Бенгальский залив.

Недалеко от Халдии, Западная Бенгалия

Из шума выплыли голоса. Одни спрашивали о чем-то, другие с кем-то спорили. Трясло. Громко тарахтел мотор, сильно пахло бензином. Сознание то просыпалось, то затухало. Чудились слова на незнакомом языке, но девушка на удивление легко понимала смысл. Говорили о ней, о каком-то взрыве, о полиции… Мысли путались, и она не могла точно сказать, где заканчивается сон и начинается явь.

Единственное, что врезалось в память четкой картинкой – лицо старого механика, сикха[7], настолько изрезанное морщинами, что, казалось, на нем нет ни дюйма ровной кожи. Тот удивленно смотрел на нее и бормотал на своем наречии: «Моя дхарма исполнена. Дэви избавила меня от колеса сансары». Офицеры на борту – судя по их форме, патрульные – посмеивались над стариком и говорили, что, видимо, он впервые видит богатую женщину, вот и считает ее богиней. Лила не понимала, что механик имеет в виду, но те слова не шли у нее из головы. Особенно после того, как он коснулся ее одежды и попросил благословения. Лила не стала его разочаровывать и пожелала всего хорошего в благодарность за спасение, прежде чем в очередной раз потерять сознание, а старик после этого пребывал на седьмом небе от счастья.

Мир разделился на до и после, а между этими половинками пролегла жирная черная черта, которая ширилась и превращалась в бездонную пропасть. Сознание по-прежнему затуманивалось, просветления сменялись периодами забытья. Постепенно возвращались воспоминания, а вместе с ними приходила боль. Не физическая: тело не так уж пострадало (только синяки и ссадины). Эта боль была мучительнее, и, что страшнее, ее было не заглушить никакими средствами. Травмы можно залечить, кости – срастить, а вот душевные раны остаются с нами навсегда, и шрамы от них со временем не стираются.

Калькутта. Западная Бенгалия

По словам врачей, к Лиле уже пытались пробиться полицейские, но их не пустили. Психическое состояние пациентки было слишком нестабильно: пришлось прибегнуть к успокоительному. Она то плакала, то впадала в ступор, то вообще теряла связь с реальностью: бредила об огне и темной бездне.

Позже врачи сообщили Лиле, что приходил Стхану Верма и сотрудник посольства, но беспокоить ее не решились. Просили передать пожелания скорейшего выздоровления и сообщить, когда будут разрешены посещения. Это немного успокоило девушку: раз Стхану здесь, значит, все будет хорошо… Но вместе с возвращением в реальность снова пришла боль. Врачи ничего не говорили прямо и уходили от вопросов об отце. Лила словно знала, что она его больше не увидит. Ну почему она не рассказала отцу о своих предчувствиях? Почему не предложила перенести поездку?

Чувство вины не отпускало, как и страх перед будущим. Если раньше все было ясно: дом, семья, любимое дело, – то сейчас привычный быт отодвинулся на второй план. Девушке казалось, что кто-то незримый наблюдает за ней. Но желает он ей блага или зла – понять пока не могла.

На другом конце огромного шумного города похожие мысли одолевали еще одного человека. Анил Патель, один из лучших детективов полицейского управления Западной Бенгалии, уже в третий раз изучал скудные данные по делу о взрыве яхты. Информации было чертовски мало, и дело, скорее всего, попало бы в архив нераскрытым. Но его спихнули единственному человеку, у которого были хоть какие-то шансы его раскрутить… или сдаться и распрощаться с титулом «стопроцентная эффективность». Впрочем, второй исход Анил даже не рассматривал. Он не привык отступать и всегда доводил дело до суда, причем с неопровержимыми доказательствами; за это его ненавидели и уважали и местное преступное сообщество, и начальство, и сослуживцы.

Однако взявшись за новое расследование, Анил понял, что на этот раз все сложнее и запутаннее, чем в его самых мрачных ожиданиях (а он был не из тех, кто тешит себя иллюзиями). В деле замешаны иностранцы, а значит – еще и консульство. Иностранцы с солидными связями. От материалов потягивало смрадом международного скандала…

Анил рывком поднялся и подошел к окну. Снаружи лил дождь, как будто природа оплакивала то ли жертв, то ли его карьеру. В сердце крепла неизвестно откуда взявшаяся уверенность, что, если он возьмется за расследование, его жизнь изменится безвозвратно. Почему? Он сам не знал. В глубине души он сочувствовал неизвестной девушке, дважды потерявшей родителей: и настоящих (по документам она была местной), и приемных. Анил знал, что предвзятость влияет на объективность, но и он не железный… Хотя многие считали, что у него нет сердца: за годы службы он отрастил такую толстую броню, что не всякое божество могло узнать, что творится у него на душе, а люди – и подавно. Но это и к лучшему.

