Рошер стоял на террасе и смотрел на море. С моря дул до странности тёплый ветер. Само море показалось мне тусклым под тёмным небом, стальным, свинцовым… Рождающаяся луна с отбитым краешком плыла в облаках, тоже казалась мутной — и лунная дорожка дрожала на воде фальшивым серебром каким-то. А на фоне этого фальшивого лунного серебра вдалеке маячили чёрные силуэты тех двух больших кораблей. Время от времени прожектор быстро ощупывал море и наш пляж лучом и снова угасал. Ничего красивого. Ужасно тоскливая картина.

— Ты тоже на море не был? — спросил я, подходя.

— Нет, я был… у Янтарного залива, — сказал Рошер. — Это не в счёт, это наше море же. Холодное, — и вдруг улыбнулся. — Мы, может, совсем юг увидим. Где пальмы растут. Если сумеем. Если выживем.

— Сумеем, — сказал я. — И весточку отправим домой. Луна взошла ведь… уже можно.

Рошер резко обернулся ко мне:

— Ричард⁈

А я вытащил скальпель и уже совсем было собрался надрезать руку, как подошёл Гектор.

— Вам бы тоже поспать, — начал он, но увидел скальпель. — О! Валиен, здесь уже хватит чертежей. С моря ничего не грозит.

— Мне надо с другом поговорить, — сказал я. — Если выйдет. Жаль, что нормальных зеркал нет. Лететь ему очень далеко.

— Слушай! — вдруг осенило Рошера. — У меня такая идея! Я тут видел… сейчас! — он повернулся на каблуках и унёсся куда-то в апартаменты, бегом.

Гектор взглянул на меня.

— Вампиры тут дурные, Валиен. У них впрямь есть кое-какие давние связи со Святой Землёй, но в нашем положении лучше не иметь с ними никаких дел, поверьте.

— Этот вампир не здешний, — сказал я. — Он из Перелесья.

Гектор вздохнул.

— Здесь половина клана — из Перелесья. Как раз они — отборная дрянь. Нужен особый навык, чтобы их использовать, я знал специалистов, но они…

И тут вернулся Рошер. Он притащил маленькое, не больше чем с книгу размером, зеркальце в миленькой фарфоровой оправе.

— Смотри-ка, — сказал он радостно. — Ему не надо будет лететь: он сможет просто перейти! Раз он умеет — совой!

Я взял зеркало у него из рук — и тут же понял, что оно совершенно чистое, без всяких мерзких знаков. Старое дворцовое зеркальце из покоев, предназначенных для женщин. Ну конечно! Большие зеркала они тут тоже тщательно закрыли — но это-то! В него как будто ни войти, ни выйти…

— Рошер, — сказал я, — ты знаешь, что ты гений? Жаль, что у тебя нет Дара!

— Мозги есть зато, — улыбнулся Рошер. — Чего ему крылья трепать? Через горы — и то далеко, а тут, смотри, через всё Приморье, получается, пришлось бы лететь.

Гектор смотрел на нас, как хмурый взрослый — на детей, которые затеяли какую-то нелепую ерунду. Но не останавливал: пусть, мол, мы сами убедимся, что это ерунда.

А я надрезал ладонь и постучал по стеклу. И погладил его — стекло прямо под рукой превратилось в потусторонний лёд, а я подумал, что всё правильно делаю.

Ричард-то меня понял сразу! Зеркало засветилось этим чудесным, золотым — и филин высунул сквозь призрачное стекло к нам свою круглую голову с двумя потешными пучками перьев, которые как ушки у кошки. И лапой уцепился за оправу. И выбрался, как из дупла какого-нибудь, хоть ему, кажется, и было тесновато.

Встряхнулся, расправляя перья, растворился в лунном луче — и собрался снова.

А я сделал ужасную глупость: я его обнял. Как только он стал хоть чуть-чуть телесным. Я был так рад его видеть, что сначала я его обнял, а потом сообразил, что делаю.

