глупца труда не составляло. Стхану даже не стал его допрашивать: тот сам был готов сознаться, наивно полагая, что получит награду. И он ее получил: мужчина сдал его лично Анилу Пателю. Детектив был раздосадован, что за его работу берутся гражданские лица, но все же нашел слова благодарности.

Похоже, в истории со взрывом наступила ясность, хотя информацию стоило проверить. Видимо, Майкл Льюис оказался более недалеким, чем все подозревали, либо пребывал на последней грани отчаяния, отчего решил довериться такому идиоту… Но кто убил его самого? Едва ли бандиты-кредиторы. Какой им резон избавляться от парня, пока тот не вступил в наследство? С мертвого денег не получишь, тем более, если у него ни цента в кармане. И одно дело – взрывчатку подложить, а совсем другое – устроить кровавую бойню. Могли бы просто пырнуть ножом в переулке… Опять же, чтобы продумать и организовать такую сложную комбинацию, нужно было обладать и умом, и хитростью. Нет… Тут работали профессионалы, это было ясно как день. Но в чем их резон? И кому еще успели насолить молодые Льюисы?

Чем дальше размышляла Лила, тем больше запутывалась. Девушка старательно вспоминала лекции и книги о необычных «безмотивных» преступлениях, и по ее выкладкам получалось, что виной всему или маньяк, или, скорее, религиозная секта, которых в Западной Бенгалии (да и во всей Индии), к сожалению, с избытком. Официальный запрет на кровавые жертвоприношения соблюдали далеко не все…

Здравый смысл и инстинкт самосохранения подсказывали, что нужно бежать – как можно быстрее и дальше. Однако интуиция твердила обратное: ей не скрыться. Неведомый враг, чьей мишенью она стала, найдет ее везде. Хищнику нельзя показывать спину, значит, она должна остаться, чтобы встретить врага лицом к лицу во всеоружии.

«Почему бы тебе не договориться с теми полицейскими? – услужливо подсказал внутренний голос. – Вы ведь коллеги. Да, они были неправы и вели себя не слишком вежливо… Но извинились же! Они признали свои ошибки и теперь землю роют, чтобы тебе помочь. Так что же ты на них до сих пор дуешься?»

Лила чуть было не заспорила сама с собой, что новые знакомые зациклились на разборках друг с дружкой и ничего не видят дальше своего носа, но вовремя остановилась. Хватит потакать собственным эмоциям. Прежде всего, надо решить, в чем ее цель, – и двигаться к ней.

Девдан положил трубку и задумался, потом и вовсе перевел телефон в беззвучный режим: нечего всем кому не лень его беспокоить. Разговор с деловым партнером выдался короткий, но не особо приятный. Они, конечно, не ругались, но мужчине казалось, что собеседник пытается его контролировать. И все же без такого союзника ему было не обойтись, по крайней мере поначалу.

Когда этот холеный богач-кшатрий заявился к нему в кабинет как к себе домой, представившись давним компаньоном отца, Девдан сразу ощутил исходящую от него угрозу. Впрочем, никто не заставлял их водить дружбу. Они – партнеры. И точка.

В те дни Девдан скучал без дела в Нью-Дели. Интересных расследований (а за другие он бы не взялся) в то время не предвиделось, как и повышения по службе, а перекладывать бумажки, пока сотрудники рангом пониже трудятся в поту, было не для него. Слишком скучно. Слишком банально.

Когда в новостях мелькнул репортаж о взрыве яхты какого-то миллионера у берегов Западной Бенгалии, офицер даже не обратил на него внимания. Далеко, да и едва ли позовут разбираться с проблемами иностранцев: у них, в конце концов, есть своя посольская служба… Хотя дело обещало быть любопытным. Возможно, именно этого шанса он ждал. Если суметь его раскрутить, это бы стало венцом карьеры!

