Не стоит слишком плохо думать об Эдуарде в связи с убийством Генриха. По меркам той эпохи он проявил сдержанность, не придушив его гораздо раньше, сразу после пленения. Генриху было позволено прожить гораздо дольше, чем Эдуарду II или Ричарду II, предыдущим свергнутым средневековым монархам, – но так получилось потому, что убивать его не имело особого смысла, пока был жив его сын и наследник. Несовершеннолетний сын Маргариты представлял для йоркистов более насущную угрозу, чем бедняга Генрих.

Однако главная новость состояла в том, что в лице Эдуарда IV Англия обрела того самого взрослого, в поисках которого мыкалась почти четыре десятилетия с момента смерти герцога Бедфорда. Эдуард оказался способным королем и правил вполне разумно до своей собственной внезапной смерти в 1483 году. Важным его достижением был сбалансированный бюджет, реализовать который ему удалось посредством ряда рациональных экономических мер, таких как остановка гражданской войны и отказ от попыток завоевать Францию.

Впрочем, для проформы ему все же требовалось предпринять одну такую небольшую попытку, поэтому летом 1475 года он высадился в Кале. Но когда его союзник, герцог Бургундский, не явился ему на помощь, Людовик XI предложил Эдуарду сделку, и тот с готовностью ее принял. По Договору в Пикиньи Людовик выплачивал Эдуарду некоторую сумму денег, а Эдуард соглашался убраться восвояси и на некоторое время забыть о своих претензиях на французский престол.

Эдуард был талантлив, высок, статен, ладен, харизматичен и относительно мудр – по крайней мере, в том, что касалось государственных дел. Его несомненная военная доблесть – качество, благодаря которому он сумел утвердиться на троне, – давала ему право не превращать Англию в ведущее войну государство. Он позволил миру и процветанию постепенно вернуться в страну. Кажется, сейчас самое время сосредоточиться на множестве малоинтересных вещей, в которых он преуспел, но проблема в том, что они не имеют большого значения, потому как вскоре после его смерти все его добрые начинания пошли прахом.

Если бы история 80-х годов XV века сложилась иначе, он смог бы стать фигурой, подобной Генриху II или Эдуарду I, и положить начало совершенно новому этапу в истории своей династии. Он растил двух здоровых, законных наследников мужского пола, да и сам находился в расцвете сил. Ни у кого другого не было лучших династических притязаний на трон – те, кто когда-то мог их иметь, уже умерли. Остатками ланкастерцев предводительствовали Тюдоры, вся королевская кровь которых досталась им по женской линии и к тому же была разбавлена кровью сексапильного валлийца, которому удалось завоевать расположение вдовы Генриха V.

Единственной серьезной слабостью Эдуарда были его слабости. Его плотские слабости: страсть к еде, вину и сексу. Его влечение к Елизавете Вудвилл, которая отказывалась с ним спать, если он не женится на ней, стало причиной самой серьезной ошибки, которую он совершил в первой половине своего правления и из-за которой на какое-то время лишился трона. В 1470-е годы последствия стали более предсказуемыми, и крепкий воин образца тысяча-четыреста-шестидесятых из-за возраста и отсутствия необходимости скакать на коне в бой постепенно превратился в толстяка, не чуравшегося принимать рвотное, чтобы его вытошнило и можно было заново набить брюхо. Все стало выглядеть как-то дрябло и слишком по-римски.

Похоже, это не повлияло на способность Эдуарда принимать взвешенные политические решения и не ослабило его ум, а вот здоровье его с неизбежностью пошатнулось. Когда в марте 1483 года, в возрасте чуть более сорока лет, он внезапно и серьезно заболел, оснований подозревать что-то неладное не было, хотя кое-какие подозрения, конечно, возникали. Для современных медиков это стало бы тревожным звоночком. В конце же XV века это предвещало вечный сон. У него осталась пара недель на то, чтобы привести дела в порядок и утвердить своего юного сына Эдуарда, принца Уэльского, в качестве наследника. Затем, 9 апреля, он умер.