Потому что это всё пронеслось перед моими глазами вихрем. Кеннет с чёрными синячищами под глазами и не просто седой, а совершенно белой прядью в чёлке, смотрящий в ночное небо со сплошной болью и отчаянной надеждой. Шельд, уставший до полного безразличия на лице, и та самая засушенная голова сгоревшего человека у него в руках. Лео в ярости, вздёрнувший верхнюю губу в рысьем оскале. Клисса, которая что-то быстро говорила, зло и испуганно, прикрывая декольте ладонью. Ночная дорога, размокшая от дождей грунтовка, по которой тяжело маршируют железные мертвецы…

И Ричард снял мои руки со своей шеи. Осторожно.

— Славная какая мысль — с зеркалом, — сказал он. — Очень хорошо придумано, Валиен.

— Это Рошер, — сказал я. Чуть не плакал, правда.

— Молодчина, Рошер, — сказал Ричард. — Вот это по-нашему, да?

— Здравствуйте, Ричард, — сказал Рошер дрогнувшим голосом. — Просто лететь так далеко… Я боялся, что вы не доберётесь.

— Я всем расскажу про ваш этот способ, — сказал Ричард. — Главное — Лео. Потому что, мне кажется, такие маленькие зеркальца и в Святой Земле могут где-то уцелеть без заводских клейм. А ещё я передам Лео весть — и для вашего государя, и для отца твоего, Валиен. Что вы живы. Заозерцы накидали таких намёков — куда с добром-то…

— Это мы пока живы, — сказал я.

— Нет уж, Валиен, — сказал Ричард. — Мы, главное, все страшно боялись, что ты меня позвать не сможешь или не догадаешься. Или что заозерцы ваше помещение всё закрасят щитами от Приходящих в Ночи — сталось бы с них. Но вот нет, видишь, ты догадался, а щитов нет — да и вон тут какой простор, как его закроешь от нас. Теперь уж всё будет хорошо.

Гектор, наблюдавший издали, чуть кашлянул. Ричард взглянул на него — и удивился.

— Вот так чудеса… А я-то грешным делом думал, что о таком только в сказках рассказывают… Сильны ж вы, мессир. Ничего таким духом надо быть, чтоб чужую душу из тела выдрать. Снимите цепку. Жжёт же, чувствую.

Гектор стянул цепочку с шеи и сунул в карман.

— Я Гектор из дома Ночной Тишины, барон Святогорский, — сказал он тихо, склонив голову. — А вы, мессир, из Перелесья, значит?

— Ричард, Князь Перелесский, — сказал Ричард. — Такие, барон, дела. Это, значит, вы проспали и переворот, и собственную смерть свою, да?

Гектор промолчал, но зацепило его, похоже, сильно.

— Ясно, — сказал Ричард. — Как бы ни было, хорошо, что хоть так… Ребят спасать с вами — будет попроще. Сюда бы катер подогнать, да?

— Засыплемся, — сказал Гектор. — За морем здесь наблюдают внимательно, только переполошим. Нужно уходить через центральный двор, мессир Князь. Через центральный двор, через площадку, где ставят моторы, через пирс — на стоянку катеров и яхт. С вами мы сделаем идеально. Большой вопрос — что делать дальше.

— Дальше — просто, — сказал Ричард. — Союзники ждут на рейде, просто примут вас на борт и тихо уйдут.

Гектор скорчил скептическую мину:

— Союзники? На рейде?

— Подводный корабль, — сказал Ричард. — Пошли сюда ещё вчера ночью, ну вот было у меня нехорошее предчувствие. Теперь ждут сигнала.

— Простите, — сказал Гектор, — невозможно. Ну какой подводный корабль на рейде? Где?

— На грунт легли, чтоб незаметно, — сказал Ричард. — Дело им привычное.

— Пришли вчера ночью, тихо, как духи, легли на грунт и с тех пор не поднимались подышать? И какой мы сигнал подадим? По радио? У вас есть портативная радиостанция в кармане?

Ричард ухмыльнулся.

— Святоземельцы… Это один из «Миражей». И сигнал подам я, от меня ждут. Через зеркало.

Гектор побледнел так, что даже в сумерках было заметно.

— Из «Миражей». Понятно. Союзники, значит. Понятно. Ладно. Выхода нет. Я всё понял.

Умный. Мы с Рошером стояли и гадали, на каком это языке они разговаривают.

— Ричард, — спросил я, — а «Мираж» — это что? Особый подводный корабль, да? Сверхсовременный?