И именно в тот момент, когда Девдан наслаждался мечтами, гость из прошлого появился на пороге. Мужчина смутно его помнил, но в силу положения в обществе встречал на своем пути такое количество людей – родственников, друзей, их друзей, – что давно перестал запомнить лица и имена тех, с кем не общался регулярно. Раз говорит, что он – партнер отца, значит, так и есть. С чего ему врать?

«Я знаю, что ты ищешь интересное дела. Почему бы тебе не курировать расследование взрыва в заливе от ДКР? Ведь ты – один из лучших специалистов…»

Скажи льстивый голос «самый лучший», Девдан не стал бы слушать дальше, а вежливо попрощался. Те, кто льет слишком много меда, как правило, лгут. Но здесь была чистая правда. Что ж, он выслушает гостя. Офицер был уверен, что тот завел разговор не просто так. У него явно свои интересы.

«Почему именно я? – нельзя сразу сдаваться, пока не узнал, чего от тебя хотят, да и цену себе надо знать. – Они могут выбрать кого-нибудь из Бенгалии».

«Нет такого вопроса, который нельзя решить с помощью ума и связей. Впрочем, если тебе неинтересно или ты занят чем-то другим…»

Градус подозрительности рос вместе с любопытством и азартом. Девдан разрывался между стремлением получить желаемое и опасением, что его пытаются использовать.

«Насколько я знаю, следствие ведет Патель. Один из местных умников. Очень въедливый и славный тем, что не допускает проколов. В управлении ходят слухи, что местная полиция давно заткнула за пояс карьеристов из Нью-Дели, которые только протирают штаны в кабинетах. Говорят даже о переводе Пателя в ДКР, если он раскроет дело…»

«Ах, этот…»

Девдан недолюбливал бенгальского следователя, и было за что. Им приходилось пересекаться по службе. Патель был замкнут, плохо сходился с людьми, из-за чего регулярно пролетал мимо премий и повышения. Зато отличался упертостью и маниакальной скрупулезностью. Если этот потомок тигра и бульдога вцеплялся в дело, то доводил его до конца. Несколько раз он увел удачные расследования буквально из-под носа Девдана, причем только потому, что оказывался на месте первым. Несколько лет между двумя «раджами расследований» шла негласная борьба. Пока что лидировал Патель. Хотел ли Девдан реванша? Конечно да! А теперь подвернулось «звездное» дело. Это был шанс не только вернуть себе титул победителя, но и утереть нос провинциальному выскочке.

Но все же Девдан не спешил. Все слишком уж удачно складывалось. Какой интерес у старого знакомого семьи?

«Понимаю. Но почему вы так стремитесь спасти мою карьеру?»

«Видишь ли, друг мой, дело совсем не простое. В нем замешана дочь одного очень влиятельного иностранца, с которым мы когда-то вели дела. И по слухам, там не все чисто. Патель склонен рубить сплеча, а ты – разбираться в мелочах. Уверен, что именно ты сможешь выяснить, кто на самом деле виновен. А я буду знать, стоит ли вести дела с Льюисами дальше…»

Значит, дело в бизнесе! Он так и думал. Старый знакомый позарился на лакомый кусок или опасается за свой собственный кошелек.

«Вы считаете, что дочь вашего партнера так опасна?»

«Возможно, хотя не уверен. Однако она умна, и у нее явно есть интерес, который хотелось бы просчитать заранее… Если ты присмотришь за девушкой, поможешь и ей, и мне. А я мог бы помочь тебе с назначением…»

Искушение было слишком сильным. Девдан ограничился уклончивым «мне надо подумать», но уже в тот момент знал, что согласится. Сообщать покровителю информацию о людях, не разглашая подробностей о ходе расследования, и при этом получить еще один источник информации и помощи – хороший обмен. Он ведь никого не обманывает, а просто блюдет свои интересы… Сингх был почти уверен, что гость не сообщил всей информации, но ведь и он сам не был до конца откровенен…

