Анил и Девдан пришли в себя на пыльном полу в заброшенном храме. По сравнению со слепящей тьмой того места, где они только что побывали, здесь царил приятный полумрак. В головах обоих гудело так, будто они пили три дня без остановки. Мысли путались, а тела одеревенели. Что с ними произошло? Они на самом деле угодили в ловушку асуров, подстроенную покровителем Девдана, или им все привиделось? Но с ума вроде бы сходят поодиночке или, по крайней мере, по-разному. В мозгу отпечаталась последняя фраза раджа дэвов Индры, сказанная перед тем, как их выбросило обратно и они потеряли сознание: «Все есть лила». Слова бога можно было истолковать как угодно, смыслов они содержали великое множество, но вызывали смятение и тревогу.

Анил приподнялся, опираясь на одну руку, и медленно сел, отчаянно потирая второй висок. Он бросил туманный, вопросительный взгляд на спутника. Девдан ответил тем же. Не было смысла уточнять, видели они одно и то же или нет, – это они поняли по глазам друг друга. Анил тут же нахмурился, но лишь на несколько мгновений – потом его взор снова стал озадаченным.

– Что это было? – хрипло спросил он и закашлялся от набившейся в рот пыли.

– Сам не знаю, – отозвался Девдан, тоже медленно поднимаясь и растирая ноющие мышцы. – Я бы счел, что это бред, но больше похоже на коллективную медитацию. Асуры, дэвы, прошлые воплощения, проклятия… – Он тряхнул головой, отчего та закружилась, и хотел усмехнуться, но не стал: спутник мог принять его усмешку за издевку.

– Брось, мы с тобой не мудрецы и не йоги. Откуда у нас такие способности? – отмахнулся Анил. Его разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, спутник чуть не заманил всю компанию в ловушку, с другой, похоже, он сам мало что понимал, да и повел себя совсем не как предатель. Что за игру с ними ведут?

– Хочешь сказать, мы правда побывали в ловушке демонов, а нас спасали боги? – фыркнул Девдан, но тут же устыдился. Это было слишком невероятно, но события последних дней научили его смотреть на мир иначе. Если они и впрямь ухитрились достичь самадхи[51], даже не учась этому, то произошедшее было божественным испытанием. Но чего тогда от них ждали?

– Слушай, – будто в ответ на мысли напарника спросил Анил, – скажи, зачем ты мне помог? Даже если это было просто видение на двоих и мне ничего не грозило?

Девдан ждал этого вопроса, но тот все равно застал его врасплох. Он даже не задумывался над этим – просто поступил так, как счел правильным. К тому же в глубине души он был уверен, что и они бы уже не «проснулись».

– Во-первых, я ничего такого не обещал, тем более асурам, – выпалил он. – И я не предавал ни тебя, ни остальных. Лучше уж я навечно застряну в колесе сансары, чем так поступлю.

– Понятно, – буркнул Анил туманно, а потом вдруг произнес: – Знаешь, я ведь тебя и правда простил тогда. Но только не думай, что буду делать это вечно, если ты и впредь станешь нас обманывать.

Девдан сперва хотел возразить, но передумал и задумчиво улыбнулся. В этот момент гул в голове стих, она перестала кружиться, а слуха достигло тихое монотонное пение, будто мужчины оказались в центре круга брахманов, распевавших мантры (хотя они по-прежнему оставались единственными живыми гостями старого храма). В отдалении прогремел громовой раскат, и внутри эхом отдалась фраза, сказанная неведомо кем:

«Испытание пройдено. Но следующее придет с новым светом. Ваш путь еще долог. Все есть лила…»

Мужчины с минуту сидели не шевелясь, а потом пристально и тревожно взглянули друга на друга.

– Лила! – произнесли они одновременно, вскочив на ноги так резко, что голова снова закружилась.

– Она наверняка тоже угодила в ловушку, – в отчаянии бросил Девдан, – раз уж нас так грамотно разделили. А мы, идиоты, повелись…

– Да уж, – согласился Анил, – но теперь-то что горевать? Надо выбираться.

– И спасать Лилавати, – поддержал его напарник. – Как будем добираться?