— Особый, — сказал Ричард. — Её королевского величества особый подводный флот. Там пройдут, где никто не пройдёт. Фарфор — и в море, и на суше в самых опасных местах, самые рисковые ребята, значит. Отмеченные небом.

— Фарфор, — повторил я. Еле выговорил. — Ричард, неужели это правда? Про подводные корабли, где экипажи из утопленников?

— Они самые, — сказал Гектор. — Морской кошмар Прибережья.

Рошер тихонько присвистнул. А меня холодок продёрнул вдоль позвоночника — и я подумал, совершенно растерянно, как же это будем объяснять принцессам. С мёртвыми…

— К чему такие чрезвычайности, что только из утопленников? — удивился Ричард. — Кто и на суше погиб в бою… но так-то да, больше моряков. Подводный корабль — штука сложная, обучаться долго, да и характер нужен особый, чтоб так воевать. Да что вы, ребята? Ладно, Рошер, а ты-то что, Валиен? Такие же парни, только…

— Мёртвые, — сказал Гектор. — Угу. Хорошо себе представляю.

— В искусственных телах, — сказал Ричард. — Ничего такого общего с тем, что вы представляете. Ну а как сюда подобраться иначе? Шум винтов здешние эти на рейде особо не слушают, глубоководных бомб тут нет. Залив безопасный, в общем. «Мираж» пройдёт — даже не шелохнётся никто. Главное — не обнаружить себя до последнего момента.

— С чего б вам, Гектор, сильно беспокоиться? — вдруг сказал Рошер. — Вы ведь тоже мёртвый. Только что тело не искусственное… но по сути-то…

Гектор покосился на него, но ничего не сказал. Был не в восторге от Рошера. А я никак не мог отделаться от мысли, что Гектор словно жалеет ту возможность — забрать себе тело Рошера и… даже думать не хочется, о чём он ещё жалеет.

— Я видел у вас блокнот, Валиен, — сказал он. — Может, и карандаш найдётся? Я нарисую для мессира Ричарда и для вас план дворца и его ближайших окрестностей. Чтобы было понятнее, как действовать.

Я полез за блокнотом, привычно. Так и таскал повсюду на себе этот блокнот и тетради Сэдрика, они уже были как часть моей экипировки. Они и скальпель. Оружие некроманта.

— Мне вы можете проще объяснить, барон, — сказал Ричард. — Дайте руку и представьте.

Гектор шевельнул бровями скептически. Вот как-то тяжело ему давался даже простой разговор с Ричардом, а я никак не мог понять, как это кому-то может не нравиться Ричард. Но вот…

— Ричард умеет видеть через рукопожатие, — сказал я. — У него такой дар особый.

— Лучше я нарисую, — сказал Гектор сухо.

Ричард только плечами пожал.

— Наверное, так правда лучше, — сказал Рошер. — Мы с Валиеном тоже посмотрим.

Гектор взял блокнот — и рука у него дёрнулась.

— Как-то это… наивно… — сказал он. — Простите меня.

— Что? — спросил я.

— Пытаться заговорить на удачу блокнот, как это делают деревенские знахарки, — сказал Гектор с чуть заметной улыбкой. — Впрочем, неважно. Смотрите.

Он рисовал, чётко и понятно очень… а я думал о Шельде. Он, значит, заговорил блокнот на удачу… на мою… вот бы и мне так ему что-нибудь заговорить. И пусть — как знахарки! Может, они что-то понимают! В конце концов, нам везёт пока.

— Вот это пляж, — рисовал Гектор. — С двух сторон его ограничивают два флигеля дворца, с третьей — главный корпус. Поэтому мы не можем бежать через пляж: здесь нет никаких проходов, глухие стены. Предполагается, что никто не должен наблюдать за особами из королевского дома, принимающими солнечные ванны. Можно только вплавь, но я не знаю, насколько там глубоко. Учитывая всё это, предлагаю: через центральный корпус, через двор с фонтаном — и дальше, по маленькому парку.

Ричард забрал у него карандаш.

— Здесь, в холле — пост дворцовых гвардейцев, — сказал он. — Я могу слетать и посмотреть, но вообще-то чую и так: человек десять там есть… Наверняка караул есть и снаружи. Думаете пробиваться с боем?

Гектор то ли фыркнул, то ли подавил смешок. Отобрал карандаш и ткнул им в пост в холле, как будто обряд какой-то совершал.

