Мы сидим и придумываем, кем быть.

– Если тебе нужны еще интересные профессии, то могу подбросить парочку. Лебединый сторож, например, – говорит мама.

– О, тоже круто!

– А то вот еще я такую видела на сайте – наблюдатель за высыханием краски. Человек сидит на стульчике и следит, как сохнет краска на стенах, все степени высыхания.

– Скучновато. Панды хотя бы милые.

– А есть профессиональный соня. Можно испытывать кровати в отелях.

– О, здорово! Только у меня бессонница.

– Тогда… профессиональный прыгун по матрасам.

– О! То, что надо. Как раз похудею.

Интересно, откуда мама знает об этих профессиях? Наверняка сама себе подыскивала.

* * *

– Но все равно как-то странно, что ребенок не ходит в школу и об этом никто не знает, – размышляет мама.

– А как об этом узнают?

И тут мама мне рассказывает странную вещь.

Когда она училась в школе (телефон на их улице не был проведен, сотовые не изобрели, а об интернете еще никто не слышал), то ученики ходили домой к своим одноклассникам, которые заболели.

– Их заставляли? – спросила я.

– Нет. Сами ходили.

– Сами? Зачем?

– Ну как – зачем? Чтобы навестить больного и принести домашнее задание.

Я смотрела на маму и не могла понять, о чем это она.

– Ну еще объясняли новую тему, помогали с уроками.

– Странные люди… А зачем им это надо было?

– Ну как зачем? Чтобы одноклассники не отстали, чтобы в классе не было отстающих звеньев.

– Какое им дело до отстающих?

– Ну как объяснить… Потому что мы помогали друг другу. Понимаешь? Кто плохо учится, того брали на буксир. Подтягивали по трудным предметам.

– Делать, что ли, нечего было… Ужас какой… Если бы ко мне кто-то пришел домой, да еще когда я болею и не накрашена, я бы не пустила!

– Ты бы и здоровая никого не пустила, точно. А еще у нас были шефы из старших классов, они приходили к нам. И с уроками помочь, и для праздников сценки придумать.

Я даже не знала, что ответить на это.

– Если бы за мной закрепили какой-нибудь подшефный класс и заставили туда ходить и возиться с этими…

– Не бойся, за тобой бы не закрепили, – засмеялась мама.

– Почему это?

– Закрепляли за примерными отличниками и хорошистами.

– Хорошо, что у нас такого порядка нет.

– Ага. Очень даже хорошо. Каждый сам по себе. Всем на всех плевать! – сказала мама.

* * *

Привет, Единорог!

Сегодня мы с мамой заговорили о разных персонажах в кино и в литературе. Без Гарри Поттера не обошлось. Я доказывала, что он не-совсем-герой.

– А что он такого сделал? Все его знают, все ему помогают. Сам-то он ничего и не сделал толком. Еще и психует на всех.

– Так у нас Иванушка-дурачок такой же. Почему-то ему все помогают. Гарри раздражается как типичный подросток, у него же должны быть недостатки. Ну хорошо, а тебе какие герои нравятся? – спросила мама.

– Мне нравятся чародейки.

– А, помню. Я же с тобой смотрела, мультсериал «Чародейки». И что в них такого?

– Как это что? Извините, но они спасают мир!

– Так это мечта всех детей – спасти мир. «Бесконечная история», например. Даже «Тотали спайс» возьми. И наши фильмы начиная с советского периода. «Гостья из будущего». И нашу литературу… про ту же Алису, и зарубежную классику…

– Тут главное – не спасти, а именно спасать! Долго и упорно, в красивых костюмчиках.

Мама задумалась. До нее всегда не сразу доходит.

– В красивых костюмчиках… – представляла она. – Долго и упорно… Точно! В этом что-то есть.

Я уже давно забыла про это, а она еще долго ходила и бубнила про упорное спасание мира в красивых костюмчиках.

У меня такое подозрение, что она за мной записывает…

* * *

Здравствуй, Единорог…

Я домашний бунтарь. Ничего не могу сделать в обществе, вот и бунтую по-своему, где могу. А где я могу? Только дома.

– Ты все время отрываешься на мне, – говорит мама. – Потому что я ближе всего к линии огня.

– Это мой протест.

– Ну да, ты же этот… бунтарский хомячок. Или как там… пушистый домосед?

– Домашний бунтарь.

– Точно! А я попаданец. Вечно я попадаю под раздачу.

* * *

Знаешь, дорогой Единорог, моя подруга, то есть бывшая подруга Нина – сплетница и предательница. Это она всем выдала мою секретную страницу ВК под именем Афиногена. А у меня там совсем другой имидж, и я не хотела, чтобы меня кто-то видел. И главное – мои фото. Разные фото… В общем, я там экспериментировала со своей внешностью.

Ну и как теперь верить подругам? Пусть даже бывшим.