– Решим. Будем молиться, чтобы повезло с транспортом, а то пешком путь неблизкий.

– И неизвестно, сколько мы тут пробыли, – мрачно добавил Девдан, когда они, спотыкаясь, уже карабкались по стертым ступеням наверх, к свету и привычному миру. Впрочем, если бы случилось непоправимое, они бы почувствовали – так считали оба. Значит, шанс еще есть, но медлить нельзя. Ни мгновения.

Рев пламени прорезал торжествующий смех, а потом прозвучал голос:

– Тебе ли, рожденной из огня, что сама есть пламя Вселенной, бояться какого-то костерка?

Лила огляделась. Она стояла внутри плотного кольца огня, подступавшего вплотную, а по ту сторону горячей стены виднелась женская фигура. Незнакомка была причудливо одета, ее руки и шею покрывали массивные золотые украшения, а на волосах покоился тяжелый венец. Женщина прошлась туда-сюда, изучая гостью, а потом усмехнулась.

– Дэви не узнает меня? – ее красивое лицо исказила притворная обида. – Ей недостаточно того унижения, что она уже причинила бедной Дити? Что ж, наконец-то я смогу насладиться победой!

– Не понимаю, о чем вы, – сдержанно отвечала Лила. Один раз ее уже провели, второй раз не получится. – И почему вы меня здесь держите.

Женщина расхохоталась, и от ее смеха у девушки мурашки побежали по спине. Она прекрасно знала, кто такая Дити, и если ей все это не снится, то встреча с существом такого порядка ничего хорошего не сулила.

– Ты так запуталась в своих лилах[52], дэви, – продолжала женщина, – что не можешь отличить правду от лжи. Ты сама себя обманула и загнала в ловушку. Мы всего лишь чуть-чуть подтолкнули. Я так ждала твоего прибытия! И вот мое желание сбылось: сама Дэви – пленница Дити.

Лила непонимающе нахмурилась. Ей не нравился тон, которым с ней говорили, а еще меньше – тот факт, что она ничего не понимала. Одно дело, когда ее пытался запутать кто-то дружественный и подкидывал загадки для ее же блага, – совсем другое, если это мать асуров.

– Неужели ты все еще лелеешь надежду, что твое появление здесь случайно? – усмехнулась Дити и покачала головой. – Как наивно для мудрой дэви! Впрочем, мы не сомневались, что ты помчишься восстанавливать справедливость. Особенно после гибели твоих драгоценных родственников!

– Так это ты все подстроила?! – не сдержалась Лила, сжимая кулаки, чувствуя, как пламя гнева зарождается в глубине живота и растекается по телу. – Ты их убила?!

– Я? – Собеседница поджала губы и в деланом недоумении изогнула темные брови. – Нет. Я лишь навела тебя на след. Но из-за тебя они явились сюда и приняли смерть из-за тебя. Однако они ее заслужили, не так ли, дэви?

– Я к этому не причастна. – Лила сцепила пальцы, усмиряя гнев. Пламя вокруг нее радостно плясало, отражаясь в глазах торжествующей соперницы.

– Не будь тебя, не было бы причин. И твой приемный отец прожил бы дольше.

Девушка не ответила. Она знала, что невиновна, но сдерживать буйство эмоций было все труднее. «Яви свой гнев, Дэви! – загудело в голове. – Пусть нечестивцев поглотит пламя!»

– Эти жертвы были неслучайны, они исполнили свой долг – привели тебя ко мне! – Глаза матери асуров победно сверкнули. – Теперь ты в моей власти! И твой верный страж не поможет… как и твои доблестные воители. Кстати, где они? – Дити невинно всплеснула руками. – Ах, да! Они ведь очень заняты… убийством друг друга! И в этом тоже твоя вина.

Пламя взметнулось еще выше. Лила чувствовала, что вот-вот утратит контроль над собой.

– Первый предал тебя и заманил в ловушку, а второму на тебя вообще наплевать, – продолжала издеваться Дити. – Он мечтает только о мести. Как, ты не знала? Что ж, скоро один из них отправится к предкам, а выживший присоединится к нам.