Мужчина подошел к окну и, отодвинув занавеску, устремил взгляд в вечерние сумерки. Он не понимал, за что так ненавидит Пателя. Возможно, дело действительно в уязвленном самолюбии. Но эта девушка, Лилавати… К ней он не испытывал дурных чувств. Впрочем, и привязанности тоже. Она, безусловно, сильная (еще бы, столько пережить и сохранить рассудок!) и храбрая, но для него – не более чем знакомая. Девдан не собирался ей вредить, но если их дороги разойдутся… Что ж, он подумает об этом завтра. А пока нужно прикинуть, как завоевать ее доверие. Нутром он чувствовал, что такими союзниками лучше не пренебрегать.

Лила сидела в кафе и нервно размешивала остывший чай масала, рисковавший в любой момент превратиться от ее настойчивых движений в кусок чайного масла. Она привыкла начинать утро с чашки эспрессо, но местному варианту этого напитка больше подходило название «отвратительная бурда». Поэтому обходилась бесконечными порциями чая: надо было чем-то сдобрить непривычно острый завтрак и немного прочистить мозги.

Накануне ночью ей снова явился во сне погибший отец. Это случилась не в первый раз, и видения были такими яркими, что поначалу девушка думала, что это и есть реальность, а то, что с ней произошло, – обычный кошмар. Однако, пробудившись, она всегда сразу понимала, что ошибалась.

На сей раз все было иначе. Если прежде во снах они гуляли по берегу океана, беседовали, просто проводили время вместе дома, в Австралии, то сейчас призрак пытался ей что-то сказать. Фразы, как и в любом сне, были туманными, расплывчатыми, и даже если удавалось их вспомнить наутро, не поддавались логике. Девушке удалось разобрать, что он просит ее о помощи и снисхождении, причем не для себя, а для тех, о ком больше некому позаботиться. Говорил отдать им последние почести и не обрекать на вечные страдания во тьме. Версий, о чем и о ком он мог говорить, было несколько, но ни одна пока не набрала достаточно аргументов, чтобы стать основной. Не о сводной же родне шла речь! Или все-таки о ней?..

Девушка охотно взялась за распутывание дела, но на самом деле не слишком хорошо представляла, как действовать дальше. Ею руководили эмоции – жажда справедливости (или отмщения?) и желание доказать надменному и угрюмому инспектору-зануде, что у них, в Австралии, ничуть не хуже умеют раскрывать запутанные преступления. Стхану явно ее намерения не одобрял, но мнение свое держал при себе и лишь следил за тем, чтобы подопечная не наломала дров и не влипла в неприятности.

Ложка звонко стучала о стенки чашки. С чего же начать? Может, спросить совета у коллег? Не все же они – чопорные недотроги?

Налетевший ветерок принес аромат горящих сандаловых палочек и жасмина; вдалеке, почти на границе слуха, зазвучало многоголосое пение… Может, сходить в местный храм? В силу профессии особой религиозностью Лилавати не отличалась, но в Индии все вели себя иначе, даже полицейские эксперты. К тому же там можно встретить мудреца-брахмана[12] и спросить совета. Подсказать они ей, конечно, не подскажут, но вдруг на мысль натолкнут?

Пение стало громче, а аромат – сильнее. Скорее всего, процессия двигалась по соседней улице и постепенно приближалась. Лила улыбнулась сама себе. Раз уж само мироздание ей намекает, не стоит упускать возможность.

Будто в подтверждение ее мыслей рядом прошуршали шаги, скрипнул отодвигаемый стул, и кто-то вежливо кашлянул, привлекая внимание. Лила подняла голову. Перед ней стоял Девдан Сингх с пухлой папкой под мышкой и довольным видом. Впрочем, насколько успела убедиться девушка, он часто выглядел как кот, нализавшийся сливок. Агент ДКР был как всегда безупречно одет, несмотря на жару, и, хотя явно пришел пешком, даже не запылился. Лила в глубине души ему позавидовала. Сама она уже давно подумывала сменить европейский деловой костюм на сари или другое местное платье, больше подходящее для прогулок в здешнем климате.

