Как-то так это было… Примерно. Точно я не знаю, я ведь там не была.

Может быть, фиалки так дорого стоят, я не в курсе.

* * *

Привет, Единорог.

– Не так уж плохо мы сейчас живем, – рассуждает мама. – У вас всё есть. Даже слишком много всего есть, в магазинах всего навалом. Людям уже ничего этого не надо, а они всё набирают и набирают.

Сейчас начнет вспоминать лихие 90-е…

В 90-е годы не было денег, не было зарплаты, люди обменивались тем, что им выдавали на работе вместо зарплаты: одним давали куриные ноги, другим – просроченные конфеты, третьим – эмалированные кастрюли. Называлось это «бартер». Моему дедушке выдавали кастрюли и тазики. Эмалированные, конечно. С розочками…

Но люди старались менять еду на другую еду или на одежду. Кастрюли никому не нужны были. Курица – это счастье! Постирать можно и в старом тазу, без роз.

Люди стояли в очередях за сахаром и гречкой, очередь тянулась по всей улице. Мама тоже стояла. Сахар давали по талонам, почти как на войне. Колбасу – сколько-то грамм в одни руки. Это называлось «дефицит». Мама вспоминает, как ее отлавливали возле магазина взрослые тетеньки и просили постоять с ними в очереди, как будто она их ребенок, чтобы взять побольше колбасы. За это ребенку покупали мороженое или давали мелкую денежку.

И все равно мама была счастлива…

Я вижу, что она не притворяется. Без компьютера, с черно-белым ТВ, без мобильного телефона, без супермаркетов, бургеров, наггетсов, йогуртов, суши, чупа-чупсов. И – счастлива. Можно только позавидовать этой их способности быть счастливыми.

– Приходишь в овощной магазин, а там только банки с солеными кабачками. На всех полках! Или березовый сок. Или варенье из черноплодной рябины. На всех полках!

И смеется.

Ну и что тут смешного?

* * *

Я поняла, почему я ненавижу бабочек.

Потому что мне кажется, что они вот-вот умрут.

Сегодня я шла вдоль дороги и увидела большое бабочкино крыло. Его изнанка была черной.

Бабочки напоминают мне о смерти.

* * *

Дорогой Единорог, если честно, я иногда даже понимаю тех подростков, которые перестреляли всю школу. Недавно я смотрела фильм «Что-то не так с Кевином».

В школе всегда кого-нибудь гнобят. Травят, втаптывают в грязь. Это происходит каждый день, это реально страшно. И вполне могут довести до суицида. Или себя убить, или тех, кто тебя достал.

Мама возмутилась:

– А мне никогда не приходило в голову кого-то расстрелять. Что же, каждый раз, когда у меня какая-то проблема, я должна всех расстреливать?

Не понимает…

– А у вас кого-нибудь травили в школе? – спрашиваю я.

– Дети всегда кого-то травят. И «у вас», и «у нас», и в любое время. Мы же с тобой смотрели и читали «Чучело». Тебе еще понравилась повесть.

Тогда я дала маме почитать книгу «Цена нелюбви». Правда, у этой книги мне не понравилась обложка. Там какой-то парень изображен, он меня бесил. Я вырезала этот рисунок, и в середине получился пустой квадрат.

Мама напряглась:

– И что? Так и будет? Дыра в книге?

Я заклеила квадрат серой бумагой.

– И что теперь? Так и будет? – простонала мама. – Нарисуй тогда сверху свою обложку, которая тебя устроит.

Фильм «Что-то не так с Кевином» как раз по этой книге. Там играет моя любимая Тильда Суинтон. Прекрасная Белая Колдунья из «Нарнии».

Мама впечатлилась. Она надолго затихала с этой книгой (с пустым квадратом на обложке) и не придиралась ко мне с уроками. Так что я могла спокойно смотреть кино. Но иногда она все-таки меня дергала.

– А как тот герой сделал в фильме? – спрашивала она. – Вот в книге так…

– А мать действительно сломала ему руку?

– Она в самом деле его не любила, в фильме? С самого детства?

Я объясняла, «как в фильме». Старалась не спойлерить.

Но после книги она не стала смотреть фильм. Она чего-то боялась. Потом мы еще долго обсуждали эту книгу и фильм.

С мамой бывает интересно поговорить, если она не обсуждает стирку и макароны.

Мама впечатлилась настолько, что подсунула книгу своей маме, то есть моей бабушке. Но бабушка не стала читать. Она не любит тяжелые впечатления. Говорит, что в жизни их и так хватает.

* * *

Единорог, я хочу завести улитку ахатину.

Мы были с мамой в контактном зоопарке. Я наконец-то потрогала овечек. Это так приятно! Я почувствовала себя маленькой.

Еще там был прикольный енот и сумасшедшая сова с мягкими перьями.

Но ахатина понравилась мне больше всего. Мне захотелось подержать ее в руках.

– Мам, смотри, какая она красивая. Какая у нее рожица смешная! Хочешь подержать?

Но мама отказалась.

