Анна

Я до сих пор не привыкла к этому огромному, современному дому. Он слишком идеальный, слишком дорогой.

Этот особняк — словно напоминание о том, в каких разных мирах мы жили все это время.

Иногда мне становится страшно. Действительно ли я ему нужна? Его хриплое «моя», которое он шепчет в моменты близости — это чувства или просто мимолетный порыв?

Я ругаю себя за эти капризы. Любая женщина на моем месте была бы на седьмом небе от счастья: такой мужчина, Флоренция, шоппинг… А я все чего — то боюсь.

Артур уехал на важную встречу. Я не ждала его раньше позднего ужина. Но около четырех часов дня во дворе послышался знакомый рокот мотора.

Выхожу в гостиную и замираю. В дверях стоит Артур, а в руках у него…

Цветы? От Щербинского? Это последнее, чего я могла ожидать.

В доме и так полно живых растений. А у Артура не так много времени, чтобы думать о романтике.

Букет удивительно нежный… Необычные светлые цветы, похожие на пушистые облака, в обрамлении мелких розочек.

Мой бывший муж любил показную роскошь. Он вручал мне огромные букеты в ресторанах, чтобы все видели, какой он заботливый.

Я всегда чувствовала себя при этом неловко.

А сейчас мы одни. Только я, Артур и это оглушительное молчание.

— Это тебе, док, — говорит он в своей обычной манере.

В этом весь он.

— Спасибо, — шепчу от нахлынувших эмоций. И громче добавляю, — нужно найти подходящую вазу.

Вижу, как внимательно он на меня смотрит. Я улыбаюсь, искренне.

Артур смягчается, в его глазах появляется ответная улыбка.

Он подходит ближе, кладет руку мне на затылок и коротко, но очень нежно целует в губы.

Это просто приветствие, но от него по коже бегут мурашки… Боже, мне стыдно за мои сомнения…

Дни до поездки летят в радостном предвкушении. Я ловлю себя на мысли, что жду этого путешествия как девчонка.

И мне нравится, что наш первый «выход в свет» будет за границей…

Там, где Артура никто не знает, и мы сможем быть просто влюбленной парой. Он не звезда шоу — бизнеса, но все же.

В Москве мы никуда не выбирались. Артур постоянно пропадает в делах перед отъездом.

Мне даже нравится наш тихий быт. Я часто готовлю ужин сама, и это мой лучший способ расслабиться.

Наша московская домработница — полная противоположность той, что была в Питере. Она молчалива и без эмоций делает свою работу.

Ее совершенно не волнует моя жизнь. Когда я говорю, что приготовлю ужин, она просто кивает и уходит. Мне так гораздо проще.

Я вижу, что Артуру нравится моя еда и этот домашний вайб. Он расслабляется.

Но сегодня мы покидаем наш кокон. Перелет долгий, но вот мы наконец на месте.

Артур выбрал отель в самом центре Флоренции. Это удобнее для прогулок, чем вилла на окраине, ведь у нас всего три дня.

Отель старый, закрытый и надежный. А ещё очень красивый. Когда заходим в номер, у меня перехватывает дыхание.

Здесь все пропитано историей. Высокие потолки, антикварная мебель, тяжелые бархатные шторы и вид на собор. Наверняка здесь останавливались великие люди прошлого…

Я застываю посреди этой роскоши. Артур видит мое замешательство.

— Ну что, доктор? Как тебе? — он чуть прищуривается, наблюдая за моей реакцией.

— Я чувствую себя актрисой прошлых лет...

Артур смеётся. Он медленно обводит взглядом мое лицо, словно примеряет на меня этот образ.

— Тебе бы пошло. Ты бы точно блистала на экране. Хотя мне эта идея совсем не нравится.

Я слышу в его голосе ревностные нотки. По коже тут же бегут мурашки. Его собственничество не пугает меня, оно будоражит.

Щербинский подходит ближе и проводит рукой по моей спине.

— Я бы предпочел, чтобы ты оставалась просто моим доктором. И просто моей.

