— Ты едешь с нами на дегустацию тортиков, — за завтраком провозглашает мама, и я давлюсь своим кофе. Она услужливо похлопывает меня ладонью по спине.

— Зачем вам я? — спрашиваю, придя в себя. — Это Маша должна пробовать.

— Анфиса, за твоей сестрой следит пресса. Будет здорово, если они увидят, насколько близки сестры.

— Мы не близки.

— Ой, мам, ну зачем ты стараешься? — Маша закатывает глаза. — Наша принцесса меня ненавидит.

— Это неправда, — парирую, глядя на сестру.

— Пф, — вот и все, что она отвечает.

— Девочки, что за глупости? Маша, не говори ерунды. Никакой ненависти в нашей семье! Так что мы все вместе едем на дегустацию.

— Еще же рано, дата свадьбы не назначена. Даже о помолвке не объявили.

Маша кривится, как будто я подсыпала ей соль в кофе.

— В этой кондитерской запись на полгода вперед, — говорит мама. — Мы сейчас выберем, и потом не надо будет тратить на это время.

— У нас в городе много кондитерских.

— Эта самая лучшая, — строго говорит мама, как будто я оскорбила ее предложением рассмотреть другие варианты. — А твоя сестра заслуживает лучшего, не находишь?

— Да, конечно, — отвечаю тихо и сосредотачиваюсь на завтраке.

В кондитерской “Марципановый рай” прохладно и людно. Здесь и правда самые вкусные десерты в городе. Поэтому у блестящей витрины выстроилась очередь. Но мы в ней, конечно же, не стоим. Нас провожают через большой зал со столиками в дальнюю часть, где находится дегустационная комната. Я захожу туда вслед за мамой и сестрой, и замираю на пороге.

Илья поднимается из-за столика, чтобы поприветствовать нас. Я сглатываю, поймав внимательный взгляд стальных глаз.

Если бы знала, что он будет тут, обязательно нашла бы повод не поехать. Я бы “заболела” или “подвернула ногу”. Что угодно, только бы не встречаться с этим взглядом и не чувствовать жжения на губах, на которых до сих пор горит клеймом его поцелуй.

Насколько бестактно будет сейчас сбежать? Сослаться, например, на важный звонок и унести отсюда ноги.

Я и так всю ночь промучилась запретными снами. Проснулась насквозь мокрая и, кажется, еще сильнее влюбленная в Илью. Потому что в своих снах я его не остановила. Позволила поцелую перерасти в нечто большее. В то, что подарило удовольствие, на которое в реальности я наложила вето.

Теперь, глядя в глаза Ильи, я чувствую, как краснеют мои щеки. У меня такое ощущение, что он все знает. Будто может залезть в мою голову и прочитать воспоминания. Узнать все о том, насколько хорошо мне было с ним этой ночью. Прочитать по моим глазам, как сильно я наслаждалась этими фантазиями.

Челюсти Ильи сжимаются сильнее, когда Маша подается вперед и пытается коснуться его губ своими. Он слегка поворачивает голову, позволяя ей только мазнуть по щеке. Я вижу, что сестра недовольна, но старается этого не демонстрировать. В высшем обществе вообще не принято демонстрировать свои чувства.

Мы рассаживаемся за столом, и начинается дегустация. Маша пытается обсуждать с Ильей вкусы разных тортов, он же отвечает односложно. Она то и дело касается его, поглаживает, пытается кормить со своей вилки, но он уворачивается. Слышу, как тихо говорит ей прекратить. Что он якобы не любит всего этого. Но мне почему-то кажется, что с моей вилки он ел бы с удовольствием.

Илья наблюдает за каждым моим движением. Как коршун следит за тем, как я пробую разные вкусы тортов. Когда в моей чашке заканчивается чай, он просит официанта принести еще. Даже я сама не успеваю озвучить эту просьбу, он опережает меня.

А еще его взгляд то и дело скользит к моим губам. Прожигает их, и Илья облизывает свои, заставляя мои щеки вспыхнуть еще сильнее.

В какой-то момент я просто не выдерживаю это напряжение.

Сбегаю в дамскую комнату, чтобы приложить влажные, прохладные ладони к щекам. Посмотреть на себя в зеркало и уговорить собственное отражение успокоиться. Но все это тщетно. Вчерашняя встреча в загородном комплексе все испортила. Она ращрушила мою выдержку, напомнив, как хорошо ощущаются объятия этого мужчины.

Туалет я покидаю с твердым намерением сбежать отсюда и вернуться домой. Закрыться в своей комнате и дать волю истерике, которая бурлит внутри меня.

Но не успеваю сделать и пары шагов, как в коридор заходит Илья. На его лице тоже написана решимость. Но, я уверена, мы решились на разные поступки.

Хочу обойти его, но он резко ставит руку на стену, преграждая мне путь.

— Хватит от меня бегать, — цедит он. — Тебе не десять лет, чтобы убегать от проблем.

— Отпусти меня, — прошу.

Илья медленно качает головой.

— Не могу. Не отпущу, Анфиса. Скажи, что нужно сделать, чтобы ты согласилась.

— Я никогда не соглашусь. Ты выбрал мою сестру.

— Я не выбирал! — тихо рявкает он и бьет ладонью по стене, заставляя меня вздрогнуть. — Между вами я не выбирал. Иначе выбор был бы очевиден. Ты нужна мне, — произносит он спокойнее и наклоняется, вдыхая запах моих волос. — Завтра мой день рождения. Я хочу, чтобы ты тоже приехала.

— Нет.

— Анфиса, сделай мне подарок. Приезжай.

— Я не могу, — отзываюсь дрожащим голосом, когда Илья трется щекой о мою, нежно царапая мою кожу щетиной. — Это неправильно.

— Глупости. Правильно все, что делает нас счастливыми.

— Но своим счастьем мы можем причинить боль другим людям.

— В таких ситуациях всегда бывает кому-то больно.

— Анфиса? — раздается за спиной голос мамы, и меня будто обливают ледяной водой.