– Ты привыкла судить по себе. Твоя порочная суть не позволяет тебе увидеть истину! – сквозь зубы процедила девушка. Так говорить с матерью асуров мало кто осмеливался, но молчать – тоже не выход.

– Пусть так, – надменно усмехнулась женщина, – но я хотя бы знаю, чего хочу, и добиваюсь желаемого. А ты? Знаешь ли ты, к чему стремишься? Ты даже в себе не в силах разобраться! Живешь иллюзиями об идеальном мире, который сама себе придумала, и не можешь сделать ни шагу, потому что боишься последствий!

Словесная пощечина сработала… но не так, как ожидала противница. Еще совсем недавно эти слова добили бы Лилу, но сейчас они вызвали жажду бороться. Даже если то, что произошло, – заговор с целью заманить их в ловушку и погубить, она его разрушит! Девушка сосредоточилась, усилием воли возвращая самообладание. Однако получалось медленно: панические мысли о том, что сейчас с ее спутниками и живы ли они, путали и сбивали настрой.

Но тут откуда-то сверху долетел грохот, как будто обрушилась стена, а дальше донеслись крики: «Лила! Лила, ты где?!»

Знакомые голоса вселили в нее уверенность. Даже если это – очередная иллюзия, то присланная явно не врагом, а значит – ей в помощь. Лила собралась с мыслями и развернулась к темнеющему за огненной стеной выходу из пещеры. Сейчас или никогда. Она сосчитала до десяти и шагнула сквозь пламя… Огонь не тронул ее – разошелся и сомкнулся за спиной.

Резко нахлынувший холод и запах стоячей воды отрезвили Лилу, и она бегом бросилась вверх по коридору. Вслед летели вопли бессилия и ярости.

Стхану встретил спутников на выходе из храма, смерил строгим взглядом всех троих и ничего не сказал, а посадил в машину и отвез обратно в отель. Он не стал даже комментировать то, что произошло, – просто оставил отдышаться.

Лишь вечером, после совместного ужина, когда сгустились сумерки, а улицы опустели, он позвал их в свой номер. Лила столкнулась с Анилом и Девданом у дверей, где те в нерешительности переминались с ноги на ногу. Она сама волновалась. Что задумал ее верный телохранитель? Если хотел отчитать, то почему не сделал этого сразу? К чему такая загадочность? Или он хочет поведать им жуткую тайну, которую, по законам жанра, принято раскрывать исключительно после захода солнца?

Еще до того, как гости успели постучать, изнутри донесся голос, приглашавший войти. Все трое разом шагнули внутрь и в изумлении замерли на пороге. Свет в комнате был потушен, мебель убрана или отодвинута к стенам. По краям большого ковра были расставлены курильницы и миски с водой и плавучими свечами в форме цветков лотоса. В воздухе висел пряный густой аромат благовоний. Напротив окна, лицом к гостям, расположился Стхану в медитативной позе, скрестив ноги и уложив ладони поверх колен. Сейчас, в полумраке и отблесках свечей, он меньше всего походил на человека – скорее на божество, только неясно какое.

– Что все это значит? – полушепотом поинтересовался Девдан.

– Располагайтесь, – как всегда ушел от прямого ответа Стхану. – Я вам все объясню.

Гости устроились полукругом: мужчины – друг напротив друга, Лила – между ними. Телохранитель Льюисов жестом показал, как лучше сесть, потом проверил курильницы с благовониями и взял в руки медную чашу.

– Закройте глаза, чтобы не отвлекаться. Обозревающий привычный мир вокруг не может увидеть все остальные, – монотонным гипнотическим голосом велел Стхану. – Вы должны очистить разум от тяжести, чтобы он смог покинуть тело и отправиться в странствие.

– Но это состояние доступно лишь прославленным йогам… – осторожно произнес Анил.

– Я помогу вам его достичь. Оно поможет вам очиститься от всего лишнего, принесет покой и, возможно, ответы на вопросы.

– Но разве мы готовы к такому путешествию? – спросил Девдан.