Патель вернулся за стол, чтобы уже четвертый раз изучить материалы с самого начала. Новых версий в голову не пришло. Первым делом надо допросить эту девушку, Лилавати, и ее личного помощника, который примчался в Калькутту, как только стало известно о катастрофе. Наверняка он знает, какие скелеты распиханы по шкафам богатой семейки… Анил недолюбливал тех, кто не привык зарабатывать на жизнь. Живут, как на руках у Лакшми[8], а на окружающих им плевать. Причина была не в зависти к доходам, а в презрении к праздности и вседозволенности. И пока ни один богач не дал полицейскому повода усомниться в том, что все они одинаковые…

Мужчина закинул руки за голову и задумался. С одной стороны, вдруг захотелось попросить о переводе, отказаться от дела. Оно не выглядело сверхсложным, но почему-то пугало. С другой стороны, его подстегивал азарт – разобраться, куда расследование может завести и что за тайны скрываются за простым порядковым номером на папке…

Лила не знала, в каком из миров пребывает. Перед глазами вставали странные картины. Будто она попала внутрь старинной книги с иллюстрациями, где каждая страница жила своей неповторимой жизнью, а девушка перескакивала с одной на другую, находясь одновременно и вне, и внутри сюжета. Воспоминания смешались со сказкой, и чем сильнее отличались от реальности, тем ярче выглядели.

Она видела женщину в простой, но добротной одежде, укачивавшую на руках смуглую малышку. Девчушка спала, посасывая пальчик, а женщина тихо напевала, и мелодия казалась на удивление знакомой, но будто из другой жизни. Лила словно и наблюдала из-за плеча матери, и ощущала единение с ее дочерью… А еще она чувствовала тревогу женщины за ребенка и в то же время – сильнейшую всепоглощающую нежность…

Потом Лиле привиделось, что она стоит на помосте в сердце пламени. Ни жара, ни боли она не ощущала. Огонь плясал вокруг, вздымаясь выше ее роста, но не причиняя вреда. И в такт пламени в душе закипал гнев.

Вспышка. Холодное прикосновение волн. Дыхание перехватило. Легкие обожгло от недостатка кислорода. И опять она будто видела со стороны себя, беспомощно барахтающуюся в океане…

…А вот она на краю поля жестокой битвы. Запах крови и пота мешался с гарью, боевые кличи – со стонами умирающих. Уже непонятно было, кто с кем сражается, все слилось в сплошное месиво из людей, их останков, стали, обломков колесниц и взбесившихся животных. Девушку охватили и ужас, присущий любому неподготовленному человеку при виде этого хаоса, и упоение схваткой. Она то морщилась от отвращения, то в следующий миг с наслаждением вдыхала аромат смерти, слизывая мелкие брызги крови с губ…

Тело самой собой пришло в движение, руки и ноги исполняли замысловатые па в такт мистической завораживающей мелодии. Бум-бум! Ладони ударяли в барабан в тон биения сердца. Токи тысяч жизней сплетались в нити, натянутые на бесшумно вращающееся колесо. Бум-бум! Босые стопы взлетали и опускались, утопая в мягком пепле. Прогиб. Средние пальцы рук соединены с большими, указательные и безымянные выпрямлены. Одна кисть опущена, другая – поднята. Бум-бум. Взмах ногой. Голову склонить чуть влево, потом – в другую сторону. Бум-бум. Колени согнуты, локти тоже, руки разведены. Взгляд вправо, затем – влево.

В руках из ниоткуда появился необычный музыкальный инструмент, похожий на два соединенных барабана. Внутри гремели и перекатывались семена. Шшу-х-шшух. Шшух-шшух-шшух. Трещотка заплясала в ладонях вверх-вниз. Шшух-шшух. Пепел осыпался хлопьями и смешивался со снегом. Вокруг, насколько хватало глаз, лежали блестящие ледяные просторы, а у самого горизонта высилась громадина горы, подпиравшей вершиной-плечом облака… Шшух-шшух…

Видения резко прервались, уступив место реальным звукам. Первое, что девушка услышала, было ее имя. Кто-то настойчиво звал из-за ватной пелены, окутывающей разум. Знакомый голос будто клинком прорезал эту сонную муть, впуская внутрь лучи света.

Скрипнула дверь, послышался шорох, снова воцарилась гнетущая тишина. Лила выждала с полминуты, собираясь с духом, прежде чем открыть глаза. Напротив нее стоял молодой человек в строгом костюме и белоснежной рубашке, несмотря на жару, педантично застегнутой на все пуговицы. Под пиджаком угадывалась кобура пистолета. Незнакомец был в меру мускулист, с правильными чертами лица, но не такими резкими, как у большинства местных. Темные волосы аккуратно и довольно коротко острижены по британской моде. Его можно было назвать красивым, если бы не холодный, пронизывающий взгляд светлых глаз, которым он буквально пригвоздил девушку к койке. Лила почувствовала себя индейкой на вертеле.

– Здравствуйте. Вы Лилавати Льюис, гражданка Австралии, верно? – спросил он после паузы, продолжая прожигать ее взглядом. – Я детектив Анил Патель. Буду вести ваше дело.

Красивый голос офицера оказался не менее «дружелюбным», чем его взгляд.

– Очень приятно, – выдавила девушка. Любое, даже самое крохотное воспоминание о произошедшем вызывало такую волну боли, что у нее едва находились силы, чтобы связно мыслить – не то что отвечать на вопросы. Впрочем, гостю, похоже, было все равно, что она чувствует. Лила даже в какой-то миг посочувствовала преступникам, попавшим в руки офицера Пателя: такого не разжалобить.

– Вы можете рассказать, что случилось?

Лила сосредоточила взгляд на ряде потолочных ламп и сжала кулаки. Горло сжало судорогой, а слезы снова наворачивались на глаза.

– Я ничего не помню, – произнесла она безжизненным тоном, каким обычно просят оставить в покое.