– Доброе утро! Клерк в отеле сказал, что ты спросила, где можно хорошо позавтракать, и тебе посоветовали это местечко. – Девдан лучезарно улыбнулся и кивнул на стол. – Не занято?

Лила выдавила ответную улыбку и мотнула головой. Мужчина сел напротив, хлопнув ношей по столешнице и загадочно сверкнув глазами. Девушка вопросительно нахмурилась. Новый знакомый выдержал театральную паузу, сделав вид, что изучает меню. Лишь когда градус интриги достиг пика и собеседница начала нетерпеливо ерзать, кивнул на папку.

– Я тут кое-что собрал для тебя, – произнес он с наигранным безразличием. – По твоему делу. Знаешь, – Девдан потер пальцем переносицу, – ты была права: оно совсем не такое простое. И, похоже, ниточки тянутся издалека. Погляди, когда будет время.

Лила покосилась на собеседника со смесью благодарности и подозрительности. Зачем он ей все-таки помогает?

– Мне же нет смысла спрашивать, как и где ты это раздобыл?

– Тут нет секрета. Просто хорошие связи в полезных учреждениях, – обезоруживающе улыбнулся Девдан, разводя руками. – Со временем и ты такими же обрастешь. Ума и терпения у тебя хватит. Главное, чтобы хватило еще и осторожности.

Лила усмехнулась. Новый знакомый умел вести разговор так, чтобы привлечь всех вокруг в союзники. Или хотя бы не оставить равнодушным. Их и этому в академии учат?

– В любом случае не заиграйся. – Он шутливо погрозил пальцем. – Мне нужно будет вернуть документы в архив, пока начальство моих связей не начало ругаться.

Девушка вопросительно изогнула бровь. Даже так? Этот столичный франт ей все больше нравился. За лощеным фасадом скрывался яркий ум, хитрость и дерзость – такая же, как у нее самой. Хотя было в нем что-то интригующее, но пугающее – такое, от которого мурашки по всему телу. Подобных людей с широкими улыбками и четким пониманием своих целей ее всегда учили сторониться. Они верны в первую очередь себе, а значит, придется всегда быть начеку. А еще лучше – выяснить, что они замышляют, чтобы быть хоть на полшага впереди.

– Позволь спросить, – Лила подалась вперед, на всякий случай притянув папку к себе, и пристально посмотрела собеседнику в глаза, – почему ты обо мне так заботишься?

– Потому что верю тебе, – пожал плечами Девдан, а потом подмигнул. В его зрачках блеснули озорные искорки. – И потом, мы же хотим поставить на место здешнего зазнайку?

Ах, вон в чем дело!.. Если бы собеседник сказал «ты» вместо «мы», она бы засомневалась. А так его резоны более чем понятны: упрямец Анил Патель, похоже, – угроза его блестящей карьере, как верно и обратное. Оба хотят раскрутить дело вперед конкурента, оба не готовы уступать, а вот ее, Лилу, они соперницей не считают. Значит, при грамотном подходе можно заручиться поддержкой обоих, хотя это будет непросто (по крайней мере с Пателем).

– Ты так его ненавидишь? – на всякий случай осторожно предположила девушка.

– Почему сразу ненавижу? – фыркнул Девдан, хотя по его тону было заметно, что «коллега» явно успел ему основательно досадить. – Просто он слишком много о себе мнит.

Мужчина скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не желает обсуждать скользкую тему дальше, и Лила увела беседу в сторону.

– А сам ты что думаешь? – поинтересовалась она, покосившись на папку.

– Кое-что, – уклончиво отозвался офицер. – Только давай обсудим это не здесь.

Лила согласно кивнула: шумное кафе не подходило для серьезных разговоров.

