Анна понимала, что члены семьи терроризируют ее, но не могла говорить об этом. И это молчание продолжалось до тех пор, пока ей не исполнилось тринадцать лет, когда она начала говорить своей матери, что эти люди «делают с ней плохие вещи» – она не могла подобрать лучшие слова. Она чувствовала, что ее голова раскалывается на части, ей хотелось кричать, но нужные слова не приходили. Затем она подумала о том, чтобы позвонить своим подругам или тетям, чтобы попросить о помощи, но как только те отвечали, Анна вешала трубку, неспособная выразить словами свое несчастье. Анна была вовлечена в свой внутренний конфликт между идентичностями, которые хотели получить помощь, и теми, кого пугали угрозы со стороны нападавших, если она заговорит.

В начальной школе Анна несколько раз в день убегала с занятий, чтобы укрыться у реки, или залезть на свое любимое дерево, или вернуться домой, когда там была только ее мать.

Старая железнодорожная станция находилась совсем рядом с семейным домом, и я помню, что под посадочной платформой не хватало нескольких досок. Я проскальзывала туда, чтобы спрятаться, воображая, что это форт, где я могла бы жить в укрытии, защищенная от любой угрозы. Я составила для себя план жизни в этом месте. Я бы питалась грушами, которые росли на грушевом дереве рядом с моим укрытием. Никто бы меня не обнаружил, я была бы в порядке, в безопасности. Мне тогда еще не было десяти лет.

– Анна

Некоторые места особенно пугали Анну, потому что они представляли собой места, где она подвергалась нападениям: она боялась ложиться спать по вечерам и выключать свет в своей комнате, потому что могла предвидеть, что произойдет. Посещение туалета также представляло для нее опасность, из-за этого ей приходилось проводить там как можно меньше времени; для нее оставаться там надолго было рискованно.

У меня развились проблемы с запорами, которые длились много лет, из-за того, что я избегала ванной или ходила туда очень быстро, чтобы кто-нибудь не проник туда и не причинил мне боль. Я запирала дверь и даже подставляла под нее ногу, чтобы убедиться, что никто не может войти.

– Анна

Тишина, бегство, запоры – все это было признаками жестокого обращения с ребенком. Решение? Спрятаться, даже если передышка длилась бы всего мгновение.

Я помню, как однажды, когда мне было всего четыре или пять лет, я постучала в дверь нашей горничной, миссис Ликорис, которая жила совсем рядом с нашим домом. Когда она открыла дверь и увидела ужас на моем лице, она и ее муж приняли меня в своем доме, усадили за кухонный стол и попытались успокоить. Они дали мне печенье. Это место было одним из тех, где я могла чувствовать себя в безопасности, найти передышку. Это было моим убежищем. Я так хотела жить с ними, и я думаю, они подозревали, что у нас дома что-то не так, потому что они сказали мне, что я могу приходить вновь, когда захочу. Я ушла успокоенная, зная, что дом мистера и миссис Ликорис – это безопасное место, где меня готовы принять.

– Анна

Анна также могла немного успокоиться, навещая бабушку своей двоюродной сестры, где всегда чувствовала себя хорошо. Она называла ее няней. В доме было тепло и уютно. Анна помнила, что повсюду лежали кружевные салфетки. Как и любая добрая бабушка, она встречала девочку доброжелательно. Она позволяла ей подняться наверх, чтобы поиграть с предметом, который был в ее комнате, – красивой розовой пудреницей в форме сердца, аромат которой успокаивающе действовал на маленькую Анну. Пожилая дама позволяла ей развлекаться таким образом каждый раз, когда девочка приходила туда.

Когда я открывала контейнер с порошком и вдыхала сладкий аромат, я чувствовала себя спокойно. Мне нравилось совать нос в эту коробочку, которую я считала такой красивой и которая источала такой умиротворяющий аромат. Когда эта дама умерла, я унаследовала этот драгоценный предмет, который до сих пор вызывает у меня редкие счастливые воспоминания. Было несколько таких мест, где я могла немного отвлечься. Я думаю, что эти люди знали, что мне нужно утешение, и подозревали, что дома у меня что-то не так, но поскольку я хранила молчание, они ничего не узнали.

– Анна

Живя в страхе, Анна так и не познала детской невинности. Она никогда не лелеяла надежду осуществить свои мечты, и хоть ей и удалось найти несколько убежищ, чтобы защитить себя, в ней самой обитала великая тьма.

У меня также сохранились воспоминания о том, как я лежала на железнодорожных путях в ожидании поезда, чтобы положить конец страданиям… Мне было тогда шесть или семь лет. Я помню, как чувствовала на железнодорожных путях вибрацию колес приближающегося поезда, и я думала, что, если я останусь там, все будет кончено. Иногда я шла по улице, возвращаясь домой из школы, и смотрела на машины и грузовики, которые ехали в моем направлении. Я говорила себе, что нужно просто броситься перед ними, если это единственное возможное решение, чтобы положить конец моим мучениям. Это был мой секрет. Это был мой способ сбежать, построить защитный механизм. На протяжении многих лет мои друзья спрашивали меня, что происходит с моей семьей, поскольку они были свидетелями определенных актов насилия по отношению ко мне, но я не могла ответить…

– Анна