– Совсем ничего? – настаивал собеседник. Какой же он настырный! Хорошее качество для сыщика. Но если не можешь найти общий язык со свидетелем или потерпевшим – удачи в деле не жди. Так им рассказывал на лекциях умудренный опытом профессор из колледжа, давно вышедший в отставку, но имевший за плечами не один десяток раскрытых преступлений.

– Совсем. Мы стояли… стояли и разговаривали… потом взрыв…

Говорить было трудно, язык не слушался, а грудную клетку сжимали тиски. Перед глазами снова с пугающей четкостью встала трагедия на яхте. В ушах застучали крохотные молоточки. Девушке пришлось приложить немалые усилия, чтобы хоть что-то сказать. Анил смерил ее хмурым взглядом, что-то пометил в блокноте и, выдержав паузу, снова спросил:

– Как вы думаете, кто может за этим стоять?

– Не знаю. Отца все любили.

– А вас?

Вопрос с подвохом, Лила это понимала, но была слишком слаба, чтобы держать удар. К тому же она была уверена, что у нее-то могут быть недоброжелатели. И настолько близкие, что она долгое время отказывалась это признать.

– Вы ведь – наследница мистера Льюиса?

– С чего вы взяли? – насторожилась девушка, но это прозвучало скорее виновато, чем подозрительно.

– Навел справки, – уклончиво отозвался детектив, продолжая делать пометки, что пугало и раздражало Лилу. Казалось, что он и ее уже записал в подозреваемые. Безусловно, она виновата, что отец погиб. Из-за нее. Или вместо нее?.. Но она меньше всего на свете желала смерти тому, кто был ее единственной семьей! – У вас ведь есть брат и сестра. Скажите, они могли желать вам зла?

Еще один вопрос с подвохом. Лила не знала, какой из ответов будет верным. Сказать «нет» будет неправдой, сказать «да» – подставить родственников. А вдруг они, при всем желании отодвинуть ее подальше от семейного бизнеса, не имеют к трагедии никакого отношения? А въедливый полицейский обязательно за это ухватится! Поэтому она выдержала паузу, а потом пробормотала слабо:

– Я не знаю…

– Понятно, – буркнул Анил, явно недовольный ответом. Однако он понимал, что мало чего сможет добиться от девушки, пока она в таком состоянии. Хорошо бы пообщаться с другими наследниками и семейным адвокатом (у такой богатой семьи он наверняка есть). А еще с личным помощником или начальником службы безопасности: британцы и их потомки, обитавшие в бывших колониях, часто держали таких доверенных лиц. Прямых ответов от них было не добиться, но по тому, как они будут выкручиваться, можно догадаться, что они скрывают. – Есть кто-то еще, кто может о вас позаботиться? Или кому, возможно, ваш отец мог что-то важное рассказать?

– Да. – Лила даже удивилась, что этот вопрос возник только сейчас. – Его зовут Стхану Верма.

– Да-да, врачи сказали, что он приходил вместе с консулом и справлялся о вас… – пробормотал Анил. У мистера Льюиса помощник из местных? Он не был знаком с семьей Верма, но много о них слышал. Это старинный влиятельный род, хотя и немногочисленный. Конечно, когда-то британцы нанимали телохранителей из кшатриев[9], но те времена давно прошли. Дочь – индианка, помощник – индиец. Все это неспроста… – Как я могу с ним связаться?

– Я дам вам номер. И попрошу его рассказать все, что он знает. Едва ли я могу сообщить больше.

– Значит, вы не считаете, что ваши сводные родственники замешаны в том, что случилось?

– Я этого не говорила. Я просто не знаю.

Лила ни в чем не была уверена. Она запуталась, мучилась от чувства вины и потери и сейчас меньше всего хотела, чтобы ее беспокоили. К счастью, в палату заглянул врач и выставил офицера вон, заявив, что время посещений закончилось. Девушка мысленно поблагодарила заботливого медика. Она сама мечтала во всем разобраться, но пока была слишком слаба… А первым делом она дождется Стхану и во всем будет его слушаться.

Пять дней спустя Лила скучала в номере отеля «Роял Бенгал» в Калькутте. После того как врачи разрешили Стхану забрать девушку из больницы, заняться ей было решительно нечем. Новостей из полиции не было (или хмурый Патель просто не считал нужным ставить ее в известность). Перед самой выпиской он заявился снова, уточнил какие-то мелочи и исчез. Судя по его виду, он тоже был если не в тупике, то в замешательстве. Не называя имен, он упомянул, что кое-кто считает ее организатором несчастного случая. Впрочем, девушка и так догадывалась, что он связался с родственниками. Поговорил он со Стхану или нет, девушка не знала, а телохранитель об этом не распространялся: берег и без того хрупкое душевное состояние подопечной.