– Тогда, может, встретимся в лобби сегодня вечером? – предложила она. – После пяти там обычно пусто, а даже если нет – оно просторное, можно найти местечко вдали от посторонних ушей. В крайнем случае я попрошу Стхану помочь.

– А, твой бдительный страж! – уважительно протянул мужчина. – Если он меня к тебе подпустит, – усмехнулся он и добавил: – Что ж, я не против. Тогда приятного аппетита и чтения. И до вечера. – Он отлично понимал, когда стоит откланяться, – еще одно незаменимое качество.

Лила какое-то время рассеянно следила за тем, как он лавирует между столиков в направлении шумной улицы, где располагался рынок, а потом вытащила телефон и не глядя набрала номер.

– Слушаю, – раздался в трубке успокаивающий знакомый голос. – Я рядом. Чем тебе помочь?

– Э-э… ничем особенным… – замялась девушка. – У меня все в порядке, но… Я хотела бы заглянуть в один из местных храмов… хм… В какой посоветуешь?

Лила скорее ощутила, чем услышала, как на том конце линии прозвучала усмешка.

– Смотря что ты ищешь, – пояснил Стхану. – Какой у тебя вопрос?

– Ну… – Лила снова задумалась, машинально накручивая на палец цепочку с кулоном сестры (теперь обе его половинки висели рядом). – Мне нужен совет кого-нибудь мудрого. Слишком много сомнений и… Стхану, – призналась она наконец, – я запуталась. Я не могу двигаться дальше, потому что не знаю куда. А еще сны эти ужасные…

Она сбилась и умолкла. И снова почувствовала, что телохранитель ободряюще улыбается, хотя никак не могла сейчас его увидеть.

– Что ж, – произнес он после паузы, – раз тебе надо успокоиться и разобраться в себе – тогда тебе в храм Шивы.

– Проводишь? – воодушевилась Лила.

– Конечно, жди. Я за тобой зайду. Только одна не ходи никуда, кроме отеля, а не то заблудишься, – заботливо напутствовал Стхану, прежде чем повесить трубку.

– Вот еще! И не собиралась даже! – фыркнула Лила. Ее раздражало, что с ней обращаются как с ребенком. Хотя в некотором смысле телохранитель был прав: она в чужом городе, где только начала осваиваться, среди людей с совершенно иным взглядом на жизнь. То, что для нее дико, им может показаться нормой. А уж заплутать в местной толчее – вообще раз плюнуть. И все же, несмотря на многочисленные но, девушка не чувствовала себя здесь чужой, пусть и не бывала в Индии с младенчества и абсолютно ничего не помнила. Нечто глубоко внутри – какая-то незримая, но очень прочная нить – накрепко связывало ее с этой загадочной страной. Ее преследовало дежавю, казалось, будто она провела здесь сотни и даже тысячи лет, а потом отлучилась ненадолго. И теперь блудная дочь возвратилась под отчий (или материнский?) кров. Просто удивительная магия места!

Лила схватила папку, залпом допила давно остывший, покрывшийся масляной пленкой напиток и встала из-за стола. В конце концов, Стхану виднее. К Шиве – значит, к Шиве.

В храме было тенисто и прохладно. Густой аромат благовоний был не удушливым, а пьянящим и эффективно маскировал запах огромной толпы, втекающей и вытекающей через открытые двери. Служители в шафрановых одеяниях и с красно-белыми узорами на лбу в виде трех волнистых линий с точкой по центру воздавали хвалу Махадеву[13], щедро поливая молоком шивалингамы – символы бога. Подносы со свечами описывали круги, трепетали лепестки гирлянд. Статуя сидящего божества возвышалась над шевелящимся разноцветным морем, как скала. «Ом Намах Шивайя!»[14] – витало в плотном воздухе.