Прикусываю губу. Смотрю на него снизу — вверх. В его глазах столько огня, что у меня кружится голова.

— Какие у нас планы? — стараюсь справиться с волнением.

Артур делает шаг ко мне. Его ладони, теплые и надежные, обхватывают мое лицо.

Он медленно поглаживает большим пальцем мою скулу, и от этого простого жеста у меня внутри все сладко сжимается.

Его голос звучит хрипло, с вкрадчивыми нотками.

— Пойдем в душ, отдохнем с дороги… А потом выберемся в город. Погуляем. Поужинаем и снова будем бродить по улицам, пока не устанем.

Я улыбаюсь.

— Звучит как мечта.

Но его лицо вдруг меняется. Улыбка исчезает, уступив место какой — то тяжелой тени.

Мне кажется, что мои слова о «мечте» его чем — то расстроили.

— Что? — спрашиваю тихо, почти одними губами.

Артур едва заметно качает головой, не убирая рук.

— Хотел бы я, чтобы мы встретились при других обстоятельствах.

Я сразу понимаю, о чем он.

О той опасности… О людях, которые дышат ему в спину... Но я тоже качаю головой, глядя ему прямо в глаза.

— При других обстоятельствах мы бы не встретились, Артур. Наши миры никогда бы не пересеклись. Ты бы промчался мимо в своем кортеже, а я бы металась в поисках работы. И всё.

— Нет, в это я не верю, — твердо произносит он. — Мы обязательно нашли бы друг друга.

Невольно усмехаюсь, глядя на его серьёзное лицо.

— Артур Щербинский верит в судьбу?

Он смотрит на меня так тепло и пронзительно, что у меня перехватывает дыхание.

— С тобой — да.

Я накрываю его ладони своими. Прижимаю их к своим щекам.

— Пожалуйста, не думай сейчас ни о чем плохом. Мы здесь. Мы вместе.

— Не могу, — он тяжело вздыхает. — Мне кажется, я поступаю неправильно. Втягиваю тебя во все это… Ты этого не заслуживаешь, Анечка. Тебе нужна спокойная жизнь, а не это вечное ожидание удара…

Он говорит ещё что — то ласковое, его голос обволакивает меня нежностью, и в какой — то момент плотина внутри меня просто рушится.

— Я люблю тебя, — выдыхаю, — мне нужен ты.

И тут же, по привычке, зажмуриваюсь. Сердце пускается вскачь.

Зачем я это сказала? Сейчас, так быстро, так не вовремя…. Страх окутывает меня: как он отреагирует? Не оттолкнет ли? Не сочтет ли это глупостью?

Но вместо резких слов я чувствую мягкое прикосновение его губ к своему веку. И тихий, напряженный ответ:

— Я тоже тебя люблю.

В голосе Артура слышится какая — то странная грусть, едва уловимое напряжение. Словно он не хотел произносить это вслух, и эти слова дались ему с трудом.

Я открываю глаза. Смотрю на него.

— Ты не обязан был отвечать, — шепчу.

Артур прищуривается, и в его взгляде мелькает привычная сталь.

— Неужели ты думаешь, док, что меня можно заставить говорить то, что я не считаю нужным? Просто… возможно, я бы сам этого не сказал сейчас.

Мое сердце сжимается. Он замечает это и поспешно добавляет:

— Чтобы не привязывать тебя. Чтобы у тебя оставалась свобода выбора. Чтобы ты в любой момент могла уйти, не чувствуя себя обязанной.

Я не даю ему договорить. Тянусь к его губам и накрываю их поцелуем, вкладывая в него все, что чувствую.

Уже через секунду этот холодный контроль, который он пытается хранить, сменяется огнем. Артур отвечает на поцелуй, притягивая меня к себе так сильно, что между нами не остается ни миллиметра пространства. Напряжение перерастает в чистую страсть.

— Ты что — то говорил про душ… — шепчу ему на ухо, согревая кожу дыханием.