— Об этих можете вообще забыть. У фонтана, на стоянке моторов и на стоянке катеров есть крытые будочки для гвардии, но мне кажется, они тоже не должны нас сильно заботить. А дальше — надо смотреть по обстановке. Если можете слетать — слетайте, Ричард. Главным образом меня интересует, нет ли в обозримом пространстве бодрствующих с хоть сколько-нибудь серьёзным Даром. Ведьмачьё — не в счёт, этим я сворачивал головы, как цыплятам.

— Не дай Господь быть вашим врагом, барон, — сказал Ричард то ли в шутку, то ли всерьёз. И растворился в лунном свете, превращаясь в филина — а филин канул в темноту.

— Очень странный вампир, — задумчиво сказал Гектор. — Предельно странный. Впервые вижу такого.

— Наш, — сказал Рошер.

Как раз с тем выражением, с каким и я бы сказал.

— Перелесец, — сказал Гектор. — И прибережцы его союзники. Мы пытаемся скрыться от огня в печи, меня это совершенно не радует. Я не могу представить, как нас встретят. Попробуйте осознать: Святая Земля вот-вот окажется в состоянии войны с Перелесьем, а мы тут милуемся с Князем перелесских Сумерек. С довольно беспринципным господином, сколько я могу понять. Отнюдь не считающим, что Сумерки кончаются с рассветом.

— Я верю Ричарду, — сказал я. — И августейшие тоже.

— Пойду взгляну, как они, — сказал Рошер.

— Знаешь… ты, наверное, буди их, — сказал я. — Жалко, но лучше немного заранее. Чтобы они были не сонные, когда придётся бежать.

Рошер кивнул, ушёл.

Гектор мрачно смотрел в небо.

— Паршиво, — пробормотал он еле слышно. — Совсем паршиво. Загнали в угол…

— Ричард — наш друг, — сказал я.

— Даже если так, может оказаться, что он — ваш единственный друг в Перелесье, — сказал Гектор. — А Прибережье и вовсе… Адова вотчина Церла… Сучий король, чтоб ему икнулось в аду, мало того, что нормальной жизни нет в нашем лучшем из миров, так теперь и смерть себе ещё поди заслужи…

— У вас хорошо получилось, — сказал я.

— Я нетипичный, — возразил Гектор хмуро.

На корабле снова вспыхнул прожектор — ослепительной белой звездой. Прошёлся по воде широким лучом, скользнул по пляжу, снова обернулся звездой и исчез.

— Следят, — сказал я.

— Угу, — отозвался Гектор. — Пытаются выследить «Мираж», который и впрямь мираж. Или сказка, или бред.

Филин скользнул по тёмному небу бесшумной тенью, опустился в сумрак террасы, и как-то там обернулся человеком в темноте. Мы подошли ближе.

— Некромант, которого я чую, тут один, — сказал Ричард. — Дингр из дома Тумана, адская тварь. Давно и хорошо знаю эту гадину. Вот кого грохнуть бы… Сумеете, Гектор — цены вам не будет. Это он — рука Святой Земли здесь, да нет вопросов.

— Насколько я помню, он перелесец, — сказал Гектор.

— Перелесец, а работает на ваших, — сказал Ричард. — Я ещё с папашкой его героическим знаком, с той войны… и тогда вся эта семейка была замазана и адом, и Святой Землёй по самые ушки. Я вот его увидел — и всё мне понятно. То-то так красиво у них вышел и переворот этот, и детки эти королевские… прямо к полнолунию. И флот у них уже готов небось, а? В поход?

— Я должен вам рассказать… — Гектор замялся, я чувствовал, как ему тяжело принять решение. Но, видимо, он решил, что надо сверить вехи. — Ладно, Ричард. Всё равно это должны узнать прибережцы. Возможно, эта информация спасёт жизни их высочеств… если королева Прибережья поймёт, что мы сыграли на её стороне.

Он протянул руку — и Ричард принял рукопожатие. И чем-то они обменялись по полной программе: за ту минуту, пока они стояли, держась за руки, лицо Ричарда заострилось и сделалось усталым и старым, я видел, как между бровей и у губ его появились глубокие скорбные морщинки, а Гектор зажмурился и напрягся, как человек, которому очень больно, а орать нельзя.