Лила в сопровождении Стхану осторожно пробиралась через пеструю толпу прихожан, прижимая к груди коробку с подношениями – молоком, медом, кхиром[15] и листьями бильвы. Она не особенно понимала, что и как нужно делать, поэтому глазела по сторонам и старалась повторять за окружающими. Получалось несколько неуклюже. Девушка ожидала косых взглядов и осуждающих шепотков, когда сбивалась или что-то делала не совсем так, но их не последовало: прихожанам было не до нее, а служители и подавно были поглощены медитацией и ритуалами.

Лила возложила свои дары на шивалингам, как ей шепотом подсказал на ухо Стхану и как поступали прочие прихожане, тихо повторила мантру, сложив ладони перед лицом и поклонившись, и стала ждать. Конечно, она не рассчитывала, что просветление свалится на нее из ниоткуда, но медитативное пение брахманов могло ввести в нужное состояние и помочь собрать разбредавшиеся мысли. Не помогло: те все равно скакали в мозгу, как взбесившиеся кенгуру, а нервы напоминали взведенную пружину. Лила с некоторой завистью покосилась на умиротворенные лица людей вокруг. Как это у них получается?

– Вижу, ты ищешь помощи Махадэва, дитя? – послышался рядом добрый успокаивающий басок. Лила обернулась – резче, чем собиралась, хотя и никого не напугала: рядом с ней стоял невысокий полноватый мужчина в шафрановых одеждах, с браслетами из рудракши[16] на запястьях и знаком божества на лбу. Брахман. Понятно, почему Стхану не забеспокоился.

Лила быстро закивала: язык присох к небу от неожиданности и удивления. Мудрец снова улыбнулся, ласково и по-отечески, и продолжил:

– В твоей душе смятение, а оно застилает взор, как туман – горную тропку. Чтобы идти по ней дальше, нужно, чтобы туман рассеялся. – Мудрец понимающе кивнул в ответ на потерянный взгляд девушки. – Чем больше ты набираешь камней в суму, тем тяжелее тебе идти, – продолжал он. – Оставь те, что отслужили свое. Тогда ты сможешь набрать новых. Иначе или сума порвется, или ты упадешь под ее весом.

Лила смотрела на собеседника во все глаза.

– Я не совсем понимаю, мудрый… – протянула она. – Я могу лишь догадываться, но не уверена, что эти догадки верны…

– Чтобы двигаться в будущее, нужно принять свое прошлое и его последствия, какими бы они ни были, и отпустить его. В отрешении нет зла, в нем ты обретешь покой и ясность мыслей. Отрешение – не забвение, но осознание и согласие с самой собой и с миром.

Лила сложила ладони, бросив на собеседника умоляющий взгляд.

– Мудрый, мне нужен совет. Я совсем запуталась: в себе, в своих снах, в происходящем. Я не могу… не могу себе простить то, что случилось. Я потеряла родных и…

Девушка запнулась и умолкла. Они вдруг осознала, что за последнее время вообще разучилась прощать. Она настолько погрузилась в стремление к справедливости и мести, что забыла обо всем остальном. Может, именно поэтому она до сих пор не нашла общий язык с теми, кто делает одно с ней дело? Перед внутренним взором вновь всплыла смутная картинка из кошмарных видений, мучивших ее ночами.

– Уход близких вызывает страдания. – Собеседник в жесте поддержки положил ладонь ей на запястье. Девушка молча закивала, борясь с подступившим к горлу липким комком. – Да-да, и гнев. И чувство вины. Эти сильные эмоции и застилают тебе путь.

– Но как же быть?! – возмутилась Лила так громко, что даже погруженные в себя посетители начали удивленно и сердито оборачиваться. – Не могу же я просто забыть о своей семье!

– О семье забывать нельзя, – покачал головой брахман. Его умиротворяющий голос мгновенно охладил пыл девушки. – Да и не получится. Но надо примириться с расставанием. Мы все прощаемся и встречаемся бесчисленное число раз, в разных лицах – таков закон дхармы. Даже дэвы и дэви ему подвластны. И если будешь следовать ему – вы сможете встретиться.