– После того, что вы совершили сегодня, – Стхану улыбнулся то ли гостям, то ли своим мыслям, – вы готовы. А сейчас оставьте суету, прислушайтесь к своему телу и отпустите разум… – Аромат благовоний стал сильнее, в нем можно было различить запахи, которые явно не входили в их состав: топленое молоко, дикий мед, костровые угли, горные цветы, морозное дыхание ледяных склонов. – Повторяйте за мной…

Стхану запел мантру. Гости послушно закрыли глаза и присоединились к нему. Постепенно их голоса звучали все слаженнее и увереннее, как единый гимн.

Постепенно привычные звуки стихли, мысли исчезли, голоса отдалились, превратившись в белый шум, а все трое ощутили невиданную легкость. Тела больше не обременяли их, ничто не тянуло к земле. Они могли отправиться куда угодно – облететь мир вокруг, спуститься под землю или прогуляться невидимками среди людей… Умиротворение и невесомость окутали разум мягким покрывалом. Воздух вокруг наполнился сияющими разноцветными потоками, по которым текла энергия, сплетаясь в невиданный узор и соединяя всех живущих между собой. «Нити кармы», – подумала Лила. Ее вдруг подхватило и понесло куда-то в сторону с огромной скоростью, но чья-то сильная рука поймала ее и решительно вернула назад.

«Не отвлекайтесь, иначе не сможете вернуться», – прозвучал громовой голос сразу отовсюду. Пришлось сосредоточиться на мысли о спутниках. И вот они снова вместе, парят в молочном сумраке, постепенно затопившем все вокруг. Они чувствовали друг друга, но не могли ни видеть, ни слышать, будучи сразу и рядом, и далеко.

Сперва появились новые звуки – чистое пение на разные тембры, от кристального сопрано до гудящего баса, потом – ароматы лотоса, сандала и мускуса. Затем в полусумраке возникло сияние золотистого, ало-оранжевого и небесно-голубого оттенков, не слепящее, но мягкое, чарующее и согревающее. Шары света ширились, заполняя пространство вокруг, а затем внутри каждого возникла фигура. Восхищенные гости тонкого мира замерли на мгновение, а потом пали ниц. Невозможно было не узнать, в чью обитель заглянул простившийся на время с телом разум. Эти ясные лики встречали людей в храмах, в домах, смотрели с дорожных алтарей и являлись в чудесных снах. Их неземные голоса подсказывали верный путь, а руки незримо правили судьбами.

«С чем явился ты, гость из мира манавов?» – прозвучал вопрос в мыслях каждого.

«Я здесь ради истины и успокоения души», – на свой лад ответил каждый.

«Что есть истина? – восседающий на цветке лотоса многорукий седовласый старец с четырьмя лицами благосклонно улыбнулся. – От начала мира все мыслящие существа ищут ее, но она не снаружи. Просто наш взор затуманен грехами. И самый страшный из них – гордыня… Когда-то я сам возвеличил себя, поставив выше Тридэва, выше Махадэви. Я жаждал получить ответы на все вопросы, но подобное возможно только в смирении и покое. Гордыня и алчность, какими бы мотивами они ни питались, лишь множат грехи и жестоко караются после смерти. Меня самого Господь Шива лишил пятой головы. Лишней головы, признака самовозвеличивания. Теперь она украшает трезубец Шивы, а мне не мешает ясно видеть».

Лила почтительно поклонилась, сложив ладони, но не понимала, что до нее хотят донести. Разве она превозносила себя над другими?

Сияние стало ярче, в нем промелькнули картины недавних событий, будто кто-то листал фотоальбом, а в груди вспыхивали одно за другим чувства, одолевавшие ее в те моменты: обида и стремление отомстить родственникам, проклятие, что она призвала на их головы, уверенность, что Стхану обязан ответить на ее чувства, и злость, когда этого не произошло, пренебрежительное отношение к спутникам… Картины сменяли одна другую, и с каждой следующей девушка понимала, что имел в виду Брахма.