И руки они разжали как будто не очень охотно.

— Спасибо, Гектор, — сказал Ричард. — И от союзников — спасибо. Мы столько жизней сегодня спасём… и ребят, и не только их. И не думай, что тебя там… за такие сведения перед войной человека всю жизнь элем угощают. Или ромом? Вы ж ром пьёте, северяне?

— Я не Нагберт, — чуть усмехнулся Гектор. — Я не люблю спиртное. Но я понял. Ладно, Ричард, войны всё равно не избежать. Сегодня у нас первый бой.

Рошер вышел на террасу, и августейшие за ним — а я-то думал, что принцессы будут одеваться долго.

Но они переоделись, все, и Лэрик. Белоснежные были.

Глейза просияла:

— Ричард! Какая радость вас видеть! Всё, я верю, что мы выберемся!

Ильсора взглянула скептически. Окинула Ричарда взглядом с головы до ног, оценила и шинельку, и разбитые сапоги — и лунное свечение — и, слава Господу, решила ничего не говорить. У неё было такое лицо, что я всерьёз испугался, как бы она не ляпнула что-то вроде: «Это что, и есть ваш хвалёный Князь Сумерек?» Не впечатлилась.

— Привет, Ричард, — сказал Лэрик, лихо улыбаясь. — Мы все готовы.

— При параде? — спросил я. — Сильно видно будет в темноте.

— Знаешь, — сказал Лэрик, — что-то мне подсказывает, что нас увидят и так, и сяк. Благодать наведёт. А умереть, если что, хочется в чистом. Королевский дом всё-таки… да, старшая?

Глейза чуть кивнула, обняла его за плечо. Они оба светились насквозь, мои высочества, тёплым живым светом — и я только старался, чтобы страх за них не накрывал так уж сильно.

Они такими уязвимыми казались…

— Отставить мысли о смерти! — приказал Ричард даже без всякого намёка на суровость. — Мы прорвёмся, ребята.

— Рошер заставил меня надеть мягкие туфли, — пожаловалась Ильсора и надула губы. — С таким видом… командира корчит!

— Я же сказала: он прав! — Глейзу раздражало, но не очень, я порадовался. — Нам придётся бежать во весь дух. Не хватало ещё, чтобы ты вывихнула лодыжку.

— Так страшно, — Ильсора передёрнулась.

— Ничего, ребята, — сказал я. — Нам нужно только добежать до стоянки катеров. А дальше уж…

— Рошер сказал, — кивнул Лэрик. Мрачно, но вдруг улыбнулся: — Вот и проверим, говорят утопленники или нет. Может, бедный дядька всю правду сказал.

— Ты нарочно, что ли? — возмутилась Ильсора.

— Так, ладно, — сказала Глейза. — Пусть подводный корабль. Пусть утопленники. В любом случае это лучше, чем омерзительно умереть здесь.

— Ты храбрая, как парень, конфетка, — сказал Рошер.

И я чётко понял, что он за Глейзу боится сильно больше, чем за себя самого.

Гектор снова открыл блокнот.

— Запоминайте, ваши высочества. Наш маршрут отмечен стрелками. Бежим по моей команде «вперёд». Если прикажу остановиться — вы замираете. Возможно, нас заметят и попытаются стрелять. Я приму меры, ничего не бойтесь.

— Жаль, что у меня оружия нет, — сказал Рошер горестно.

Лэрик, похоже, был с ним согласен, но смолчал.

— Капитан гвардейцев догадался забрать у Отри пистолет, — сказал Гектор с досадой. — Как будто учуял что-то… интуиция годная.

— Это ничего, — сказал я. — Только отдайте блокнот, пожалуйста.

Гектор отдал блокнот и я снова засунул его за ремень. Сразу почувствовал себя увереннее. И вытащил скальпель. Ильсора хмыкнула и сморщила нос, но Гектор одобрительно кивнул.

— Я попробую вас прикрыть, как смогу, — сказал Ричард. — Встречаемся на пирсе, на стоянке катеров.

— Удачи, Ричард, — сказал Гектор.

Сильно у него тон поменялся после этого рукопожатия.

— Удачи, Снежный Лис, — улыбнулся Ричард. — Понеслась!

Взлетел и пропал, бесшумно, как настоящий филин.

