Мы встречаемся в небольшом, старом ресторанчике в одном из модных переулков. Паша уже там.

Он заметно пополнел с нашей последней встречи. Впрочем, Павел Ревизов почти ровесник моего отца, хоть и обожает крутиться среди людей помоложе.

Выглядит тем нее менее он младше своих лет. Густая шевелюра пшеничного цвета, модная короткая стрижка. Оранжевый джемпер на рубашку.

Увидев меня, он буквально выкатывается из — за стола. Лицо сияет искренней радостью.

— Артур! Дорогой! Как я рад тебя видеть в здравии! — он раскрывает объятия.

Отвечаю на короткое рукопожатие и легкое объятие.

— Я за тебя молился, честное слово! Свечи ставил! — приятель машет руками. — Бог благосклонен к тебе, у тебя сильный Ангел — хранитель.

— Благодарю за беспокойство, Паш. Приятно слышать, — отвечаю спокойно.

Мы садимся. Я разрешаю ему сделать заказ за двоих. Он знает этот ресторан как свои пять пальцев. А мне сейчас не до выбора блюд.

— Слышал, ты себе личного реабилитолога нанял? — Паша хитро прищуривается. — Это правильно. Здоровье — главная инвестиция.

Я молчу, давая ему возможность развить тему. Он долго томить не умеет.

— Вас видели в аэропорту, — продолжает он, понизив голос. — Говорят, девушка красивая, но молодая. У неё опыта — то хватает?

Я останавливаю его коротким жестом.

— У неё прекрасный опыт. Она лучший специалист, которого я встречал.

— И сколько ей лет? — любопытствует Паша.

— Почти тридцать, — отрезаю. — У неё золотая голова и руки. А красота — это то приятное, что совмещается с полезным.

Паша замирает с вилкой в руке, почуяв интересную новость. Его ноздри буквально трепещут от предвкушения.

— Тридцать… Мало для врача. Если что, у меня в этих кругах обширные связи… — делает ещё одну попытку.

— Необходимости нет. Анна поставила меня на ноги. На выходных, к слову, летим во Флоренцию, — говорю будничным тоном. — Хотим развеяться и обновить гардероб.

Паша молчит. В его глазах отражается работа мощного процессора: он уже прикидывает, кому первому это пересказать.

— Ого... — тянет он. — Я правильно понял? Значит, не только массажи и гимнастика? Не просто доктор?

— Значит. — подтверждаю я, глядя ему прямо в глаза. — Тебе могу сказать… Ты не завистлив.

Максимум завтра к вечеру пол Москвы будет знать, что у Щербинского связь с его врачом.

— Ну что за день! Двойное счастье! — Павел качает головой, и его лицо становится ещё круглее от улыбки. Он буквально светится. — Спасибо, что доверился, Артур. Давно пора, мой друг, давно! Тебе нужна семья, нужны наследники.

Паша смотрит на меня испытующе.

— Или я гоню лошадей? Все не так серьёзно?

Я пожимаю плечами.

— Дело не в сроках. У меня принцип — ни в кого глубоко не проваливаться.

Старый принцип, блять! Но разумеется, об этом я умалчиваю.

Внутри себя осознаю, что каждое слово Павлу — ложь. Перестаю отрицать мысль о том, что готов не просто быть с Анной, но и надеть ей кольцо на палец…

Пиздец, Щербинский.

— Детки тебе нужны! — Паша продолжает гнуть свою линию.

— Это да. Разумеется.

Чувствую легкий укол в сердце. Вспоминаю, как Анна говорила о детях — с какой теплотой, с какой надеждой в голосе.

Где — то глубоко внутри все сжимается. А вдруг у нас не получится? Мой прошлый опыт кричит об осторожности.

Но я тут же одергиваю себя. Не время и не место для эмоций.

Подходит официант. Паша тут же берет инициативу в свои руки.

— Так, Артуру сейчас нужно что — то легкое, но сытное. Реабилитация — дело серьёзное.

Он заказывает мне запеченную стерлядь с травами. Полезно, много белка. Себе просит приготовить томленые телячьи щечки.

Высокий парень в форме удаляется.

— Значит, Флоренция? — уточняет Паша, прихлебывая чай.

— Да. Там сейчас спокойнее всего. Никаких толп, никто не будет мешать. И выбор в бутиках всегда достойный.

Павел кивает.

— Практично! Есть у меня там человечек.… Он свяжется с твоей помощницей, если ты не против. Вас будут ждать и вынесут все самое желанное. Пусть будут в курсе, с кем имеют дело.

— Благодарю. Что ты хотел мне рассказать?

