У слова set, как известно, имеется больше разнообразных значений и способов употребления, чем у любого другого слова в английском языке. Оно работает на износ, без продыху. Чего не скажешь о слове readeption. Readeption означает просто «восстановление на троне» и используется исключительно тогда, когда речь заходит о Генрихе VI. Ничья другая реставрация – а их за минувшие столетия было немало – не называется readeption. Это особое слово, обозначающее период, когда Генрих VI спустя девять с половиной лет после своего свержения на какое-то время вновь стал королем.

На большинство людей это событие произвело удручающее впечатление. В случае йоркистов причины очевидны. Обычным же людям просто до смерти надоела гражданская война. Для самого Генриха VI это означало лишь дополнительный стресс. И самое главное – это удручает нас с вами, ведь нам казалось, что мы движемся дальше, разве нет? Генрих был кошмарным королем, и его пребывание на троне обернулось катастрофическими последствиями. Напряжение постоянно нарастало, пока его наконец не свергли. Это было трагично и отвратительно, но, подобно сильной рвоте после нескольких часов страшного недомогания, оказалось к лучшему. «Лучше снаружи, чем внутри»[96] – справедливая оценка взаимоотношений Генриха VI с властью. А «лучше внутри, чем снаружи», на мой взгляд, наилучшим образом характеризует его взаимоотношения с Лондонским Тауэром. Возможно, это не совсем честно по отношению к бедному сумасброду, но всякий раз, когда ему выпадала возможность свободно разгуливать по стране, он, подобно потерявшейся пчелиной матке, становился эпицентром множества потенциально угрожающих событий – вокруг него с жужжанием собирались войска и сторонники, жаждущие сразиться с йоркистами.

Этот небольшой эпилог катастрофического правления Генриха VI напоминает мне о «Ста днях» Наполеона, когда через девять месяцев после поражения, свергнутый, опозоренный и сосланный на крошечный остров Эльба император вернулся во Францию, без труда подчинил себе всю страну – и возобновил войну. Изможденной Европе пришлось вновь собраться с силами и победить его еще раз. А еще это похоже на ситуацию 1930-х годов, когда последний китайский император, вынужденный за пару десятилетий до этого отречься от престола, был поставлен во главе марионеточного японского государства Маньчжоу-Го. И, что самое мрачное, это наводит на воспоминания о последних пятнадцати минутах «Мэверика» (Maverick) – посредственного фильма 1994 года с Мелом Гибсоном. Когда я смотрел его с друзьями в университете, его несколько ложных финалов сопровождались для меня нарастающим осознанием того факта, что сейчас пабы закроются и мы останемся несолоно хлебавши.

Новый ланкастерский режим во главе с Уориком просуществовал недолго. Генрих был еще более жалкой фигурой, чем прежде. Он бродил там и сям в грязных старых лохмотьях, едва понимая, что происходит вокруг. Всем заправлял Уорик, но большинство ланкастерцев, поддержавших проект «восстановления на престоле», ненавидели его за то, что он был главным организатором их поражения десятью годами ранее. Королева с сыном еще не успела добраться до Англии, а режим уже начал трещать по швам. Крушение произошло вскоре после возвращения Эдуарда IV из Фландрии с армией.

В марте 1471 года он высадился в Англии, в апреле разгромил и убил Уорика в битве при Барнете, а в мае в битве при Тьюксбери нанес поражение королеве и ее сыну, прибывшим с еще одной армией. В этой битве погиб ланкастерский принц Уэльский, другой Эдуард, а королева Маргарита, сломленная смертью сына, была отправлена в Тауэр, куда опять водворили также и Генриха VI. Они едва успели заново познакомиться друг с другом, прежде чем 21 мая его убили – почти наверняка по приказу Эдуарда IV и, вполне вероятно, при собственноручном участии его брата Ричарда, герцога Глостера.