Илья тут же берет меня за локоть и поворачивает голову, чтобы посмотреть на мою маму.

— У Анфисы закружилась голова, — спокойно произносит он.

А я благодарна ему за то, что не выдал нас. Хотя мог бы. Это, наверное, даже облегчило бы ему задачу по расторжению помолвки. Хотя… хочет ли он ее расторгнуть? Или ждет, что я соглашусь на роль любовницы?

— Что такое? Ты не заболела? — мама подходит и трогает мой лоб. — Спасибо, Илья.

— Я отвезу Анфису домой, — говорит он, даже не моргая.

— О, не стоит, мы с водителем. Он отвезет.

Вижу, как на скулах Ильи играют желваки. Кивнув, он разворачивается и уходит. А мама поглаживает меня по руке.

— Слишком много тортиков? — спрашивает участливо.

— Наверное, да.

— Я говорила тебе, чтобы ты не съедала тот “Наполеон” целиком. Достаточно пары кусочков, чтобы понять, нравится торт, или нет. Так и поправиться недолго, — приговаривает она, провожая меня к машине. — А толстые девочки не выходят замуж за прекрасных принцев.

Меня коробит от этого снобизма.

Мама усаживает меня в машину.

— Спасибо.

— Поезжай домой и отдохни как следует. Завтра вы с сестрой едете на день рождения Ильи.

— Мам, я не хочу.

— Анфиса, это не обсуждается, — отрезает она и захлопывает дверцу.

На следующий день в доме суета. Илья празднует день рождения в “Сосновом бору”. Конечно, там будет вся светская тусовка. Мама с Машей уверены, что на этом празднике он точно объявит о помолвке. И это еще одна причина, по которой я не хочу туда ехать.

Вполне может быть, что Илья все же решит объявить об их с Машей решении пожениться. В такой момент я не хочу быть рядом. Мне будет слишком больно слышать это.

Странная я… Мне больно, что любимый мужчина женится на моей сестре. Но при этом я не делаю ничего, чтобы построить с ним собственное счастье. Но высший свет не прощает таких промахов. Я прекрасно понимаю, что моя семья может быть практически изгнана со всех светских мероприятий после такого позора. Никто не хочет пачкаться о чужое грязное белье.

Наверное, именно это останавливает меня от решительного шага навстречу собственному счастью.

— Анфиса, ты до сих пор не собрана? — удивляется мама, застав меня в гостиной в домашнем льняном платье. — Поторопись, Илья скоро заедет.

О, Илья лично заедет? Тогда мне точно надо поторапливаться. Нужно поскорее собраться и… улизнуть до того, как губернатор появится у нашего дома.

Сборы занимают у меня не больше получаса. Одевшись, хватаю свою сумочку и сбегаю вниз по ступенькам, глядя на экран смартфона. Такси уже подъезжает к дому, так что я должна успеть.

Пробегаю по дорожке во дворе. Толкаю калитку и проскальзываю на улицу. Внутри меня бурлит адреналин. Я чувствую себя бунтаркой, нарушающей правила, и это будоражит.

Подняв голову, замираю.

Передо мной машина Ильи, а он сам стоит перед ней. В белой льняной рубашке и такого же цвета легких брюках. На носу солнцезащитные очки.

Склонив голову набок, он рассматривает меня. Наверное. Я не вижу его глаз за темными стеклами. Но по тому, как все тело мгновенно вспыхивает, ощущаю его взгляд.

— Ты собралась быстрее своей сестры, — произносит он.

— Я не… не… с днем рождения, — произношу то, что нужно.

— Разве именинник не заслужил поцелуя? — Я вспыхиваю, и мои глаза становятся просто огромными. Илья ведет себя так, будто это не моя сестра его невеста, а я. — В щеку, — добавляет он, и мои руки сжимаются в кулаки.

Илья делает шаг ко мне, когда за его машиной останавливается такси.

— Ты вызвала? — бросив взгляд на подъехавшую машину, спрашивает он.

Я молча киваю. Илья начинает хмуриться. Разворачивается и идет к такси. По дороге вытягивает пару крупных купюр из кармана брюк. Протягивает в открытое окно водителю. Что-то говорит, а тот, забрав деньги, разворачивается.

— Эй! Это мое такси! — выкрикиваю, отмерев. Бегу в сторону отъезжающей машины.

Но не успеваю, потому что Илья подхватывает меня за талию, поднимая над землей.

— Что ты наделал? — выкрикиваю прямо в его лицо. А потом замираю, понимая, что снова нахожусь в его объятиях, а его лицо так близко к моему. — Пусти! — начинаю брыкаться, понимая, что со второго этажа дома нас могут увидеть. — Илья, ты что творишь? Пусти!

— Поцелуй, — произносит он хрипло и облизывает свои чувственные губы. — Сначала поцелуй.

— Илья, — выдыхаю беспомощно, практически готовая захныкать.

— Ну же, малышка, — говорит он таким голосом, что у меня внизу живота становится жарко. — Имениннику нельзя отказывать.

— А если именинник попросит чего-то большего?

— Я не прошу, Анфиса. Я беру.

— А если я не дам то, что ты хочешь?

— Я не буду брать силой. Но если тебе кажется, что у тебя есть шанс сбежать, ты сильно ошибаешься.

С этими словами он заносит меня за свою машину. Вжимает меня в нее своим мощным телом. Снимает очки и впивается в меня взглядом, полным жажды.

— Один поцелуй, — говорит он тихо. — И я оставлю тебя в покое. Ненадолго, — добавляет и касается моих губ своими.

Илья не нежничает. В этот раз он целует так, словно завтра никогда не настанет. Будто если сейчас не поцелует, больше ему не представится такой возможности.

А я… снова растворяюсь в этом поцелуе. Сгораю дотла, плавлюсь в сильных руках и кричу внутри от бессилия. Не могу ему сопротивляться! Может, и хочу, но это выше моих сил!

Илья как будто уже заклеймил меня собой! Каждый сантиметр моего тела принадлежит ему. И вся душа, без остатка.

Сердце грохочет, как сумасшедшее. Но еще никогда я не ощущала такого спокойствия и безмятежности, как в сильных руках Ильи. Сильных и наглых, которые уже скользят по моему телу и сжимают в таких местах, из-за которых я снова и снова погружаюсь в пламя.

— Илюша! — слышу голос сестры, и мы с ее женихом замираем.

Распахиваю глаза и сталкиваюсь со стальными омутами, которые приковывают меня к себе.

Черт! Я снова позволила жениху сестры целовать меня! Чувствую себя дрянью. Но как же это было хорошо! Как же горячо и сладко! Зато теперь мучительно больно за свое предательство…

Быстро чмокнув меня в губы, Илья ставит меня на дрожащие ноги и распахивает заднюю дверцу.

— Я тут, Маш, — произносит он, помогая мне сесть на заднее сиденье. — Садись в машину, — то ли мне, то ли ей, говорит он. А потом понижает голос до шепота. — С тобой я еще не закончил, — добавляет перед тем, как закрыть дверцу.