Тот день начался как обычно и обещал быть таким же скучным, как и предыдущие, если бы не одно обстоятельство. Вернувшись с обеда, девушка обнаружила на экране телефона несколько сообщений со знакомых номеров – от Ребекки и Майкла. Еще пару недель назад она бы не удивилась, но сейчас это казалось дурным знамением. Поначалу захотелось стереть их, не читая, но любопытство пересилило. Брат и сестра сообщали, что прибыли в Калькутту, как только узнали о произошедшем. «Ты во всем виновата, и мы это так не оставим. Мы все рассказали полиции – теперь тебе не отвертеться. Ты пожалеешь, что хотела оставить нас без денег!» Дальше следовали нелестные эпитеты и рассуждения, что ей лучше скрыться с глаз и забыть не только о наследстве, но о дороге обратно в Австралию. Чуть позже пришло еще одно послание: «Если хочешь, чтобы тебя оставили в покое, – откажись от бизнеса и денег. Ты все равно их не заслужила. Если у тебя есть хоть капля ума – приходи в „Холидэй Инн“, мы остановились там».

Вот теперь Лила рассердилась окончательно. Мало того, что брат с сестрой не жалели о смерти отца, так еще и пытались оклеветать ее с единственной целью – лишить наследства. Конечно, девушка не считала, что должна оставить родных ни с чем, но терпеть подобную наглость тоже не собиралась. Нужно расставить все точки над i. Поэтому вечером она встретится со сводными родственниками и выскажет им в лицо все, что об этом думает.

«Ждите. Буду к восьми», – набрала она сообщение и, оставив короткую записку Стхану, спустилась на ресепшен, чтобы вызвать такси к половине восьмого. Она могла сделать это из номера, но ей настолько надоело сидеть взаперти, что девушка предпочла провести оставшиеся часы в лобби за чашкой чая.

Лила не ждала теплого приема, но то, как ее встретили, превзошло ее самые пессимистичные предположения. Брат и сестра не собирались с ней говорить – по крайней мере, разумно и спокойно.

– Явилась! – вместо приветствия бросил Майкл, смерив сводную сестру презрительным взглядом. – Довольна собой?

– Ты о чем? – холодно осведомилась Лила. Знал бы он, каких трудов ей стоило сейчас держать себя в руках.

– Как же, как же! Ты же теперь богатая наследница. Только вот недолго тебе осталось тратить папины денежки.

Судя по неловким движениям и заплетающемуся языку, брат был изрядно пьян, что подтверждали две бутылки из-под виски на журнальном столике, одна – уже пустая, вторая – наполовину.

– С чего ты взял, что я их трачу?

В душе девушки медленно закипал гнев, возможно, это и было целью родственников – вывести ее из себя, а потом пожаловаться в полицию. Что ж, такой радости она им не доставит.

– Ой-ой-ой! Какие мы честные! Только не говори, что живешь в самом дорогом отеле Калькутты бесплатно! Наверное, еще и в номере люкс.

Лила не стала отвечать – только фыркнула. В том, что у родственников хватило денег только на стандартный номер в «Холидэй Инн», ее вины не было. Она бы с радостью переселила их к себе, но не могла распоряжаться деньгами: все потраченные сейчас средства были взяты из доверительного фонда, открытого отцом на ее имя на случай непредвиденных ситуаций. Этот фонд был полностью в ведении Сирила Кента – она даже не знала, сколько там денег.

С соседнего кресла поднялась Ребекка. По ее непримиримому взгляду стало ясно: здесь понимания тоже ждать не стоит.

– Кстати, ничего не хочешь нам рассказать? – Сестра недобро прищурилась.

– О чем? – Лила приподняла брови.

– О том, как ты все подстроила. Сперва настроила отца против нас, потом добилась нового завещания в свою пользу… А теперь разыгрываешь из себя невинную овечку!

Такой вопиющей несправедливости девушка никак не ожидала. Неужели сестра, с которой они были так близки, искренне считает ее убийцей?

– Бекка… – протянула она, с трудом обретя дар речи. – Как ты можешь такое говорить?

– Скажешь, я не права? Папочка так вовремя умер, не успев ничего изменить! – бросила Ребекка, презрительно сощурившись. – С тех пор как ты появилась в нашем доме, все пошло наперекосяк. Как же мы в тебе ошибались! Ты только и мечтала захапать то, что нам полагается по праву.

– Захапать? – Лила была настолько шокирована, что уже не пыталась спорить: бесполезно. Достучаться до разума родственников тоже не получалось: они и слушать ничего не желали. – Я? Я этого не просила!

– Еще скажи, что тебе наследство не нужно. Но раз так, – брат толкнул ногой стул, – садись и пиши отказ. Тогда мы, так и быть, не станем заявлять на тебя в полицию.

– Что?!

– Что слышала. Если не хочешь всю жизнь гнить в тюрьме за убийство – хотя там тебе самое место, безродная попрошайка, – пиши отказ в нашу пользу, – прорычал Майкл, залпом опрокинув в себя очередной стакан. Его ощутимо шатало.

Это было уже слишком.

– Вы спятили! – воскликнула Лила, сжимая кулаки. Сестра с братом явно сошли с ума, раз смеют бросаться такими обвинениями, да еще и шантажировать ее. – Ничего я подписывать не буду!

– Будешь, – недобро улыбнулся Майкл и кивнул сестре. – Бекка, запри дверь.

Лила поняла, что, если сейчас не уйдет, дело закончится плохо. Она еще не до конца пришла в себя, но страх и гнев придали сил. В два шага она оказалась у двери, опередив сестру на пару секунд.

– Лучше бы я вас никогда не видела! – прошипела она, так дернув на себя ручку, что та чуть не выскочила из паза. – Чтоб вам подавиться! Теперь я догадываюсь, кто во всем виноват. И все расскажу полиции!

