Чтобы полностью понять ДРЛ, я проконсультировалась с несколькими специалистами, занимающимися ПТСР и диссоциативными расстройствами. Одной из важнейших объяснительных моделей патологии оказалась теория структурной диссоциации. Наш мозг состоит из двух раздельных полушарий, соединенных мозолистым телом, которое является своего рода мостом, позволяющим передавать информацию между двумя полушариями. Правое полушарие – это область эмоций, ощущений и интуиции, это то, что позволяет нам читать невербальное в других. Левое полушарие – это полушарие языка, организации и концептуализации. Оба полушария относительно независимы в течение первых нескольких лет жизни. Правое полушарие развивается с рождения, что объясняет, почему ребенок может читать невербальную речь своего родителя еще до того, как научится говорить. Левое полушарие развивается медленнее и достигает полной зрелости примерно в возрасте одиннадцати или двенадцати лет.

Анна рассказала мне, что, когда она была маленькой, она никогда не чувствовала, что живет в своем теле. Она пребывала в ужасе при мысли о том, что надо идти в школу, потому что она всегда ощущала себя в опасности, но не могла выразить словами то, что чувствовала. У нее было смутное чувство, что что-то не так, как будто она была жертвой злых сил, что заставляло ее жить в постоянном страхе. Поскольку в воскресной школе ее учили (церковной катехизис в протестантских конфессиях), что только Бог может ей помочь, что Иисус защитит ее, она спала с Библией, спрятанной под подушкой, чтобы Иисус был как можно ближе к ней, – чтобы получить обещанную защиту. Она умоляла его помочь, не находя слов, чтобы выразить свое плохое самочувствие, и веря, что с Иисусом рядом она освободится от зла.

Девочка быстро поняла, что, несмотря на ее молитвы, это не имело никакого значения. Чувство ужаса не ослабевало, и в соответствии с тем, что повторяли злые взрослые, она пришла к выводу, что это, должно быть, связано с тем, что злая на самом деле она. Анна вспоминала, что однажды она спросила свою учительницу, может ли та переехать в ней жить, не имея возможности выразить словами причину этой просьбы, потому что страх, который жил в ней, заглушал ее мысли.