– Наверное, чтобы лучше понять тебя.

– У тебя не получилось, поверь!

* * *

Привет, Единорог.

Сегодня мы разговаривали о комплексах. С мамой, конечно.

Кстати говоря, она, как и многие люди, не понимает значение слова «комплекс». Комплекс – это сочетание, группа представлений и установок. Это не что-то одно. Люди неправильно применяют это слово.

– Я имею в виду комплекс неполноценности. Ты знаешь, я тоже в детстве была закомплексованной, – решила пооткровенничать мама. – Вот рядом кто-то засмеется, а мне кажется, что это надо мной. И еще знаешь, что я думаю?

– Да какая мне разница, что ты там думаешь?

– Нет, вот я думаю… Как много я тратила энергии на чужих, незнакомых людей! А какое мне было дело до этих людей – что они думают обо мне, что скажут? Ведь я их за всю жизнь больше никогда не встречала… И помню, была одна девочка, она про меня вечно что-то плохое говорила. А я так переживала. А почему я переживала? Вспомнить ее, она была какая-то неумная.

– И что?

– Вот я и думаю, просто у меня было много комплексов. Сейчас мне все равно, я же и так про себя все знаю.

– А я хочу остаться такой, как сейчас, и во взрослом возрасте.

– С комплексами?

– Да мне плевать на других. Я думаю, как мне вести себя – для себя, а не для других.

– Ну конечно…

В это время маленькая девочка показала на меня своей маме, с каким-то ужасом. Дети часто тыкают в меня пальцем, как в невиданного зверя, я привыкла.

– Ну вот ты идешь в своем ошейнике с шипами, – начинает мама.

– Это чокер!

– Идешь в своем чокере с шипами, в черной накидке…

– В мантии!

– Без разницы. Или в черном шарфе…

– Это бафф! Это не шарф!

– Да какая разница… И все на тебя смотрят.

– Большая разница! А мне плевать. Я же для себя так одеваюсь.

– А я думаю, ты не совсем честна с самой собой.

– А я в детстве думала, что у нас в унитазе живет монстр, который питается какашками. И что?

– Вечно у тебя странные сравне…

Мама вдруг прыскает. Потом давится смехом. Потом сгибается пополам и начинает хохотать.

– Что с тобой такое?

– Ты что, и правда так думала?

Я киваю. Мама снова прыскает со смеху. Я тоже. Мама пытается не смеяться и хрюкает.

– А я… а я… в детстве думала, – пытается сказать она и вытирает слезы. – В общем, у каждого свой монстр в унитазе.

* * *

Привет, Единорог.

Во-первых, она без спроса берет мои вещи, во-вторых, она ненормальная! Моя мама. А еще предлагала отвести меня к психологу. Пускай себя сначала отведет. И лучше – к психиатру.

В общем, она надела мое украшение с бордовым камнем. И еще спрашивает, подходит ли оно к ее черной водолазке!

Я в это время красилась, сидя на диване.

– А спросить нельзя было?

– О чем спросить? – удивилась мама.

– О том, чтобы надеть украшение. Ты должна была спросить разрешение!

– Так я спрашивала, – похлопала глазами мама, – но ты была в наушниках.

– И что? Я же не разрешала!

– А я решила, что раз ты молчишь, то согласна.

– Ага. Когда тебе что-то надо, ты достанешь даже сквозь наушники! Кстати, ты и в прошлый раз брала мои подвески без разрешения!

– Но вообще-то это мое украшение. Я просто тебе его отдала, ты же просила.

– Раз ты мне отдала, то оно мое.

– Мне что, снять?

– Надо было спросить!

– Да забирай!

Мама сорвала с себя украшение и кинула через всю комнату прямо на диван. Камень задел мое плечо. Между прочим, камень тяжелый и больно стукается.

– Ты должна попросить прощения, – сказала я.

– Чего? Ты совсем обнаглела? За что?

– Ты взяла мою вещь без разрешения и стукнула меня камнем!

Я схватила камень и бросила в нее. Мама отбила его рукой, и камень улетел под стул.

– Ну и что ты сделала? Ты ненормальная? – спросила я. – Сначала взяла без спроса, а потом еще и бросила. Поднимай теперь!

У меня внутри все кололо и царапалось от обиды и злости.

– Вот пусть там теперь и лежит! Пожалела мне безделушку! – прошипела мама.

– Если ты ненормальная, то лечись. И вообще, не надо было заводить детей, раз ты психанутая.

– Раньше я была нормальная. Я и сейчас нормальная, если меня не доводить.

– Раньше – когда? До рождения ребенка? Вот и жила бы одна, была бы сейчас нормальной. И никто бы тебя не доводил!