– Но как? – изумилась девушка, из вежливости понизив голос.

Собеседник посмотрел на нее как на ребенка, которому приходится объяснять простые истины, но не осуждающе, а ободряюще.

– Души наших близких смотрят глазами наших потомков. Когда мы указываем им путь из царства Ямы в мир манавов[17]… – И добавил с улыбкой: – Самые несчастные те, о ком некому вспомнить и позаботиться. – Он вежливо, но настойчиво подтолкнул гостью к статуе. – Попроси совета у Махадэва.

Девушка бросила растерянный взгляд на Стхану. Телохранитель одобрительно улыбнулся и кивнул. В его глазах вновь блеснули таинственные огоньки.

Лила повернулась к статуе. Шива восседал в позе йога с закрытыми глазами и умиротворенной улыбкой на губах. Ей стало не по себе: казалось, что божество наблюдает за ними из-под опущенных век.

Служитель запел мантру и приступил к ритуалу яджны[18], а девушка сложила ладони перед лицом и закрыла глаза.

– Великий Шива, – зашептала она, набравшись смелости, – направь меня, укажи, как найти покой для моей души и душ моих близких…

Запах благовоний ударил в ноздри, так что голову слегка повело. Внезапно сделалось холодно, ее пробрал до костей ледяной ветер. Потом появилось ощущение парения, почва будто ушла из-под ног, а сама девушка зависла в пространстве. Было темно и даже страшновато.

«Покой всегда с нами, люди сами выбирают путь суеты. Отринь ее – и обретешь его. Отречение от сильных эмоций – путь к постижению внутренней силы», – громоподобно прозвучало в ушах, отчего голова загудела, как колокол.

Лила так удивилась, что едва не вывалилась из медитативного состояния, утратив связь с мистическим миром. Общение с божественными сущностями, тем более без сложной подготовки – занятие не из простых. Хорошо, что она успела взять себя в руки и снова сосредоточиться.

«Я стараюсь, но у меня не получается. Видимо, стараюсь плохо, – призналась девушка. – Мысли о расплате мучают меня… Но… я больше не уверена, что месть принесет облегчение. Ведь в гибели семьи есть». и моя вина. И я не успокоюсь, пока во всем не разберусь.»

Голос из ниоткуда снова ответил:

«Ты не избудешь боли прошлого, не заглянув в будущее. То, что было, – то есть. Ты можешь изменить лишь то, что будет. И смерть, и рождение несут боль. Чтобы иссушить следы прошлого, нужно подарить кому-то радость грядущего».

«Наставь меня, о великий! Я не понимаю…» – только и успела подумать Лила, тут же устыдившись собственной недалекости, как прямо у нее под ногами разверзлась бездна. Однако она не упала, а продолжала парить в пустоте над ней.

Прямо над пропастью раскинуло толстые узловатые ветви гигантское древо. Ствола не было видно; казалось, что его крона тянется из ниоткуда в никуда, а с ветвей свисали… сперва девушке показалось, что это причудливые плоды, но те раскачивались и шевелились. Летучие мыши?.. Лила пригляделась и ахнула: то были маленькие фигурки нагих людей, привязанные за ноги. Их было великое множество. Иногда одна или две отрывались и улетали – то вверх, скрываясь за ветвями, а то и вниз, с дикими воплями ужаса, которые пробирали до мурашек. Остальные фигурки мотались туда-сюда, размахивая тонкими руками и причитая: «Забери нас! Выведи нас!»

От этого жуткого воя хотелось заткнуть уши, но даже шевельнуться не получалось. Лила уже догадалась, кто предстал ее взору – питары, души умерших! Она читала про них в мифологической поэме, когда изучала хинди в университете. Но как она может помочь им? А тем более решить, кому уйти, а кому – остаться?