Потом она долго просила прощения. Но я не могу ее простить.

– Ты не слишком строга к Нине? – спросила мама. – Она чуть не плачет и в дверь скребется.

– Но ведь это же не в первый раз! Вспомнить только, как она подставила меня в художке. И маме своей наврала про меня. Да потом еще ее мама меня отчитала за то, что я как будто бы достала у Нинки из сумки колготки, бегала по всей студии, размахивала ими! И всем показывала. На фига мне ее дурацкие ношеные колготки? Я бы побрезговала.

– Что? Ее мама тебя отчитала? – подскочила мама. – Так почему ты мне сразу-то об этом не сказала?

– А ты бы все равно за меня не заступилась!

– С чего ты это взяла? Ни за что бы не поверила, что моя дочь бегает по классу с чужими колготками.

– Да и вообще, я не люблю, когда ты устраиваешь с кем-то разборки.

– Нет, ну надо же, а! – не могла успокоиться мама. – Пусть она со своим ребенком разбирается, а к чужим пусть не лезет! И вообще… почему это Нина ношеные колготки носит в сумке, а не на себе?

– Якобы ей было неудобно или что-то такое.

– Странная какая-то девочка…

– С такой мамой будешь странной! Знаешь, как она орет на Нинку!

– Да ты что? – удивилась мама. Обрадовалась, что кто-то орет на ребенка еще хуже, чем она.

Мы еще долго обсуждали Нину и ее маму. До тех пор, пока не успокоились. Всегда легче думать, что в чьей-то избушке погремушки хуже, чем в собственной.

* * *

У меня украли деньги в школе. 1000 рублей, которые мне подарила бабушка.

А как их найдешь? Никто не признается, конечно. Противно думать, что это мог сделать кто угодно. Кто-нибудь, кто смотрел тебе в глаза, улыбался и разговаривал с тобой.

* * *

ЧЕТВЕРТОЕ ЗАКЛИНАНИЕ ЛАУРЫ

Заговор от школьных демонов и нехороших людей

* * *

Я хочу завести овечку. Они такие милые. Почему я не могу завести овечку?

Мама приходит с работы вечно уставшая и ложится спать. После сна она садится за другую работу.

Я сижу в своей комнате. Меня нельзя трогать. Мама пытается войти ко мне и поговорить о чем-то. Но я смотрю интересный фильм, мне некогда. Я не хочу ее слушать. Что интересного она может рассказать? Что приготовить на завтра? Как отстирать носки? Почему надо делать уроки?

Потом она сидит в своей комнате, и ее тоже нельзя трогать. Она включает фильм про убийства и супер-умных следователей. И при этом работает. Ей надо подрабатывать. Я знаю зачем. Чтобы «содержать меня и себя». Чтобы кормить склерозника Плюшкина. Чтобы у Шекспира не закончились запасы.

Иногда я выползаю из комнаты и сажусь на диван. Мне хочется ей что-то рассказать, но я не знаю что.

Я играю с Плюшкиным. Задаю маме какие-нибудь вопросы. Все равно какие.

– Мам, почему мы не заведем овечку? Давай заведем овечку.

– Угу. А лучше – козу.

– Я согласна.

Мама чертит какой-то скучный график.

– Хочешь интересный факт про тараканов?

Мама смотрит то в экран телевизора, то в экран ноутбука. Она кивает, но не слышит меня.

Я сажаю кота на диван. Потом подсаживаю крысу поближе к маме. Шекспир скачет. Плюшкин прыгает на компьютер. У мамы прыгает курсор или что-нибудь стирается в документе. Проливается кофе. Мама вскакивает. Мама кричит, что у меня дурацкие игры. Бежит за салфетками, чтобы убрать за Шекспиром результаты его испуга. Шекспиры ведь не ходят на горшок.

Мне становится ужасно смешно, я сажусь на пол и смеюсь. Я так ржу, что не могу остановиться.

– Почему ты каждый раз так делаешь? – спрашивает мама. – Что это за дурацкие игры?

– Я просто хотела привлечь к себе внимание!

– Вот так?

– Я хочу, чтобы ты со мной поговорила. Прям сейчас.

– А почему ты не хотела со мной говорить, когда я хотела?

– Потому что у тебя дурацкие разговоры. Покушать – уроки – что – в школе – что – сколько – стоит – в магазине. Тебя не интересуют глобальные вещи!

– Как только освобожусь от работы, начну думать о глобальных вещах.

Я ухожу в комнату и закрываю дверь.

Через десять минут она будет врываться ко мне. Я накроюсь одеялом с головой. Она будет объяснять, что просто ей надо зарабатывать, чтобы прокормить и одеть меня, а что попало я же не ношу. Мне же столько всего надо. Что я же не трехлетний ребенок и должна уже понимать. Что я же все время хочу вкусненького, а его бесплатно не дают.

Я не буду реагировать.