Мама стояла мрачная в своей черной водолазке без украшения и смотрела на меня исподлобья, не лучше нашего Шекспира. Она точно хотела в меня что-нибудь еще кинуть. Пусть попробует! Я еще раз ей напомнила, что брать чужие вещи без спроса нельзя.

Но мама не дослушала и хлопнула дверью.

* * *

Дорогой Единорог, привет!

Мама отправилась на школьное собрание.

– Мы обязательно спросим с другими родителями, почему учителя так кричат на вас. Почему они не могут разговаривать спокойно, – уверенно сказала мама.

Наивная!

– Лучше не надо. Они скажут, что мы ничего не делаем, такие бестолочи, и доводим их. Мы же останемся крайними.

– А ты просто не обращай внимания, если учителя будут орать на класс. Ты просто повторяй: «Это не на меня, это не на меня!»

– Угу. Это так не работает… Ты что, собралась идти в этом смешном свитере? И в этой куртке?

– Мне так удобно!

– Не позорь меня, надень белую рубашку! Ту, которую носишь на работу. И красивое новое пальто.

– Моему «новому» пальто уже лет пять, между прочим!

Мама со стоном и ворчанием переоделась.

Я включила «Коралину» и стала ждать. В животе сидел страх. Мало ли что вздумается учителям рассказать про нас. Особенно этой Сабире. Надо все-таки достать ей шкуру гиены.

«Коралина» немного отвлекла меня. Девочка жила в своем мире и попала в такую ситуацию с «другой мамой», потому что ее собственные родители не обращали на нее внимания…

Мама вернулась быстро. Она была немного в шоке и тихо села со мной досматривать «Коралину».

– Пуговицы вместо глаз… Жуть! Прикрутить бы их кому-нибудь, – угрюмо прокомментировала она мультфильм.

– Что случилось? – спросила я.

– Все кричали. Родители кричали, учителя кричали. Что-то про ремонт и кто что не сдал. Про экзамены я уже вообще не поняла, у меня все слилось в один гул. Я оглядывалась и пыталась хоть кого-то узнать из родителей. Но все незнакомые. Ни одного приличного человека! И орут, как на рынке. Ужас…

– Добро пожаловать в мой мир! – усмехнулась я.

* * *

Продолжаем школьный разговор, Единорог!

Когда Сабира Ринатовна бросает наш класс ради очередного мероприятия, мы выползаем в коридор. А что нам делать, если у нас опять нет расписания и учителя к нам не приходят? Может, они про нас забыли? Может, мы случайно исчезли? Кажется, нас никто не замечает.

Но вдруг мимо пробегает завучиха и начинает придираться. (Ой, заметила!)

– Что вы здесь стоите?

– У нас уроков нет.

– Так идите в класс!

– В какой? У нас нет расписания.

Завуч злится. Тут мы выслушиваем, какие мы несамостоятельные, и убеждаемся, какие мы дебилы.

Всем на нас плевать!

* * *

ТРЕТЬЕ ЗАКЛИНАНИЕ ЛАУРЫ

Заговор на хорошую учебу

* * *

Дорогой Единорог, мне не нравятся слишком красивые люди. То есть «правильно» красивые.

Мама говорит, что мне нравятся уроды и бледные кости.

– Что это за мертвая девочка с белыми глазами? Она явно больна, даже посинела вся, – говорит мама про фотомодель, которая мне нравится.

– Это утопленница! – «догадывается» бабушка.

– Что это за мешок с костями? – смеется дед.

Он тоже не разбирается в красоте.

Деду можно говорить что угодно. Можно с ним даже поругаться. Он ругается смешно, а не страшно.

Они с бабушкой часто ругаются и сами потом смеются.

Мама с папой ругались не так. Мама сначала кричала и чего-то добивалась, а потом ей надоело, и она замолчала. Ей стало плевать. Как и ему. Они стали ругаться молча.

Когда люди ругаются молча – это очень напрягает. Это как немая война. Это как шаровая молния, которая закатилась внутрь. Внутрь дома, внутрь человека.

И внутрь меня.

* * *

До чего у нас тупой класс! Как я сюда попала вообще? Я не хочу общаться со всяким быдлом.

Дорогой Единорог, вот еще одна история, из которой ты поймешь, почему я не хочу ходить в школу.

Одну нашу девочку, Анжелику, застукали в подъезде в пьяном виде. С какими-то взрослыми мужиками. Это было ЧП. В школу приходила полиция. Анжелику в полиции уже знают. Она все время с кем-то дерется и сбегает из дома.

Однажды она закрылась в раздевалке и отобрала у Оли мобильник. Оля плакала и билась в истерике. Пыталась открыть дверь и сломала ногти об решетку. Наверное, у нее в телефоне было что-то личное, интимное.

Анжелика сидела на полу и что-то делала с мобильником. То ли что-то стирала, то ли наоборот, кому-то писала от Олиного имени.

