Я не знал, стоит ли посвящать ей отдельную главу. В итоге я решился, потому что мне было ее жаль. Она не хотела быть королевой и отреагировала на эту новость с трепетом, который сменился судорожным ощущением религиозного долга. Она была набожной протестанткой и, как и покойный король, верила, что английский монарх должен обеспечивать реформистскую повестку и окончательно порвать с католицизмом, который считала ересью. Но она стала инструментом в руках своего свекра, пытавшегося удержать власть и стать членом королевской семьи.

Ей было всего пятнадцать лет, но упорства ей было не занимать. Например, она не позволила своему мужу, сыну Нортумберленда, стать королем. У него не было ни капли королевской крови, и она решила, что править будет она, а не он.

Но на этом ее власть заканчивалась. Закрепить итоги узурпации, формальным лидером которой она являлась, предстояло Нортумберленду. Он с этим не справился. Еще до смерти Эдуарда принцесса Мария покинула Лондон и уехала в свой замок Кеннингхолл в Норфолке. Нортумберленд не смог помешать ей, и это стало большой ошибкой, от которой он так и не оправился. Мария недвусмысленно дала понять, что считает законной королевой себя, и в Восточной Англии вокруг нее быстро собрались толпы сторонников.

Разумеется, под ее знамена встали католики, но то же самое сделали и многие протестанты, которые понимали всю абсурдность шатких притязаний леди Джейн Грей. Мария была дочерью Генриха VIII и принцессой крови, царственной до мозга костей. Леди Джейн Грей, несмотря на то что в ней была частичка королевской крови, воспринималась рядовой аристократкой.

14 июля Нортумберленд во главе небольшого отряда выехал из Лондона, чтобы попытаться арестовать принцессу Марию, но стало ясно, что ему предстоит столкнуться со значительно превосходящими силами. 20 июля, когда он находился в Кембридже, из Тайного совета в Лондоне пришло письмо, в котором сообщалось, что его члены провозгласили королевой Марию. Он отступил без боя и был казнен 22 августа.

Леди Джейн Грей тоже была казнена, хотя это случилось лишь в следующем году. Ее признали виновной в государственной измене, но королева Мария оказалась склонной проявить милосердие, зная, что сама-то Джейн невиновна. Тем не менее, когда отец и два брата Джейн оказались среди участников восстания против новой королевы, Мария пришла к выводу, что оставлять девушку в живых – большой риск. 12 февраля 1554 года Джейн отрубили голову. Как и Эдуард V, она никогда по-настоящему не правила и погибла вследствие политических амбиций других людей. В отличие от Эдуарда V, в момент смерти ее объявили еще и изменницей. Какое унизительное оскорбление вдобавок к смертельной ране.