«Трава растет из семечка, цветок вызревает в плод. Плод роняет новое семя в землю, чтобы то проклюнулось новой весной, а сама трава становится тленом и удобряет землю, в которую упало семечко. Трава становится кормом для зверей и птиц, а те сами когда-нибудь лягут в землю. Круг завершится и начнется вновь. Ни одна из стихий не является главной. Без стрелы молнии, ударившей в сухой ствол, не возгорится огонь, как и без самого ствола, что дарит земля. Без воды и воздуха нет ливня и грозы. Тигр настигает и убивает антилопу, но разве делает это ради славы или величия? Ведь и он в свое время станет тленом, из его костей вырастет новая трава, что станет пищей антилопам. Как верно, что тигр поглощает антилопу, так же верно и то, что антилопа в свой срок поглотит тигра. Ни один из них не главнее и не ничтожнее другого, как и Тридэв. Мы равны и дополняем друг друга. Каждый из нас встречает любого манава, ванара, нага или другую живую тварь в свой черед. И лишь полностью отринув гордыню, алчность и жадность, лишь приняв мир таким, каков он есть, смиренно, можно приблизиться к дхарме.

А теперь вспомни, что привело тебя на этот путь на самом деле».

Лила задумалась. Всю жизнь она мечтала узнать, кто она, для чего посещали ее странные видения и откуда взялись невероятные способности. Асура в храме сказала, что она рождена в пламени. Но что это – метафора или что-то более материальное? А еще день ото дня ее изнутри пожирал пожар иного рода – выбор, который она боялась сделать. Раньше за нее выбирали другие: сперва – отец, потом – Стхану и Кент, а теперь от нее и ее слов зависели другие люди… и это пугало.

«Не бойся выбора, – прозвучал в мыслях голос седовласого Творца. – Бойся плыть по течению. Ответы – не лепестки лотоса, ветер их не принесет сам. Не зажжешь пламя – не получишь ни тепла, ни света».

«Я понимаю, – кивнула девушка. Сомнения постепенно отступали, но не истаяли совсем. – Я все время ищу ответы, но найденное оказывается или обманкой, или…»

«Совсем не тем, что ты ожидала? Мир вообще не такой, как мы ожидаем, он пребывает в постоянном движении. И только от нас зависит, что произойдет или не произойдет. Ответы на все вопросы таятся в сердце твоего пламени. Не ищи вдали, ищи в себе. Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу…» И завершающим аккордом перед глазами всплыла картинка из старого сна: гора из красного песчаника и открывшаяся в ней дверь неведомо куда.

В алом сиянии колыхалась фигура гигантского нага со множеством голов, на его капюшонах сверкали и переливались драгоценные камни. На его кольцах возлежала мужская фигура.

«Нараяна!»

Облаченное в богатые одежды и золото божество с лицом и телом цветущего юноши мягко улыбнулось и слегка склонило голову в ответ на почтительный поклон гостя.

«Я ждал тебя, царевич Арджуна. Подойди, не бойся».

«Нараяна… – прошептал Анил, от восхищения даже не обратив внимание на то, что Хранитель миров называет его иным именем. Впрочем, теперь и он сам потихоньку начал понимать, в чем дело. – Прости, я слишком редко думал о тебе».

«Мы отвечаем за дела, а не за мысли, – Вишну улыбался, но тон его был суров. – И вовсе не забывчивость привела тебя на край пропасти, а нерешительность. Без перьев орел не сможет летать, и перья верно служат ему, а вот помнит ли он о своих перьях?»

Анил-Арджуна непонимающе хмурился. Чем он прогневал Хранителя мироздания? Он всегда стремился быть честным, непредвзятым, руководствоваться только законом.

«Вспомни, Арджуна: твоя гордыня закрыла тебе путь в царство Индры. Гордыня – начало падения. Тебе кажется, что ты стремишься вверх, но ты застываешь и падаешь. Тебе кажется, что ты созидаешь и хранишь свое царство, а на самом деле ты поливаешь каменный цветок, в то время как живой чахнет, – произнес Вишну. – Взгляни на свои перья, сын грома!»