Переходим к делам. Паша, несмотря на свою внешность добродушного толстяка, человек хваткий. У него есть предложение по одному торговому объекту.

Я уже имел с ним дело и знаю — он не подводит.

— Пусть наши люди свяжутся и обсудят детали, — подвожу итог.

Выхожу из ресторана с чувством удовлетворения. Есть легкая брезгливость от этой «светской игры», но такова жизнь.

Наш мир не очень правильный и состоит не из покоя. В нем место сплетням и расчету, и я умею в них играть.

Но сейчас хочу домой. К своему оазису, к Анне. К той чистоте, которую она принесла в мою жизнь.

От мысли, как сильно я хочу ее обнять, становится не по себе. Это пугает…

Сажусь в свой минивэн. Мой постоянный водитель Олег в отпуске, за рулем молодой парень.

— Заедем в цветочный, — бросаю.

Водитель таращится на меня в зеркало заднего вида. Для него я, видимо, киборг, состоящий из цифр и приказов. А тут — цветочный.

Справедливости ради… я никогда не заморачивался с цветами. Мои временные спутницы получали щедрые чеки, и этого было достаточно.

Если и нужно было отправить букет, это делали помощники. Но сегодня я хочу выбрать сам.

— В какой именно, Артур Антонович? В лучший? — уточняет водитель.

— Где нет этих безвкусных огромных веников. Нужны настоящие, живые цветы.

Парень на секунду задумывается, а потом кивает.

— Если позволите, я отвезу вас в цветочную студию, где работает моя мама.

— Валяй, — соглашаюсь я.

Сижу в хорошо знакомом просторном салоне и сам себя не узнаю. С каких это пор Артур Щербинский лично ездит за цветами?

Сейчас я чувствую себя героем старого кино — тем самым парнем, который идет на свидание с дурацким букетом под мышкой.

Это нелепо, но мне вдруг жизненно необходимо самому выбрать презент и передать в руки Анечке.

Увидеть первую реакцию.

После скользких сплетен и Паши мне хочется чего — то чистого.

Водитель явно успел отправить СМС по дороге. Когда мы подъезжаем к небольшому магазину, нас ждут.

Хозяйка — миниатюрная женщина с такими же темными и внимательными глазами, как у сына. Она буквально вылетает нам навстречу.

— Артур Антонович, проходите, пожалуйста! Кофе? Чаю? Может, воды? — она суетится вокруг, а я чувствую себя слоном в посудной лавке.

Студия заставлена белыми вазами. Повсюду тонкие ароматы и охапки зелени.

Молоденькие сотрудницы за стойкой начинают переглядываться, кидая на меня любопытные взгляды.

Я лишь морщусь. Не люблю лишнее внимание, особенно в такие моменты.

В те редкие минуты, когда я, скажем прямо, не как рыба в воде…

— Не нужно кофе, спасибо, — прерываю я поток гостеприимства. — Мне нужен букет. Только без пафоса. Соберите что — то... не фальшивое.

Женщина замирает на секунду, внимательно смотрит на меня и с пониманием улыбается.

— То есть то, что покажет ваши настоящие чувства?

Я коротко и почти незаметно киваю. В горле почему — то становится тесно.

Флорист берется за работу. Она выбирает белые ранункулюсы (впервые слышу это слово!) — они похожи на маленькие облака, плотные и нежные одновременно. Добавляет к ним веточки оливкового дерева и светло — кремовые кустовые розы.

Букет получается светлым, объемным и каким — то воздушным. В нем нет кричащей роскоши, но есть порода.

Да, это как раз для нее…

— Вот, — флорист дает мне его в руки. — Думаю, вашей даме понравится.

Я расплачиваюсь, киваю и выхожу на улицу.

Сажусь в машину, осторожно пристраивая букет на соседнее сиденье. Водитель деликатно молчит, но я кожей чувствую его удивление.

Мы едем в особняк, и я ловлю свое отражение в стекле. Вид у меня серьёзный, но внутри — полная неразбериха.

Я, сорокалетний мужик с немалым опытом по жизни, еду домой с цветами и волнуюсь, как какой — то влюбленный дурень! Но, черт возьми, мне это даже нравится…

Еду домой, в свой мир. В оазис покоя.

Пока не зная, что уже вечером раздастся звонок от моего начальника охраны. Он сообщит, что во Флоренции со мной хочет встретиться один человек.

Это касается покушения. Информатор утверждает, что передаст важные данные только лично и только там, в Европе.

Смотрю на Аню, которая порхает по спальне, выбирая вещи в дорогу. Она так искренне рада, что у меня сжимается сердце.

Я понимаю — эта поездка не будет такой безмятежной, как я обещал.