Артур отставляет пустую тарелку:

— Спасибо. Очень вкусно.

Губы сами собой растягиваются в улыбке. Мне приятно, что я его порадовала.

— На здоровье, — отвечаю, собирая посуду. — Кстати, о здоровье. Через пару часов нам нужно будет сделать комплекс упражнений.

Артур медленно поднимается из — за стола. Его взгляд меняется.

— Сегодня я хочу, чтобы у нас были совсем другие упражнения, — вкрадчиво говорит он.

Подходит ко мне вплотную, перехватывает мои руки. Осторожно забирает из них тарелку. Ставит ее обратно на стол.

Его ладони ложатся мне на плечи, притягивая ближе. Я чувствую исходящий от него жар и тонкий аромат кофе.

Он не ждет ответа. Его губы накрывают мои — сначала мягко, а затем все более властно и требовательно….

Мы как — то сами собой оказываемся наверху. С ним я теряю счет минутам.

В спальне шторы все ещё задернуты, создавая уютный полумрак. Все происходит естественно и плавно.

Его руки исследуют мое тело так, будто он пытается выучить меня наизусть. Я откликаюсь на каждое его прикосновение, растворяюсь в нахлынувшей нежности.

В каждом движении, в каждом прерывистом выдохе я чувствую какую — то новую, глубокую близость. Это пугает и восхищает одновременно.

Мы движемся в одном ритме, и в этот момент кажется, что мы — одно целое. Защищены от всего остального мира стенами этой комнаты.

Позже мы лежим на широкой кровати, накрытые краем одеяла. Комната наполнена тишиной и нашим общим, постепенно выравнивающимся дыханием.

Смотрю на наши руки. Его ладонь — большая, с коротким, но глубоким шрамом на тыльной стороне… Свидетельством его жесткой жизни… Сейчас она лежит рядом с моей.

Я медленно провожу пальцами по его коже, очерчивая линии вен, а он в ответ переплетает свои пальцы с моими.

Мы ничего не говорим.

В этом ленивом движении рук, в нежных касаниях сейчас гораздо больше смысла, чем в любых словах.

Я чувствую себя в безопасности, и это ощущение — самое удивительное из всего, что со мной случалось за последнее время…

Наша близость становится такой же частью дней, как и упражнения, массаж и вся та кропотливая реабилитация, которую я вписываю в его график.

Артур окончательно вернулся к делам.

Его дни теперь заполнены звонками, совещаниями и бесконечными встречами — он наверстывает все то, что пропустил за месяц после операции.

Но, несмотря на всю свою занятость, каждое утро и каждый вечер он проводит со мной.

Сегодняшнее утро начинается по — деловому. Артур возвращается в спальню из душа и вдруг командует:

— Анечка, приступай к сборам! Через несколько дней мы улетаем.

Я уже привыкла, что частный борт для него — это не роскошь, а что — то вроде личного минивэна, на котором он перемещается между городами.

И все же чувствую укол тревоги.

— Что — то случилось?

— Ничего плохого, — успокаивает меня Щербинский.

— Артур, может, ты всё — таки расскажешь, куда мы летим?

Он вдруг хитро усмехается, глядя на меня с прищуром.

— Ну хорошо, не буду тебя мучить. Помнишь, я говорил, что нам нужно выйти в свет? Так вот, у нас подготовительный этап. Док, я говорю о шопинге.

Невольно выдыхаю и прикусываю губу. Шопинг?

— Если честно, я его терпеть не могу, — признаюсь.

— Я тоже, — легко соглашается он. — Но это необходимость. А заодно совместим приятное с полезным и посмотрим красивые места.

— Но зачем самолет? Разве в Москве мало хороших магазинов?

— Они есть. Но в нашем случае проще и эффективнее будет выбраться туда, где все самое актуальное. Мы летим в Флоренцию.

У меня на мгновение замирает душа. Флоренция... Город — музей, о котором я читала в книгах, но не видела вживую.

Это не Париж или Милан, это место с совсем другой атмосферой.

Артур замечает мою реакцию и довольно усмехается.

— Ну, что застыла? Время не ждет. Давай, собирай чемодан.

Я смотрю на него, не в силах скрыть восторга.

* * *

Артур

Наблюдаю за тем, как Анна вздыхает, услышав название города, и чувствую почти мальчишеское удовлетворение.

Мне нравится эта ее реакция — искренняя, несыгранная.

Хочу, чтобы она наконец поняла: быть моей женщиной — это не только лечить мою спину, терпеть характер и варить мне кашу по утрам.

Я хочу показать ей мир, к которому она теперь причастна. Удивлять так, как до меня не делал никто.

У меня есть для этого все возможности, и черт возьми, мне приятно сейчас ими пользоваться!

Если честно, мне плевать, в чем она пойдет на эту вечеринку…

Вернее, мое внутреннее «я» вообще предпочло бы спрятать ее от всех, завернуть в самый закрытый наряд.

Чтобы ни один лишний взгляд не коснулся ее кожи!

Но в то же время во мне растет странная, незнакомая прежде гордость. Я хочу, чтобы все видели, какая женщина со мной рядом.

Плюс у общества свои законы, у моего статуса — свои требования. Если мы появимся на празднике, мы должны выглядеть как беззаботная пара, и «скромное платьице» тут не сработает.

Это часть игры, и я намерен сыграть в нее по высшему разряду.

Но я не хочу просто выставить Анне список требований к внешнему виду.

Я выбрал Флоренцию не случайно. Знаю, что Аня — натура тонкая, чувствующая, хоть ее профессия и далека от искусства.

Этот город совпадет с ней, я уверен. Хочу увидеть, как зажгутся ее глаза.

А ещё, признаться честно, мне и самому нужно это бегство… Оказаться там, где меня не знают.

Просто посидеть с ней в каком — нибудь неприметном кафе, затеряться в узких улочках. Чувствовать ее руку в своей…. Там, в этой неспешной итальянской атмосфере, мы сможем на время забыть, кто мы есть, и просто раствориться друг в друге.

Флоренция — это не просто каприз.

Да, с Европой сейчас все иначе. Сложнее с визами и перелетами.

Но мой отдел безопасности настаивает именно на этом направлении. В шумной Азии или в арабских мегаполисах слишком легко затеряться киллеру. Там другой ритм, другая плотность толпы.

Европа — это прозрачность. Все размеренно, чинно и под присмотром. Мне проще выстроить там периметр безопасности для себя и, главное, для Анны…

Хотя получить документы по щелчку пальцев теперь не может даже Щербинский. Мои люди работают над тем, чтобы все оформить в кратчайшие сроки.

Мой начальник охраны подкинул дельную мысль. Нужно пустить слух в наших кругах. Пусть все знают, что я везу свою женщину на шоппинг.

Это сыграет в пользу нашего плана. Создаст впечатление, что я ни о чем не волнуюсь и вообще веду праздный образ жизни. Развлекаюсь с красивой блондиночкой.

Хочу ли я демонстрировать всем Анну? Подставлять под удар? Нет, не хочу.

Но если я буду ее прятать, это как раз будет красной тряпкой. Объявлением — она для меня ценна! И если просочится хоть капля информации про нас… Анечка тут же станет целью номер один.

А так она просто мой аксессуар. Спутница, чтобы согреть постель и развеять тишину.

Ее никто не посмеет обидеть. Но никто не будет знать, кто она для меня на самом деле…

Итак, запускаем легенду.

Для этой цели идеально подходит Павел Ревизов.

Паша — главный рупор Москвы. Он знает всех, и все знают его. Его пустой треп иногда утомляет, но сейчас он мне полезен.

Тем более, он давно звал меня пообедать.