— А там пост? — тихо сказал Лэрик, кивнув на дверь, ведущую в холл из круглого зала.

— Это ненадолго, — сказал Гектор, и его лицо стало страшным.

По-настоящему жутким. Не просто глаза засветились, а смерть смотрела из них. Его Дар встал стеной, безжалостным нестерпимым жаром, почти белым.

Мы все замерли, как мышки перед котом — ничего с собой сделать не могли. А Гектор не торопясь расстегнул манжеты, поддёрнул повыше рукава и вытащил из ножен на поясе кинжал Отри, с оплетающим рукоять осьминогом, залитым красным и чёрным лаком.

Он не ладонь сбоку надрезал! Он вскрыл вены! Глубокими разрезами, на обеих руках! И слизнул чёрную кровь — а потом запел.

Не на лугоземельском. Я вообще этого языка не знал. Но от звука его голоса меня кинуло в дрожь. Вокруг нас воздух сгустился и задрожал — и я почти глазами удвидел, как Гектор поднимает из глубины и одновременно из себя, из грудной клетки своей, смерть, удушающую, испепеляющую волну — и толкает её вперёд.

Я уверен, что это все почувствовали — и Рошер, совсем без чутья, и августейшие, с другим чутьём. Лэрик на меня глянул отчаянными глазами — и я смог только жалко улыбнуться в ответ: ну, бой…

А волна прошла — и ушла. И Гектор обернулся к нам.

— Рошер, — сказал он дико спокойно, — помогите мне выбить дверь. Плечом на счёт «три».

— Услышат же, — еле выговорила Ильсора.

— Уже некому, — выдохнула Глейза.

Дверь вылетела, как картонная.

А в большом холле горел электрический свет и лежали гвардейцы, будто их гром поразил на месте. Самый кошмар — что их капитан лежал прямо у двери с окровавленным ножом в руках. Защиту поставить хотел, но без Дара же…

— Быстро, — приказал Гектор. — Наверняка Дингр засёк удар. Строго за мной!

И ещё резанул по закрывающимся ранам. Белый огонь рванулся от него вперёд, Гектор ногой распахнул дверь во двор с фонтаном — волна смерти полетела веером. Мы проскочили двор, было темно, но я Даром видел, как зеленовато светятся мертвецы, лежащие на брусчатке. Мы успели добежать до стоянки моторов, когда вспыхнул свет и во дворце, и на стоянке, и на пирсе.

— Всё! — выдохнул Лэрик за моим плечом. — Спохватились!

В этот-то момент и грохнули выстрелы. Мне так показалось, что отовсюду сразу.

Я даже успел удивиться, что не страшно — вернее, как-то тупо, как во сне или в глубокой воде. Я видел, как Гектор швырнул смертью, как горстью песка, в эту самую будочку на стоянке моторов, но кто-то стрелял из-за мотора — и что-то мелькнуло мимо моего лица, жарким ветром коснулось. Пуля, подумал я — и, как тогда, в поезде, рубанул туда пучком Дара, как саблей, наотмашь.

И целый миг было… отвратительно… я понял, что попал — и ощутил жаркий толчок, что-то оборвалось одновременно и за мотором, и внутри меня.

Я успел понять.

Но не было времени думать.

— Живей! — рявкнул Гектор.

Впереди, за деревьями, на пирсе, грохотали выстрелы, целый бой шёл — но там стреляли не в нас. Откуда-то сбоку выскочили трое, оступилась Ильсора — и я поймал её на лету, не дал упасть, и поймал её взгляд, совершенно дикие глаза. Гектор развернулся, чтобы срезать гвардейцев Даром, но не успел только на миг.

Выстрелы грохнули совсем рядом. Прямо под ухом — бах! — и я увидел краем глаза, что Рошер стреляет из пистолета куда-то назад.

А в темноте — грохот и вспышки. Везде!

— О-ой! — вскрикнула Глейза у меня за плечом.

И тут же отчаянно закричал Лэрик:

— Старшая!

— Вперёд! — крикнул Гектор. — Не останавливаться! Не сметь!

А я даже посмотреть не успел, потому что к нам бежали и от дворца, и с пирса сразу. Я только успел увидеть, что у одного — автомат, я увидал не человека, а только автомат — и Дар во мне собрался для удара сам собой.