Девушка выскочила в коридор, глотая слезы, и кинулась прочь.

– Ты еще пожалеешь! – неслось вслед, но Лила уже не слушала.

Она не помнила, как выскочила из отеля, бегом пронеслась по улице, влетела в первый попавшийся бар, где можно было затеряться среди людей, рухнула за стойку и жестом показала бармену – двойной виски со льдом. Оставшуюся часть вечера она мешала коктейли со слезами, тщетно пытаясь понять, что в мире не так и почему родственники желают ей зла.

А утром пришла полиция. Лила толком не успела прийти в себя, голова гудела, мысли разбредались. Девушка пыталась залить настроение несъедобным кофе в отельном баре, когда на пороге возникли двое мужчин в форме, что-то спросили у администратора и направились в ее сторону. Она плохо помнила прошлый вечер, хотя точно знала, что не дебоширила, а пришла в отель и сразу легла спать. Может, есть какие-то подвижки по делу о взрыве? Но тогда почему инспектор Патель ей не позвонил? Тревога снова начала скрести изнутри. Что-то было не так. Полицейские пару минут топтались в нерешительности, потом, очевидно, старший по званию вежливо откашлялся и спросил:

– Мисс Лилавати Льюис?

– Да, – кивнула Лила. Она чуяла подвох, но не могла понять какой. – Что случилось?

– Вам нужно проехать с нами в участок.

Девушка нахмурилась. Тон полицейского наводил на самые нехорошие мысли. Интуиция подсказывала: случилось нечто ужасное, и об этом знают все, кроме нее.

– Зачем? – Девушка машинально приняла защитную позу и говорила с нажимом, пряча за показной сердитостью тревогу: – Сперва скажите, что все-таки произошло.

Полицейский снова замялся, переглянулся с напарником и произнес после паузы:

– Ребекка и Майкл Льюис найдены мертвыми в номере гостиницы. Инспектор Патель приказал привезти вас для дачи показаний.

Лила пошатнулась и чуть на рухнула со стула. Как?! Она не верила своим ушам. Ситуация напоминала злой нелепый розыгрыш. Но кто в своем уме будет шутить такими вещами?! Живот свело судорогой, сердце пронзили ледяные иголочки, а по венам прокатилась волна жара. Да, она сердилась на родственников и жаждала сдать их полиции, потому что уже не сомневалась в их причастности к гибели отца. Даже если они лично не приложили руку, то явно желали этого и не сообщили о готовящемся преступлении. Их интересовали только деньги.

– Простите?..

– Мисс Льюис, ваши брат и сестра были жестоко убиты. А свидетели сообщили, что вы приходили к ним накануне.

– Да, я была там… – Лила уцепилась за край стойки, чтобы не упасть. Постепенно она осознала весь ужас ситуации. Полиция считает виновной… ее! – Но когда мы расстались, они были живы.

«Хотя и расстались не лучшими друзьями…» – добавила она мысленно.

– Поэтому вам придется проехать с нами в участок, – набравшись смелости, настаивал полицейский.

– В таком случае у меня есть право на звонок, – как можно увереннее произнесла Лила и, не дождавшись ответа, нажала кнопку быстрого набора.

Достаточно было сказать лишь пару слов: «Майкл и Ребекка мертвы. Обвиняют меня». Через две минуты в лобби-бар вихрем влетел Стхану Верма. Он вырос за плечом девушки и наградил полицейских таким взглядом, что те невольно попятились.

– Что здесь происходит? – осведомился телохранитель Льюисов ледяным тоном. Полицейские снова замешкались – так грозно он сейчас выглядел, – а Лила подняла на мужчину растерянные глаза и пролепетала:

– Я этого не делала. Стхану, ты-то мне веришь?..

Строгость телохранителя мгновенно сменилась нежностью.

– Конечно, – успокаивающе произнес он, положив руку ей на плечо. – Я знаю, что это не так.

– У нас приказ: отвезти мисс Льюис в участок, – наконец старший обрел дар речи. Голос его звучал не слишком уверенно, в нем даже проскальзывали нотки суеверного страха: видимо, принял Стхану за какое-нибудь божество или героя древности.

– Тогда я отвезу ее сам, – заявил мужчина после паузы.

– Но вы не можете присутствовать при допросе… – попытался возразить полицейский, чем заслужил еще один «добрый» взгляд, от которого шли мурашки по коже.

– Я лишь хочу убедиться, что по дороге не случится ничего дурного и с ней обходятся должным образом, а не как с закоренелой преступницей.

Лила облегченно вздохнула. Радоваться было рано, но присутствие телохранителя прибавило уверенности в себе. Он не оставит ее в беде.

– Ничего не бойся и ни о чем не беспокойся, – произнес Стхану, когда они расставались на пороге. От его спокойного тона девушке стало немного легче. – Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим. Они будут на тебя давить – не поддавайся. Я сумею тебя защитить.

– Спасибо, – еле слышно поблагодарила Лила, а потом обернулась к неуверенно топтавшимся полицейским: – Хорошо, я встречусь с инспектором. Мне скрывать нечего.

В кабинете Лилу уже дожидался хмурый Патель, и выражение его лица не сулило ничего хорошего. Он угрюмо кивнул вместо приветствия и жестом предложил девушке присаживаться. Лила сжалась в комок, чувствуя себя совершенно беззащитной. Похоже, для себя он уже все решил и просто ждал от нее признание в убийстве. Это не только напугало, но и рассердило девушку.