События последних месяцев промелькнули перед глазами: история с Лилой, его ссоры с Девданом, когда он мнил себя лучшим из лучших… И Анил ощутил острые иголочки стыда, впивающиеся в тело. Он был бы рад отвернуться и не смотреть, но не мог: ведь «кино» крутилось в его голове, от него не скроешься.

«Люди мало меняются от воплощения к воплощению, – в голосе Вишну сквозила грусть. – Но ведь перерождение дано вам, чтобы исправить ошибки и приблизиться к исполнению дхармы. Колесо сансары – не наказание, а шанс».

Картины сменились, листая страницы жизней в обратную сторону. Вот запылали перед внутренним взором зарева древних битв, былого величия и скитаний, следовавших за ним, возжигая в крови испепеляющий пожар жажды отмщения и победы любой ценой… и при этом – нежелание бороться, чтобы не множить собственную боль. Теперь не было необходимости задавать вопросы.

«К чему мне это, Нараяна? Я ведь – не царь и не герой древности, – вздохнул Анил. – Я не желаю продолжать противостояние».

«Ты простил своего врага и признал его братом, – снова с грустью кивнул Хранитель мироздания. – И ты прошел испытание. Однако ты привык следовать за другими и только что подтвердил это. Если ты жаждешь обрести себя и спасти тех, кто рядом с тобой, мало быть великодушным. Прощение ради бегства – не выход. Даже прощая, нужно быть готовым принимать последствия своих решений. Любые действия не должны быть бездумны. Нерешительность и бездействие ведут не к просветлению, а к ложной иллюзии просветления. Так неразумная птичка принимает блеск граней драгоценных камней на капюшонах нагов за настоящее солнце и попадает в плен».

«Я готов пройти любые испытания ради близких», – упрямо заявил мужчина, прежде чем сообразил, что Вишну имеет в виду.

«А готов ли ты повести за собой войско, зная, что не все вернутся? Готов ли ты снова довериться тому, кто однажды предал тебя? Если желаешь познать себя и выполнить карму – будь готов идти до конца, чем бы это ни грозило. Иначе смертельная битва продолжится и равновесие рухнет».

«Я услышал, Нараяна, – признался Анил-Арджуна после длительной паузы. – И мне нужно это осмыслить».

«Непременно, – согласился Хранитель мироздания, прежде чем сияние померкло, – но помни, что тебя могут призвать к ответу в любой миг жизни. И не всегда будет время на раздумья».

Снега Кайлаша[53] тянулись без конца и края, источая бело-голубое сияние. Махадев восседал на своем ложе, глядя на гостя сквозь веки мысленным взором, и от этого пронизывающего взгляда было не скрыться и не утаить ни единой мысли. В нем легкая усмешка смешивалась с суровостью.

Девдан низко поклонился и ждал, но Шива молчал… и улыбался. Мужчина чувствовал себя неуютно, и не потому, что его насквозь пронизывал ледяной ветер: он не понимал, отчего именно Шива призвал его разум и чем это ему грозит. Он всю жизнь чтил грозного бога, не нарушал закон и старался воздать виновным по заслугам… хотя и не всегда удавалось, но здесь вина была не его – скорее уж местной судебной системы.

«Махадэв… – наконец решился заговорить он. – Чем я тебя прогневал?»

Ветер донес громогласный смех, хотя губы Шивы даже не шевельнулись.

«Нетерпение! Карна, ты всегда был нетерпелив. Пламя твоего отца сияет в твоей груди не для того, чтобы ты был скор на суд и расправу. Если разом сунуть в огонь все поленья, они сгорят, а тепла ты не дождешься. Ты вернулся в этот мир, чтобы развязать узел, который когда-то завязал вместе с братом… – продолжал Шива, по-прежнему не открывая ни рта, ни глаз. – Теперь я вижу, что ты жаждешь мести. И снова попал в ту же ловушку, что и раньше…»

Как и перед глазами Анила, перед внутренним взором Девдана развернулась сперва история его жизни, полная соперничества, стремления быть первым, иллюзий и обмана… Он лгал тем, кто ему доверял, и гордился этим. Неудивительно, что Махадев им недоволен! Мужчина уже приготовился молить о прощении, но колеса судьбы стремительно размотали вереницу прошлых жизней назад, и он, как и напарник, увидел, что предшествовало нынешним событиям. Теперь многое стало понятно… Кулаки сжались сами собой, и гнев был готов вырваться наружу. Но ледяной порыв ветра и последовавший за ним раскат грома привели его в чувство.