Я отпустил Дар, и почувствовал этот обрыв, и понял, что — всё, и даже не стал смотреть, как он падает. Надо было бежать и надо было смотреть вокруг, в стреляющую ночь, и мне казалось, что они за всеми деревьями маленького парка, и я дважды ударил наотмашь, просто по кустам — и, кажется, зацепил кого-то — и рядом со мной громыхнула автоматная очередь — и мы выскочили на освещённый пирс.

Все. Тут я сообразил, что все.

— Сюда! — крикнул Ричард, и тут же я услышал, как взревел двигатель катера.

— Вперёд! — приказал Гектор. — Живее!

— Не могу больше… — выдохнула Ильсора.

— Вперёд! — жутко рыкнул Гектор и толкнул её в спину.

Рошер пропустил Глейзу и Лэрика — и Глейза оступилась в самый последний миг. В катер — упала, Ричард поймал её в объятия и перенёс на палубу — её белый костюм стал чёрно-красным в электрическом свете — я успел ужаснуться, но дальше думать некогда было, потому что гвардейцы уже бежали к нам по пирсу.

— Валиен! — крикнул Лэрик. — Быстрее!

Кто-то дал очередь из автомата совсем-совсем рядом. У меня всё внутри дёрнулось от этого грохота — и я миг не понимал, бежать или драться.

Оглянулся — а автомат у Рошера! Откуда он взял?

— Валиен! — крикнул Ричард. — Сюда!

Я оказался у катера в два прыжка и уже хотел прыгнуть на борт, как вдруг Дар отозвался жарким ударом и болью.

У меня не было особого резонанса с Гектором — но это я не мог не почувствовать.

Я не мог бежать. Я обернулся и увидел, как Гектор валится на пирс, а эти продолжают стрелять, и пуля прошла рядом, как сквозняк, и я всю ярость и весь ужас вкинул в Дар и толкнул его вперёд.

Потом мы с Рошером тащили Гектора по пирсу, и несколько шагов показались ужасно длинными, а Гектор был очень тяжёлый и мокрый от крови, и у меня руки были в крови, но я ощущал, что он ещё держится за это тело, как может.

Ричард помог нам втащить его на борт, а сам запрыгнул за штурвал и рванул катер с места.

Я пытался как-то опомниться, но у меня в голове всё крутилось и вертелось, грохотало, Дар стоял в горле, как застрявший горящий уголь. Всё воспринималось как-то кусками. Вот Ильсора истерически рыдает, подвывает и рыдает. Вот Лэрик обнимает Глейзу и плачет — но и молится, потому что его руки светятся и вокруг них стоит звёздный ореол. Вот Гектор лежит у нас с Рошером на коленях, без сознания, дышит еле-еле, Рошер расстегнул его мундир и рубашку, но там сплошная кровь, мы все в его крови, я даже не понимаю, где раны-то…

А на кораблях на рейде вспыхнули прожектора. Ищут нас. Такие дела.

— Малютка, — еле выговорил Рошер, — прекрати. Надо Гектору помочь. Видишь, Лэрик занят.

— Я не могу! — выкрикнула Ильсора со слезами. — Отстань, дурак!

Глейза выдохнула и приподнялась. Сняла ладонь Лэрика со своего плеча.

— Я могу. Кровь остановилась. Всё хорошо уже, заяц.

— Нет, — сказал Лэрик.

Он был весь мокрый от слёз и крови — и, по-моему, вообще никого, кроме Глейзы, не видел.

Глейза погладила его по лицу — ещё больше измазала кровью.

— Заяц, милый, нам надо. Он нас спас. Надо, золотко. Соберись.

Рошер смотрел на неё с обожанием и надеждой. Лэрик размазал по лицу слёзы с кровью, мотнул головой:

— Ладно. Смотрим.

Они подобрались к нам по палубе — ну только что не на четвереньках. Рошер чуть повернул Гектора, чтобы августейшим было проще его осматривать. Голова Гектора лежала у меня на коленях, я придерживал его за плечо — и у него кровь текла изо рта. Лэрик убрал руку Рошера с его груди.

— Три пули, — сказала Глейза. — Одна прошла вот тут, сломала ключицу и вышла сзади. Вторая пробила лёгкое… А третья распорола бок, по ребру скользнула. Видишь?