«А ну возьми себя в руки! – приказала она самой себе. – Ты ни в чем не виновата!»

Хотя даже себе она не очень-то верила. Нет, она не считала себя виновной, но ощущение беззащитности не покидало, а лишь усиливалось. Очень хотелось, как в детстве, уткнуться носом в теплое папино плечо и от души похныкать! Но отца рядом не было. Не было и верного Стхану, всегда приходившего на выручку.

«Да что это с тобой?! – снова одернула себя Лила. – Соберись! Этот тип просто выполняет свою работу – ловить преступников. Ты преступница? Нет. А за дурное настроение не судят. Так что успокойся, не поддавайся на провокации и держись уверенно. Тогда ему будет не за что уцепиться. Помучает – и отстанет».

Девушка сжала под столом кулаки и, прикрыв глаза, сосредоточилась, как учил телохранитель. Это умение всегда помогало безотказно. Правда, стоило поднять голову и встретиться с ледяными глазами детектива, как спокойствие тут же улетучивалось. Поэтому Лила предпочитала смотреть на уныло-серые стены и мебель, только бы не на него.

Впрочем, офицера это, похоже, устраивало и даже забавляло. Он смерил узницу взглядом, хмыкнул, потом извлек из внутреннего кармана пачку фотографий и начал методично раскладывать их на столе, развернув к девушке. «Похоже, он получает удовольствие от собственного величия и обожает любоваться собой», – мрачно усмехнулась про себя Лила. Ирония придала ей немного уверенности.

Будто прочитав ее мысли, мужчина снова хмыкнул, опустился на стул напротив и кончиками пальцем медленно пододвинул карточки к собеседнице.

– Скажите, вам знакомы эти люди?

Лила скользнула взглядом по снимкам. Она и так догадывалась – точнее, она знала, что на них запечатлено. Однако реальность оказалась страшнее. Полицейский фотограф бесстрастно запечатлел ужасающие моменты. Ребекка и Майкл лежали на полу номера в лужах крови с перерезанным горлом. Лила вздрогнула. Да, был момент, когда в самом отдаленном и темном уголке души она пожелала им смерти, но лишь на миг и в приступе гнева. Сейчас осталось лишь сожаление.

Лила снова посмотрела в глаза собеседника и прочла в них приговор.

– Так вам они знакомы? – с нажимом повторил он.

– Да. Это мои брат и сестра, Майкл и Ребекка Льюис.

К чему врать? Если она не будет говорить правду, то только подтвердит подозрения в свой адрес.

– Вы виделись с ними накануне? – стальным тоном продолжал детектив, снова поднявшись и расхаживая туда-сюда. – Нет смысла отпираться. Вас видели.

– Да, – кивнула Лила, глядя прямо ему в лицо. Единственный шанс сбить с него спесь и остановить давление – не показывать страха. «Ты ни в чем не виновата», – продолжала мысленно твердить девушка.

– В какое время?

– Примерно между восемью и девятью вечера.

– Примерно?

– Разумеется, я не смотрела на часы, – огрызнулась Лила, на короткое мгновение дав волю чувствам. Она с трудом скрывала охватившее ее волнение. А собеседник будто только того и ждал: в его зрачках мелькнуло торжество. Анил наклонился вперед, упираясь кулаками в край стола. Еще одна поза, призванная довести обвиняемого до нервного срыва и вынудить признаться, – девушка помнила этот прием из лекций в колледже.

– Та-ак… А где вы были в промежутке между девятью и одиннадцатью вечера?

– В баре. Пила. И рыдала.

– Кто это может подтвердить?

– Бармен и посетители. Наверное.

В последнем девушка уверена не была: бармены работают посменно, обслуживая сотни людей. А посетители… пойди отыщи их теперь! Анил выпрямился, его красивое лицо исказила саркастическая гримаса, а прищур сделался острее бритвенного лезвия. «Значит, алиби у тебя нет, – читалось в нем. – Попалась, птичка! Теперь никакие деньги и связи тебе не помогут».

– У вас был конфликт с родственниками, нам это известно, да и вы во время предыдущего разговора этого не скрывали. Они пытались лишить вас наследства и даже убить. С вашим отцом у них все вышло, с вами – почти. – Мужчина снова наклонился вперед и произнес притворно доверительным тоном: – Облегчите душу. Месть – страшная штука, хотя и благородная. Око за око. Жизнь виновных за жизнь невинного. Чистосердечное признание плюс состояние аффекта…

– Я. Этого. Не. Делала! – разделяя слова, твердо произнесла девушка, еле сдерживая гнев. Нельзя поддаваться на провокации – иначе сыщик вцепится и не отпустит.

Она еще раз взглянула на снимки растерзанных тел брата и сестры, и ее сердце переполнили боль и гнев. Кто-то скажет, что они получили по заслугам… Но девушка не чувствовала облегчения или удовлетворения. Да, она желала справедливого суда, но совершенно обычного. Если они и правда виновны, как говорит Анил Патель, родственников ждала бы тюрьма и потеря права наследования, но они были бы живы! У них появилось бы время, чтобы осознать свои поступки, даже раскаяться; возможно, они бы со временем помирились… Это шанс искупить вину, который дается преступнику. Но у Майкла и Ребекки этот шанс отняли.