Оля упала и стала кататься по полу.

Сабиры Ринатовны не было в школе, она тусила на очередном мероприятии. Ей на нас плевать!

Мне стало плохо, и я пошла домой.

Вот скажи мне, как заставить себя пойти завтра в школу?

* * *

Привет, Единорог! Бабушка пришла посидеть со мной, потому что мне было скучно. Но от бабушки слишком много шума. Она шумно садится на диван, шумно сползает с дивана, громко топает по дому и все роняет на кухне, когда готовит. Сначала я жду, когда она придет, потом почему-то думаю, скорей бы ушла.

Да еще к бабушке все время приходят подружки. Мне это не нравится, я ухожу в свою комнату. С собой в комнату я беру что-нибудь вкусненькое, что принесли подружки.

С ними сядешь чай пить – начнут задавать любимые вопросы: с кем я дружу да как учусь. Как будто им не наплевать.

Но, возможно, хотя бы им на меня не наплевать? Они всегда мне приносят подарки и стараются сделать что-то хорошее.

Я включаю музыку, но даже сквозь наушники слышно, как они болтают, громко смеются и чем-то звякают.

Иногда они говорят о чем-то интересном, я снимаю наушники и прислушиваюсь.

У меня под боком лежит Плюшкин. Ему тоже не нравится шумное общество. Шекспир перебирает опилки – ищет спрятанные запасы. Если Плюшкин поворачивается к нему, Шекспир замирает и делает вид, что его нет.

Как мне сделать вид, что меня нет?

– Мы тут с девочками посидели… – говорит потом бабушка.

Посидели они с девочками! Старые тетеньки, а всё девочками прикидываются!

Но иногда мне кажется, что это я – старая, а не они.

Мама говорит: «Почему тебя ничего не радует?»

Бабушка говорит: «Что сделать, чтобы тебя порадовать?»

Дедушка ничего не говорит. Он молча идет в магазин и приносит мне что-нибудь сладкое. Он каждый раз ищет что-нибудь новенькое. Он молча смотрит: «Ты рада?»

Я рада. Но ненадолго. Как тут радоваться? Я просыпаюсь каждое утро и думаю: «Почему мне уже сто лет?»

У меня все болит: голова, позвоночник, ноги, желудок, зубы, глаза.

Мы с бабушкой обошли сто тысяч врачей. Маме некогда, она все время на работе, с которой тяжело отпроситься.

Кажется, завтра мне стукнет сто один год.

* * *

Вот взрослые люди… Мы думаем: они всё могут. Они всё решают. Да ничего они не могут. Разговаривают с умными лицами. Выписывают успокоительные таблетки. Сами пейте свои таблетки!

Вот что опять происходит в школе?

Расписание не появилось. Учителя на уроки не приходят. Скоро и мы перестанем ходить в школу.

Янора вон уже не ходит. Учителя думают, что она болеет. Родители думают, что она в школе. Мне без нее ужасно тоскливо. Но Янора просто не доходит до школы. Говорит, что у нее ноги не идут в школьное здание. У нее все начинает болеть, как у меня. Она бродит по улицам. А потом – домой.

Как я ее понимаю!

Каким-то образом ее мама все-таки узнала об этом. Она приходила в школу и разговаривала с училкой по математике. С той, которая все время орет.

– Как же так? – удивляется моя мама. (Круглые глаза, бровки – домиком.) – Ведь существуют же электронные дневники. Там же должны отмечать…

– Существуют, но их никто не ведет. Да и сайт все время сломан. Наладить некому.

– Я-то думаю, почему у тебя оценок нет… А директор?

– А директрису интересует только столовая, это все знают. Она все время жрет. Она тащит оттуда пироги в свой кабинет. Ей повара пироги пекут. Ты видела, какая у нас столовая? В нее кучу денег вбухали, как в ресторан. Зато унитазы не работают.

– А с нас, родителей, собирают деньги, чтобы вставить окна…

Мама злится и расстраивается, но я вижу, что она ничего не может сделать. И другие родители не могут.

Они ничего не решают. Они мирятся с этим. И получается, что мы тоже автоматически с этим миримся.

Кстати, привет, Единорог!

* * *

Дорогой Единорог, кем бы ты стал в нашем мире? Возможно, цирковым артистом или катателем детей в парке.

– Ну и куда ты устроишься работать, скажи, с такими оценками? – Мама переворачивает страницы моего дневника. – Два, два, пять, три, два, пять, три, четыре. Куда ты пойдешь, скажи?

– Я бы пошла переворачивателем панд.

– Про переворачивателя пингвинов я еще слышала, а вот про панд…

– Панды тоже падают, их надо собирать под деревьями и укладывать.

– Угу. А то ведь в наших краях так много панд, только успевай переворачивай! – говорит мама. – Суровый континентальный климат как раз для панд.