– Сопливая! – сказала она.

* * *

Дорогой Единорог, привет.

Вот, к примеру, отличники. Отличники бывают разные. Я не всех отличников не люблю. Среди них встречаются нормальные люди. Почему модно быть каким-то быдлом? Быдло – в авторитете. «Батя района» и прочее. Есть такая ходовая поговорка: «Пятки поднял – район потерял». Терпеть не могу таких, они мне противны.

– Это где такое модно? Где ты вообще набралась всего этого? – поморщилась мама.

– Где-где, в своем любимом классе, конечно.

Она знает, что я ненавижу этот класс.

Так вот… Отличники почему-то не в авторитете.

– Так отличники у нас и раньше не были в авторитете, – сказала мама. – А я выбирала поавторитетней. Хулиганов каких-нибудь.

– Фу, – ответила я.

– Вроде бы сейчас к отличникам другое отношение, слава богу. У нас были такие зализанные ботаники и зазнайки, которые бесили. Их никто не уважал, – продолжала мама.

– Так у нас тоже такие есть.

Один отличник, например, Сева. Он знает только то, что задали. Он ко всем урокам готов. А спроси его что-нибудь не по теме, к чему он не успел подготовиться, так он и не знает. Не такой уж и умный. Узкий кругозор.

Другой отличник, например, Костя. Он на учебу забил. Он сидит на уроке, ничего не делает, домашку тоже никогда не выполняет, двойки хватает. Потом его спросят, он быстренько все расскажет и решит. Оказывается, он все знал. Поэтому у него: 2, 5, 2, 5. Вот он на самом деле умный, много чего знает. Но почему-то учителя этого не замечают.

И третий пример. Данил. Он старается, из кожи вон лезет, чтобы отличником стать. Но что-то у него не больно получается.

В общем, я не отличница…

– Ты справилась с уроками? – спрашивает мама.

– Мне бы с самой собой справиться!

* * *

Дорогой Единорог, Шекспир сгрыз мою новую юбку. Он затащил часть юбки в клетку через прутья. Видимо, хотел сделать себе подстилку. Шекспир – любитель женских штучек. Украшений и тряпок.

Юбка была классная. Теперь у мамы новой юбки не допросишься.

Скажет: «А не надо было разбрасывать где попало».

Она же любит говорить вещи, от которых легче не становится.

* * *

Дорогой Единорог. От мамы – никакой поддержки.

– Мам, я поправилась, кажется?

– Ну… джинсы у тебя сильно в обтяг, скоро точно не налезут.

Нет бы сказать, что у меня всё в норме!

Или я говорю:

– Мам, у меня широкие плечи?

Она внимательно смотрит и говорит:

– Да, широкие. Как у пловчихи.

– Вот спасибо!

Мама спохватывается и удивляется:

– А что я должна была сказать? Я думала, что широкие плечи – это хорошо, красиво. Широкие плечи и узкий таз.

– Да это когда было красиво? Сейчас у девушки должны быть плечи узкие. А попа, наоборот, такая… достойная. Выпуклая.

– Ну я же не знала! Ты мне заранее говори, что надо сказать. Откуда я знала про попу? Мы всю жизнь мечтали ее уменьшить. Даже зарядку специальную делали.

– А сейчас делают, чтобы накачать, увеличить выпуклости.

– Да? – задумалась мама и посмотрела на себя в зеркало. – То-то я думаю, в клипах показывают… Танец еще такой есть…

– Твёрк?

– И он тоже.

Она очень старалась извернуться, чтобы увидеть, до какой степени она все уменьшила.

– Да у тебя все равно там ничего нет! Тем более она у тебя почти висячая, а должна быть стоячая.

– Да? – расстроилась мама. – Ну-ка покажи, какое упражнение надо делать.

– Тебе-то зачем?

– Надо. Покажи!

Пришлось вставать и показывать, как делать приседания.

– Не может быть! Я всю жизнь делаю приседания, и ничего такого не наросло.

– Значит, неправильно делаешь. Или мало.

– Да я больше тебя могу сделать!

– Ага, конечно!

– Ну-ка вставай! – вошла в азарт мама. – Начинаем!

Я смогла присесть только двадцать раз. Мама присела сорок. И сказала, что может еще, но не будет меня расстраивать. По-моему, она даже не запыхалась.

Эх, до чего же мы все-таки слабое поколение!

Потом мама снова посмотрела на себя в зеркало.

– Что-то мне не помогает! – заявила она.

– Это не так быстро работает…

– В смысле, я не чувствую нагрузки! Наверное, мы не так делаем.

Весь оставшийся вечер она была занята. Она пересмотрела сто видео с приседаниями. Она подсовывала мне эти видео. И мучила меня тем, что говорила вслух, как надо ставить пятки, под каким углом приседать и на какую ширину ставить ноги.

И это вместо того, чтобы сказать, что у меня все прекрасно! Никакой поддержки, говорю же.

* * *

Представь, Единорог! Мама не дала мне 500 рублей на спасение животных!