Поздно ночью она пойдет громыхать кастрюлями – готовить что-нибудь на завтра.

Но я уже буду спать.

* * *

– Мам, а остались еще летающие коровы?

– Угу… Что? Летающие?

– Я проверяла, слушаешь ты меня или нет. Морские коровы еще остались?

– Коровы? – задумалась мама. Потом вдруг оживилась: – Коровы, говоришь…

Она всегда любила читать о том, кто вымер.

– Слушай, я не помню. Кто-то ведь вымер. То ли морские львы… Ой нет, морские львы живы! Как и морские слоны. А помнишь, мы с тобой читали о том, как вымерли птицы додо?

– Да ты мне про этих птиц додо уже сто раз говорила.

– Ну и что? Они были глупые и безобидные, бедняги.

– Как будто кроме птиц додо никто не вымер! Я ведь точно помню, у меня еще картинки такие были, где надо собрать животных. И морская корова там точно была!

– Каждый год кто-нибудь вымирает…

– Это ужасно.

– Да…

Мама начала копаться в интернете.

– К сожалению… морские коровы вымерли еще в 1768-м. Да они всего двадцать семь лет и прожили, с тех пор как их обнаружили.

– А ведь были мирными животными. Травоядными.

– Да, питались водорослями.

Мы посидели немного в трауре.

– Страшно, что многие животные вымерли не много лет назад, как мамонты, а недавно, уже после того как я родилась. Я могла бы их застать… Представляешь?

Я уселась рядом с мамой и уставилась в экран. Раньше, когда я была маленькой, мы часто так усаживались и смотрели вместе кино или читали про животных. Раньше… Я даже автоматически положила голову на мамино плечо. Раньше… Мама не шевелилась, боялась меня стряхнуть и спугнуть момент. Но я быстро отодвинулась.

– Ну и кто у нас вымер еще?

– Белый бегемот – на грани, – подсказывает мама. – Он остался всего один. Даже пары нет у бедняги…

– А знаешь, кто вымер совсем недавно? Давай глянем.

Мы глянули. Годы вымирания были, конечно, примерные. Это когда спохватились, что их нет, – не увидели на камерах наблюдения или вдруг поняли, что с этого года не встречали.

Оранжевая жаба – 1989 год.

Последний китайский речной дельфин – 2012 год.

Тайваньский дымчатый леопард – 2004 год.

Карибский тюлень-монах – 2008 год.

Камерунский носорог – 2011 год.

Восточная пума – 2011 год…

Дорогой Единорог, это было только начало списка вымерших. Перед глазами мелькали картинки, а мы с ужасом смотрели. Как Лилу из «Пятого элемента», когда ей показали в энциклопедии значение слова «война».

Разочарование в человечестве – вот что испытала Лилу.

* * *

Да, я вегетарианка.

Я так решила. Дорогой Единорог, вот ты бы хотел, чтобы тебя съели?

Вот и я не хочу.

Это личное дело каждого. Я не лезу ко всем и не спрашиваю: «Почему вы едите трупы?»

Мама сначала ворчала по поводу вегетарианства, что это мой очередной бзик, а ей надо мозг ломать, что готовить. Но потом приспособилась готовить вкусное с подливкой из овощей. И ей даже самой понравилось так есть. Только надо, чтобы в доме всегда были овощи, хотя бы замороженные.

Первое время мама пыталась меня обмануть: делала супы на мясном бульоне и хорошо процеживала. Но я сразу чуяла запах мяса и не могла есть, меня тошнило.

На днях в доме Нины меня угощали колбасой. Их семейка любит поглощать еду тоннами. Мама Нины бесконечно что-то готовит.

В общем, отказалась я от колбасы.

Мама Нины начала меня воспитывать. И нудила, и нудила. Я же не воспитываю ее, почему она говорит звонит и торты, хотя это ухо режет.

Но если кто-то взрослый решил, что так надо, значит – надо так.

Когда пошли с одноклассниками в кино и учительница спросила, кому с чем заказать пиццу, я попросила: «Мне без колбасы». Учительница покивала, поулыбалась и заказала… с колбасой. Я не стала есть. Вот зачем так делать? Это значит, она относится несерьезно. И к вегетарианству (ну на это мне плевать), и ко мне, к моим принципам.

* * *

Дорогой Единорог, если бы ты существовал, то ты бы все равно вымер.

Я знаю, от чего бы ты вымер. От одиночества.

* * *

Привет, Единорог.

Мы с бабушкой и мамой ходили в театр на спектакль «Преступление и наказание».

Спектакль мне очень понравился. Там главный герой ходил среди зрителей по специальному помосту, раскинутому через весь зрительный зал. Для мамы спектакль был мрачноватый. Зато в антракте она бегала по фойе как безумная, рассматривая фото и выставку костюмов. В это время бабушка объясняла мне смысл того, что я не поняла в спектакле. Про Сонечку Мармеладову, например.