Вой несчастных стал тише, зато совсем рядом послышался плеск и потянуло таким зловонием, что Лила чуть не задохнулась. Девушка оглянулась и в отвращении отскочила: у ее ног плескался мощный поток нечистот. Он был таким широким, что другой край едва виднелся, а с берега на берег переправлялись нагие или завернутые в саван человечки. Одни путешествовали на редких лодках, похожих на половинки фисташек, другие – держась за хвосты белых коров, которые неведомым образом ухитрялись не испачкаться. А некоторые странники погружались в зловонные воды целиком. Их тащили крюками, будто рыбу, жуткие существа с выпученными глазами, оскаленными пастями и высунутыми красными языками. Лила содрогнулась.

«Так бывает со всеми забытыми и неприкаянными, – вновь зазвучал в ушах голос. – Избавь от страданий тех, о ком некому позаботиться по праву крови. Передай добро спасения, что было подарено тебе, – и ты исцелишь свою боль!»

Лила открыла было рот для следующего вопроса, но тут же закрыла. Третий раз за последние сутки она слышала эту фразу: «Позаботься о тех, о ком некому позаботиться». Сперва это сказал отец во сне, потом – мудрец в храме, и вот, наконец, – сам Шива. Конечно, она могла сама себе все это навоображать, но странно было бы придумать то, о чем ни разу не слышала и нигде не видела прежде…

«Благодарю тебя, о Великий! Кажется, я поняла…» – успела подумать Лила, прежде чем видение померкло, а она сама, выпав из медитативного состояния, осознала, что все еще стоит посреди шумной толпы в храме. Девушка почувствовала на себе одобрительный взгляд мудреца и благодарно ему поклонилась.

– Чем я еще могу послужить? – спросил тот, зачем-то обменявшись взглядами со Стхану.

– Я… мне… – замялась девушка, в нерешительности кусая губы. На нее отчего-то вновь накатил приступ робости. Она покосилась на телохранителя, потом – на статую Шивы, и ей почудилось, что божество одобрительно ей улыбается.

– Мне нужна помощь в проведении погребального обряда, – наконец выговорила она. – Я не знаю, что нужно делать. К тому же… – Она запнулась и произнесла тихим шепотом, будто поверяла самую страшную свою тайну: – Эти люди мне не родственники по крови…

– Это не беда, – успокоил ее брахман. – Главное, что ты их любишь и хочешь почтить. И облегчить путь в царстве Ямы. Обряд можно провести даже без тела, – пояснил он, будто прочитав ее мысли. – Достаточно вещей и образа. Я помогу тебе в благом деле, позову чандалу[19] и все расскажу. Нужны будут подношения богам и брахманам, продукты для яджны. Думаю, твой спутник, дэви, – служитель снова уважительно кивнул Стхану, – тебе поможет и направит. Я сообщу, когда возможно будет провести ритуал. Разумеется, чем скорее – тем лучше, – добавил он, опережая следующий вопрос собеседницы, – нельзя оставлять питаров томиться в ожидании и превращаться в веталов или пишачи[20]… И еще, – произнес он после некоторой паузы, – будет лучше, если с тобой придут те, кому ты доверяешь и кто тебе хорошо знаком. Несколько человек.

Лила задумалась. Кого позвать? Сирил уже далеко, улаживает дела и не успеет приехать. К тому же он скептически относится к местным верованиям. Но здесь у нее нет друзей, кроме Стхану. Разве что… нет, немыслимо. Лила замотала головой. Патель и Сингх не входили в близкий круг, она вообще их едва знала. Как же можно позвать их на такую личную церемонию?

Девушка бросила короткий взгляд на статую Шивы, как будто та хранила подсказку. С другой стороны, почему бы и нет? Может, участие в ритуале поможет им найти общий язык и наконец сосредоточиться на общем деле? В любом случае лучше спросить. Лила опять низко поклонилась божеству и не заметила одобрительный взгляд телохранителя, словно тот услышал ее мысли.