Пожадничала!

Говорит, что это за человек-то такой, что собирает деньги с детей?

А это проект ВКонтакте, на странице одного актера, который мне нравится.

Должны были снимать фильм о спасении животных. Он рассказывал на своей странице. Этот актер мне очень нравится, он такой изящный. Хотела бы я иметь такую внешность, как у него! У него худое лицо, высокие скулы, большие губы, стройная фигура… Он всегда в новом образе.

Мама решила убедиться.

– Какой же он красивый? Он накрашен как женщина. И в кожаных лосинах, бедро выставил. Это вообще – он? Мне кажется, это какое-то оно!

– Любите вы делить людей! – обиделась я.

– Ну покажи мне хоть один фильм с этим актером. Нет? Ха! Потому что это вымышленное имя! Это ненастоящая страница. Это же фрик!

– Фейк! Ты хотела сказать, фейковая страница, вечно ты путаешь.

– Без разницы.

Мама не знает, что я с ним даже переписывалась. Потому что мне не с кем общаться. А он, кажется, меня понимает. Я даже рассказала ему о своей ссоре с Ниной. И он меня поддержал.

Он пишет красивые стихи…

* * *

Дорогой Единорог. Опять поругались с мамой. Даже не помню из-за чего. Наверное, из-за того, что она опять кричала, что она не кричит просто так. А кричит она из-за того, что я ее довожу своими упреками за то, что она кричит.

– Потому что ты старая и мерзкая! – сказала я.

– Ага. А ты молодая и приятная.

– Да, а что?

– Так если ты такая молодая и приятная, почему ты так любишь гадости говорить?

– А я не всем гадости говорю.

– Только мне, что ли? Ну молоде-ец. Ну спаси-ибо.

Похоже, у мамы выработался иммунитет, она уже не так реагирует на мои слова.

– Мам, а где у нас сыр?

– В магазине.

– Ну есть у нас хоть что-нибудь вкусненькое?

– Нет, я не приготовила.

– ?

– Потому что я старая и мерзкая!

* * *

Шекспир – подозрительный тип.

Мы с мамой наделали ему переходы, лазилки и лабиринты из пластиковых бутылок. Но он не хотел по ним бегать, он боялся и пулялся своими горошинами от страха.

Ему больше нравилось бегать к письменному столу, залезать по ручкам ящиков, как по лестнице. Он ловко это проделывает: по ручкам ящиков и сразу – раз, в клетку! Я подозреваю, что это мама его научила. Она как-то скрытно улыбается каждый раз.

– Если ты будешь с ним играть, я вообще перестану с ним общаться, даже в руки его не возьму! – пригрозила я.

– Но ты же не выпускаешь его из клетки, а ему хочется побегать. Он же просится!

Шекспир подтвердил, как назло: встал на задние лапы и стал трясти прутья. Просунул нос между прутьями и зыркал на нас исподлобья. Я дала ему кусочек яблока, и он спрятал его под свою подстилку, а сам забрался в гамак. Оказалось, что по пути в клетку он утащил мой тетрадный листочек с рисунком.

Мама смастерила ему гамак из поролона, и Шекспир там с удовольствием спит, зажмурив глаза. Но только протянешь руку к его гамаку или подстилке, он сразу нервничает и подпрыгивает, ведь у него там запасики.

– Как бы мне научиться делать такие запасы продуктов! – вздыхает мама, обнаруживая очередной склад в крысиной клетке. – Шекспир гениален!

* * *

Привет, Единорог!

В последнее время мама часто без настроения. Кажется, она рассталась со своим ухажером. Ну и ладно. Все-таки он старый. Я не стала ее спрашивать об этом. Вроде бы она сама мне хотела об этом рассказать, поделиться, что ли. Хоть бы не делилась. Не хочу этого слушать!

– И ничего я не старая. Может, я еще и замуж выйду… когда-нибудь! – заявила вдруг мама.

– Только после того, как мне будет восемнадцать и я вылечу из гнезда! – ответила я.

– Это ультиматум? Господи, да кому же я тогда буду нужна-то? Я тогда уже точно состарюсь.

– Я тебе открою секрет: ты уже состарилась!

– Ну хорошо, тогда я буду с кем-нибудь встречаться.

– Встречаются с молодыми. А на таких, как ты, или женятся, или…

– Или что? – испугалась мама.

– Или – всё. Никак. Ничего.

Мама хмыкнула. Похоже, она не сдается…

Конечно, они выносливые. Если смогли вырасти среди полок с банками черноплодной рябины…

* * *

Дорогой Единорог, знаешь, что делают наши учителя, когда решают проблему? Они просто орут.

Орут, орут, орут, орут. Очумело орут. До посинения. Неужели нельзя с нами разговаривать, как с нормальными людьми? Их крик стоит у меня в ушах, даже когда я прихожу домой. Я накрываюсь с головой одеялом. Сверху кладу подушку. И все равно я их слышу.

Они остаются в моей голове. Они там шумят, спорят и ругаются.