«Гнев, Карна, и обида – вот что на самом деле руководит тобой. Тебе лишь кажется, что ты творишь благо, но на самом деле ты потворствуешь эмоциям. И сейчас ты это доказал. Но этим ты лишь завязываешь новые узлы кармы, а не распутываешь старые, – голос Шивы гремел в ушах, но не был ни сердитым, ни укоряющим, а бесстрастным и даже с нотками сожаления. – Кто дал тебе право вершить суд над другими? Тяжкий гнев убивает любовь, самонадеянность и неистовство приводят к разладу. Этот разлад – внутри тебя, а не вовне, Карна. С тех пор как ты ступил на губительный путь вражды с братом – ты не свободен. С тех пор как ты затмил свой взор, поверив лести и лживым речам, – ты не свободен. Ты не свободен с того самого мига, когда эмоции овладели тобой. Гнев вынудил меня обратить в пепел Кама-дэва[54]. Гнев заставил меня вступить в схватку с моим великим братом, Нараяной. Лишь вмешательство дэви Парвати[55] смогло предотвратить катастрофу. Ее доброта и самоотречение помогли мне прозреть, и с того мига я ношу на шее знак усвоенного урока. Все мы – части великой лилы. Так скажи мне, кто наделил тебя правом вершить судьбы других, руководствуясь лишь своими чаяниями и эмоциями?»

Девдан не ответил – ни вслух, ни в мыслях. Он просто не знал, что сказать. Если раньше он следовал по пусть неверному, но понятному пути, то теперь окончательно утратил направление, и сердце наполнилось страхом.

«Снова ошибка, доблестный Карна, – заметил Шива. – Если раньше ты был слишком самонадеян, то теперь утратил способность принимать решения? А ведь ты уже нащупал верный путь, когда отказался от мести. Тебя кидает из крайности в крайность, и ты летишь, подобно перышку, по ветру. Так ты ничего не добьешься. Усмири свои эмоции, прими мир таким, какой он есть, – и через отрешение ты познаешь себя и исправишь свою судьбу. И получишь благословение, о котором мечтал».

Девдан низко поклонился. Слова Махадэва пламенно-пепельными следами отпечатались в его разуме. Он все еще не знал, как действовать дальше, но четко понимал, как не намерен. Он слишком долго считал мир своей вотчиной и полагал, что люди должны поступать так, как он от них ждет. Но сейчас он – воин Тридэва и великой Дэви, и они решат его судьбу.

Из высших сфер все трое вернулась одновременно, но далеко не сразу смогли прийти в себя: слишком необычным оказался опыт. Анил тряс головой, пытаясь собраться с мыслями, Девдан непонимающие хмурился, иногда искоса поглядывая на спутников. Лила пребывала в прострации. В ее голове все еще звучало напутствие: «Ответы на все вопросы таятся в сердце твоего пламени. Не ищи вдали, ищи в себе. Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу».

– Чтобы найти конец нити, вернись к ее началу… – девушка так глубоко задумалась, что невольно повторила фразу вслух.

– Что? – встрепенулся Анил. – К какому началу? Куда?

Лила уставилась на него удивленно – она совсем забыла, что в комнате не одна, – а потом по привычке повернулась к Стхану… и успела заметить нечеловеческий блеск, затухавший в глубине его зрачков. «Какая же я дура!» – разозлилась на себя девушка. Как она могла быть такой слепой?! Могла бы и догадаться, что он не простой смертный… но кто?

– Все мы – часть великой лилы… – вдруг процитировал Девдан. Он избегал прямых взглядов спутников, после того как его пристыдил Махадев.

– Что? – теперь в один голос переспросили уже оба.

Стхану тихонько засмеялся. Все произошло так, как он ожидал. Ну или почти так.