Лила сцепила руки в замок и молчала. Анил внимательно следил за ней, пытаясь найти в поведении девушки признаки лжи или злого умысла, – и не мог. Та была раздавлена: шок и горе, как и в первую их встречу, были неподдельными. И в глубине души офицер ей сочувствовал: он сам похоронил родителей и прекрасно знал, каково это…

Но факты – вещь упрямая. Мотив у девушки был железный – месть, а также устранение конкурентов на наследство (ведь родственники грозили его отсудить), возможность тоже была. А уж духу ей бы хватило, судя по уровню жестокости, преступление могло быть совершено в приступе помешательства. Конечно, странно, что убитые не сопротивлялись… ведь они должны были ждать подвоха от человека, которого ненавидели. Неужели они были настолько в себе уверены, что не ждали нападения? В крови, конечно, обнаружили алкоголь, но не в таком количестве, чтобы отключаться на ходу. Вообще очень много странностей и мистики вокруг этого дела. Даже для здешних краев многовато…

Но Анил Патель привык доверять в первую очередь логике, а уж потом – интуиции. А логика подсказывала, что Лилавати Льюис – единственная подозреваемая. У нее были и мотив, и возможность. К тому же внятного алиби она предоставить не смогла. «Пила и рыдала в местном баре» – плохое объяснение. Камер внутри не было (точнее, вообще они были, но в тот день почему-то работали плохо), зато на камеру в лобби «Холидэй Инн» девушка попала. Да и свидетели показали, что в отеле она была, хотя со временем многие путались.

– Так что вы можете еще сказать в свое оправдание? – продолжал давить он. Имея большой опыт, Анил знал, что рано или поздно эмоции и груз вины возьмут верх и преступница признается.

– Ничего, – выдавила Лила. – Кроме того, что уже сказала. Я никого не убивала.

Мужчина поджал губы. Он знал, что девушка – фактически его коллега и прекрасно знает о методах ведения допроса. Что ж, он подождет. Если его доводы не помогут ее дожать, это сделают усталость и время.

Лила пребывала в смятении. Еще не притупилась скорбь после гибели отца и обида от вчерашней ссоры, а теперь еще это… И она совсем одна, против всего мира и грубого сыщика. И Стхану куда-то запропастился… «Не беспокойся ни о чем. Ты невиновна, стой на этом. Мы все решим», – сказал он ей. И она держалась как могла, но силы были на исходе.

Внезапно дверь за ее спиной с грохотом открылась без стука, и властный знакомый голос произнес:

– Ничего не говори, девочка. Они не имеют права допрашивать тебя без адвоката.

Анил скрежетнул зубами от досады. Вовремя, ничего не скажешь! А сердце Лилы подпрыгнуло и затрепыхалось.

– Сирил? – спросила она, не решаясь обернуться – так боялась ошибиться. – Сирил Кент?

Широкая теплая ладонь легла на ее плечо и легонько ободряюще сжала. Сирил Кент выдвинул стул и сел рядом с Лилой, не дожидаясь приглашения, поставив свой дорогой кожаный портфель на колени. Сколько девушка его помнила, адвокат никогда с ним не расставался. В детстве она думала, что там живут гномы, и мечтала с ними поиграть.

– Как я рада вас видеть! – сквозь подступившие слезы улыбнулась она. Стхану, как всегда, сдержал слово. Она была совершенно уверена, что именно помощник отца все устроил.

– Я спешил как мог, – шепнул адвокат. – Прими мои соболезнования. Эндрю был моим другом, а не только клиентом…

Лила молча кивнула, борясь с подкатившим к горлу комком, а Сирил повысил голос, обращаясь к следователю. Тон его из дружески-теплого и даже немного виноватого мгновенно сделался ледяным и повелительным.

– Я адвокат мисс Льюис, меня зовут Сирил Кент. С кем имею честь говорить?

– Старший детектив Анил Патель, – сквозь зубы процедил мужчина. – Ведущий следователь по делу о гибели Эндрю, Майкла и Ребекки Льюис.

– Приятно познакомиться, – дежурно отозвался адвокат, после чего заявил: – Мисс Льюис больше ничего не скажет, не посовещавшись со мной. Лилавати, – произнес он тоном строгого родителя, беря девушку за руку, – мы уходим.

Перед юридической наглостью, возведенной в абсолют, пасовали многие бывалые инспекторы и даже судьи. И повидавший всякое Анил тоже несколько секунд пребывал в шоке. К сожалению, этого времени не хватило Лиле и ее адвокату, чтобы покинуть кабинет.

– Постойте, – взяв себя в руки усилием воли, потребовал мужчина. Здесь – он власть, а не какой-то лысеющий наглец в дорогом костюме и с золотым «Монбланом»[10] в нагрудном кармане. – Я вас не отпускал. Какое вы имеете право тут распоряжаться? – Его глаза недобро сузились. – Насколько мне известно, вы – гражданин другой страны и у вас нет местной аккредитации.