Лэрик всхлипнул.

— Не могу. Отдал всё.

— Надо, заяц, — ласково сказала Глейза. — Ты же сам понимаешь. Надо. Давай, братишка.

Лэрик кивнул.

— Господи Вседержитель, — попросил он, и у него снова слёзы потекли. — Пожалуйста, пожалуйста, дай Твоих сил ещё капельку, а? Очень надо, Господи!

— Пожалуйста, Господи! — тихо сказала Глейза. — Правда, очень надо. Прости его и нас, пожалуйста, если что… я знаю, есть за что… прости, хорошо?

Вот тут на них и пал свет.

А я немного выдохнул — но тут услышал звук двигателей другого катера… наверное, надо было сказать «других катеров». Нас преследовали.

Я взглянул на Рошера — и Рошер понял, подхватил Гектора за плечи. Мы очень постарались его не шевелить, чтобы не мешать августейшим.

А потом я встал посмотреть. У меня ноги дрожали, и подгибались колени, и в глазах всё плыло — и я вдруг сообразил, что всё, что делал, делал через кровь Гектора.

Через его жертву.

Я вытащил скальпель и воткнул лезвие в ладонь. Очень помогло: всё прояснилось, как всегда, стало чётким и цельным. Море освещали прожектора с кораблей, на берегу и во дворце, и по всему Золотому мысу, тоже загорелись огни, всё вокруг выглядело, как какая-то дурная декорация или кусок фантастической светоленты — но свет и мне помог, не только им. Я увидел, как к нам приближаются два катера с той же стоянки. Они сильно отстали, но они нас впрямь преследовали… и я подумал, что им же надо только подобраться на выстрел.

Да и в любом случае — если всплывёт подводный корабль, нам придётся остановиться же. Вот тут они нас и того…

Отвалите, попросил я мысленно. Что мы вам дались, гады? Мало вы уже убили? Просто отвалите, пока живы, хорошо?

Но у них приказ, наверное, был: покончить с нами любой ценой. Ну и ладно. Я просто стоял и ждал, и Дар жёг меня до боли.

И когда они начали стрелять, и Рошер стал стрелять по ним, но они всё равно приближались, с двух сторон — я сделал то же самое, что и тогда, на пирсе. Я толкнул к ним смерть по воде — и увидел, как катер вильнул и поменял направление. Наверное, мёртвый гвардеец завалился на штурвал и его повернул.

Экипаж второго катера здраво решил, что соваться под удар глупо. Вернее, они просто, наверное, сообразили, что некромант у нас жив. Наверное, до этого думали, что убили. Ну и ладно, удрали — и славно. За нами, наверное, всё равно следили с кораблей. Наш катер казался мне совсем беззащитным, с той стороны наверняка прикидывали, как нас взять — но у меня уже не было сил бояться.

Я только надеялся, что чем дальше мы уберёмся от Золотого мыса, тем шансов больше.

Грохнули корабельные орудия — звук был такой, что я присел, а шагах в тридцати от катера взметнулся фонтан воды! И ещё! Ричард выжимал скорость, насколько возможно, катер теперь летел по кривой линии, чтобы тем, на кораблях было не прицелиться, но они всё-таки старались, близкий взрыв окатил нас водой — а потом мы, кажется, просто выскочили из зоны, которую они могли накрыть из своих пушек.

Туда, где пока было темно и сравнительно тихо.

Я, кажется, всё-таки не ожидал, что подводный корабль впрямь всплывёт. В этом что-то совсем уж нереальное было. Поэтому, когда прямо по курсу совсем по-особому зашумела вода и из-под неё начала подниматься эта мокрая спина из тёмного металла, я устало удивился. И с тем же усталым удивлением подумал: вот, сейчас ведь мы увидим утопленников, тех самых утопленников, кошмар же, да? — и обернулся посмотреть на ребят.

А они спали. Лэрик и Глейза, обнявшись, спали на груди у Гектора, и Гектор спал — точно спал, я почувствовал, что его смерть очень сильно отодвинулась, если не ушла совсем. И Рошер сидел, прислонившись к борту, с опущенной головой, и дремал.

Не спала только Ильсора. И, кажется, только она была готова перепугаться в полной мере.