– Теперь понятно, почему мы так друг на друга огрызались с самого начала. Прошлые жизни покоя не дают, – невесело усмехнулся Девдан, потом вдруг протянул напарнику руку. – Прости, братишка. У старых грехов – длинные тени.

– Уже говорил, – хмыкнул Анил, но не сердито, а дружелюбно. – И ты меня прости. Я слишком увлекся нашим соперничеством. Кстати, – добавил он, припомнив что-то, – что это за история с асуром… или кто он там еще? Который заставлял тебя шпионить и стравливал с нами?

– Не напоминай, – отмахнулся Девдан. Так стыдно, как сейчас, ему не было давно. И главная причина была в том, что уже которое воплощение он попадался на одну и ту же удочку и позволял себя обмануть. – Встречу – прибью.

– Смотри, как бы он тебя не прибил!

– Эй, доблестные принцы! – Лила решила, что хватит с нее умиления от вида бывших недругов. – Может, потом выясните, кто из вас был неправ?

Мужчины разом замолчали и, повернувшись к девушке, сложили ладони перед лицом и уважительно поклонились.

– Дэви Лилавати, приносим извинения за непочтительность.

Лила засмеялась. В глазах ее спутников плясали озорные огоньки… но в глубине бушевало совсем иное пламя – пламя, которое заставляло сердце нестись вскачь, наполняя расплавленным огнем вены; пламя, которое пробудило от сна самого Махадэва; пламя, которое вдохновляло воителей на подвиги… то, что дало жизнь этому и многим еще мирам. Оно горело одинаково страстно в душах обоих мужчин, и Лила со страхом понимала, что рано или поздно именно оно может опять породить меж ними раздор… потому что ей придется выбирать.

– Кажется, я знаю, куда нужно отправиться, – произнесла она, старательно отгоняя тревожные мысли. – Но это далеко… Это место называется Горящая гора[56], – пояснила она в ответ на вопросительные взгляды. – Там я наконец смогу понять, кто я. И куда вел мой путь.

– Но почему именно Горящая гора? Почему не какой-то храм или другие шакти-питхи[57]? – непонимающе нахмурился Девдан.

– Я кое-что видела, прежде чем покинуть тонкий мир, – сказала Лила после продолжительной паузы. – Я раньше видела это место во снах, но не понимала почему… Я видела дверь в песчаном склоне, которая открылась, когда я приблизилась. Горящая гора – священное место для аборигенов, по их верованиям, на ней живут духи и боги… Мне кажется, что там и правда вход… только пока не знаю куда.

Анил и Девдан переглянулись и кивнули друг другу.

– Мы идем с тобой, куда бы ты ни пошла, – за двоих уверенно произнес Анил. – Наш путь тоже не завершен, но мы точно знаем, что наше место – рядом с тобой. Что бы ни случилось.

Девдан обернулся, почувствовав на себе пристальный взгляд Лилы. Обжигающий и приводящий в трепет, от которого сердце замирало, кровь закипала, а голова начинала кружиться, словно от нехватки воздуха. Мысли срывались в бешеный галоп. Он с такой легкостью очаровывал всех девушек вокруг, любая готова была упасть в его объятья… но сейчас он чувствовал, что сам угодил в ловушку. И понятия не имел, как ему быть. Он одновременно и страстно желал эту девушку, и не решался к ней подойти.

Названный брат был не меньше достоин внимания красавицы… к тому же, Девдан заметил, как они смотрят друг на друга. Что ж, если девушка выберет Анила… так тому и быть. Девдан не собирался вставать ни у кого не пути: лучше он станет незримым заботливым хранителем, защитником и верным последователем дэви.

Лила не увидела – почувствовала одобрительную улыбку Стхану: значит, они поступают правильно. Что ж, раз для того, чтобы обрести себя, нужно снова пройти через пламя, – она так и сделает.

Девушка посмотрела на Анила и Девдана, и у нее замерло сердце. О таких спутниках она могла лишь мечтать… Оба были равны, она была бы счастлива соединить судьбу с любым из них, но как сделать выбор? Лила поймала себя на мысли, что старательно бежит от него. Страх поселился в ее сердце – страх ошибки. И она молчала…