– Во-первых, я уже сообщил, что являюсь адвокатом семьи Льюис, – еще менее дружелюбно заявил Сирил: он выиграл в суде огромное количество дел и столь искусен в юридических коллизиях, что никакой юнец, даже с такой светлой головой, ему не соперник, – и Лилавати даже не нужно просить меня защищать ее интересы. Я априори буду это делать… если, конечно, она не будет категорически против. Во-вторых, дело касается семьи напрямую, и я ее знаю куда лучше, чем вы. А что до моей аккредитации, – юрист сделал паузу и недобро улыбнулся, намекая, что это далеко не последний козырь в его рукаве, – можете задать этот вопрос консулу Австралии, если моих слов вам недостаточно… и запросить копию лицензии. Либо, если не хотите тратить время, обратитесь вот к этому молодому человеку. Он подтвердит мои полномочия. – Австралиец обернулся и кивнул кому-то в коридоре

Послышались шаги, и в дверной проем шагнула рослая мускулистая фигура.

– Девдан Сингх, – представился незнакомец, отвечая на рукопожатие адвоката и с вежливой улыбкой кивая девушке. – Прислан курировать дело от Департамента криминальных расследований.

Судя по тому, как изменилось лицо Анила Пателя, он был знаком с гостем, и отнюдь не в дружеском ключе. Улыбка агента неуловимо перетекла из обаятельной в торжествующую, что не укрылось от цепкого взора Лилы. Между этими двумя, похоже, существовала давняя если не вражда, то соперничество. Девушка не знала, как к этому относиться – как к подарку судьбы или поводу для паники.

Пока продолжалась перестрелка взглядами, она украдкой рассматривала гостя. Он был, несомненно, красив и прекрасно это знал. Все в нем – от прически и элегантного костюма до начищенных ботинок, блестящих пуговиц и дорогих часов – было призвано производить впечатление. Девушки наверняка сами падали к его ногам, а тех, кто смог устоять, сражала наповал ослепительная улыбка. Девдан Сингх умел себя подать… и явно не привык к отказам. Однако благодарность к незнакомцу пересилила в сердце Лилы нелюбовь к пижонам.

– Так мы можем идти? – нетерпеливо, с нотками театральной капризности повторил адвокат.

– Нет, мистер Кент.

– Да, мистер Кент.

Фразы мужчины произнесли одновременно, получилось довольно забавно.

– Спасибо, – кивнул юрист и настойчиво потянул замешкавшуюся девушку за руку. – Нам нужно поговорить. Наедине. Больше ни слова вы от моей клиентки не услышите без моего присутствия. Вызовете нас, когда будет что предъявить. Вы знаете, где нас найти.

– Но ее алиби… – попытался возразить Анил.

– Оно у нее есть, и я вам его предоставлю, – отрезал адвокат. – Я не позволю мучить бедного ребенка, которому и так досталось… Кстати, спешу напомнить, что мисс Льюис еще не вступила в права наследования, а значит, не может покидать отель по причине возможной угрозы ее жизни. Уже трое ее родственников мертвы. Вы не находите это странным? А если с ней что-то случится, – он ткнул пальцем в собеседника, – я вас засужу, можете быть уверены. Приятного дня.

С этими словами он вытащил Лилу в коридор.

– Что ты здесь забыл, Сингх?! – тут же раздалось за дверью, как только та захлопнулась. – Какого ракшаса[11] ты лезешь в мое расследование?!

– Остынь, Патель. Уже не только твое, – прозвучало в ответ насмешливо-победное. – Этот адвокат прав. Вместо того чтобы тратить время на невиновных, лучше бы как следует собрал информацию. Хорошо, что я сделал домашнее задание за тебя.

Лила невольно прыснула, Кент сдержанно улыбнулся.

– Дерзкий юноша, – одобрительно хмыкнул он.

– Откуда он взялся? – полушепотом, будто из страха, что их подслушают, спросила изумленная Лила. – Я думала, что вас привел Стхану…

– Мистер Верма сейчас занят сбором данных по твоему делу и обеспечением твоей безопасности, деточка, – с улыбкой объяснил Сирил. Судя по его тону, он сам немало удивился. – Он вызвал меня из Аделаиды, это правда. Но все так быстро меняется, я едва поспеваю за событиями. Старею… – Он театрально вздохнул и лукаво подмигнул спутнице, точь-в-точь как в детстве, и добавил: – А уже в консульстве я столкнулся с этим юношей, мы разговорились. Он помог ускорить процесс с аккредитацией в местном отделе… – Сирил развел руками, опережая очередной вопрос. – Не знаю, почему он решил вмешаться. Сама его при случае спроси. Может, у него слабость к симпатичным австралийкам?

Лила иронично скорчила недовольную мину и укоризненно покачала головой. На душе теплело с каждой минутой.

– Ну вот, ты уже улыбаешься, – похвалил адвокат, – значит, на что-то я еще гожусь. – И добавил уже серьезно: – Сейчас за тобой приедет Верма, возвращайся в отель и сиди там. Пока я занимаюсь твоими делами, никуда не уходи, слышишь? – Сирил назидательно погрозил пальцем. – И главное: никого не бойся и ни о чем не беспокойся. Позволь нам делать свою работу.

Лила рассеянно кивнула. Мысленно она снова и снова прокручивала сегодняшние события в участке и не могла взять в толк, что происходит. Она чувствовала себя бильярдным шаром, который гоняют по столу начинающие игроки. Перед внутренним взором то и дело всплывало лицо офицера из ДКР, который вдруг проникся к ней сочувствием. Или дело вовсе не в ней? Нет, она должна во всем разобраться, как только ее выпустят из-под «домашнего ареста». И хорошо, если не слишком поздно…