Когда машина въезжает на территорию огромного загородного комплекса, окруженного высокими соснами, я уже вся дрожу. Тело пробивает током от предвкушения встречи, а сердце колотится так, что я чувствую его грохот даже в кончиках пальцев.

Сжимаю похолодевшие ладони в кулаки и на секунду зажмуриваюсь. А когда распахиваю глаза, вижу Илью. Он стоит возле белых ступенек на входе в ресторан. На нем джинсы и футболка. Волосы слегка взъерошены. Если не знаешь, что он губернатор, можно и не понять. Правда, от него веет властью даже на расстоянии. И я четко ощущаю это, когда с помощью водителя покидаю машину.

Илья подходит вплотную ко мне и молча всматривается в мое лицо.

— Спасибо, что приехала.

— Ты ведь знал, что приеду.

— Скажем, надеялся. Пойдем.

Взяв меня за руку, он ведет меня к ресторану. Пытаюсь выдернуть ладонь из его хватки, но Илья сжимает ее крепче.

— Пусти, нас могут увидеть, — тихо шиплю я.

— Не брыкайся, никто не увидит, — отвечает он и заводит меня в здание ресторана.

Я успеваю только поздороваться с услужливой хостес, как Илья проводит меня мимо стойки и через весь зал к закрытым кабинкам. На столе уже сервирован ужин. Накрытые клошами тарелки, бокалы с белым вином, фруктовая тарелка и недопитая чашка кофе с одной из сторон.

Илья отодвигает для меня стул, на котором я устраиваюсь, а он закрывает дверь и садится напротив. Снимает клош со своей тарелки, выпуская облако пара, идущего от рыбного стейка.

— Приятного аппетита, — кивает он и берет в руки приборы.

— Я приехала не ужинать.

— Ты приехала встретиться со мной, разве нет?

— Илья…

Он поднимает взгляд и смотрит на меня исподлобья. Прошивает своими глазами насквозь, заставляя содрогнуться. В этом взгляде столько всего. Жажда, тоска, решимость, страсть. Он выглядит так, будто сейчас набросится на меня, а не на свой стейк из тунца.

Тяжело сглотнув, поднимаю свой клош и закусываю губу, чтобы не улыбаться. На тарелке лежит хот-дог. Да-да, обычный хот-дог. Такой же, какой мы ели в ту памятную ночь.

Тогда я сказала Илье, что мне не разрешают их есть. Он ответил, что у меня есть его позволение, и он купит мне столько хот-догов, сколько я смогу съесть. Я смогла только один, но большой. И выглядел он точь-в-точь как тот, который сейчас лежит на моей тарелке.

— Ты их все еще любишь? — кивает он на мое блюдо.

— Мне их все еще нельзя, — отвечаю и стараюсь не улыбаться, но губы сами растягиваются.

— Тебе можно все. Если ты ждешь чьего-то разрешения, я даю тебе свое.

Взяв с тарелки хот-дог, вгрызаюсь в хрустящую булочку и сочную сосиску. Прикрываю глаза от удовольствия и тихонько мычу.

— Кто бы мог подумать, что порадовать девушку из высшего общества так просто, — тихо произносит Илья, и я распахиваю глаза.

— Почему ты не ешь? — спрашиваю, видя, что он отложил приборы и пьет кофе.

— Любуюсь тобой. Не хочу пропустить ни секунды.

От его слов мои внутренности делают кульбит. Отложив хот-дог, делаю глоток прохладного, легкого вина.

— Нам надо поговорить.

— Ешь, Анфиса. Потом поговорим.

— Илья…

— Ешь, — приказывает он, и я послушно беру хот-дог. Илья поднимает со стола приборы, и следующие пятнадцать минут мы молча едим.

Слова не нарушают тишину кабинки, в которой играет негромкая музыка. Но мы говорим взглядами. Они красноречивее вербального общения. Только глаза говорят правду. И то, что я вижу в глазах Ильи, меня не радует. То есть, мою женскую часть это, несомненно, тешит. Но в то же самое время пробуждает во мне чувство вины за то, что я ощущаю к этому мужчине.

Расправившись с хот-догом, промакиваю губы салфеткой и делаю несколько больших глотков вина. Да, это противоречит этикету, но о нем я сейчас думаю меньше всего. Потому что мое тело в огне, как и лицо. Близость Ильи ощущается настолько остро, что покалывает кончики пальцев.

Я хочу прикоснуться к этому мужчине. Провести пальцами по непослушным волосам, очертить острую линию челюсти, скрытую густой щетиной. Обрисовать контур упрямых губ и наконец коснуться ресниц. Потом спуститься ладонью к его груди и послушать, как бьется его сердце. Просто чтобы убедиться, что у него такой же рваный ритм, как у моего собственного.

Чувствую, как нарастает напряжение, и тяжело сглатываю. Илья тоже ощущает это, потому что откладывает приборы и допивает свой кофе, не сводя с меня взгляда.

— Анфиса, для меня ничего не изменилось, — произносит он.

— Прошло столько времени.

— Да, слишком долго я тебя не видел. Но это ничего не значит. Ты уже рядом. И я понимаю, что все осталось, как прежде.

— Может, для меня изменилось все.

— А было чему меняться?

Вспоминаю, что я тогда не сказала Илье, что тоже влюбилась в него. Я и поняла-то это позже, уже когда была в Италии. Но он гораздо старше и опытнее меня, так что наверняка все это прочитал в моих глазах.

— Илья…

— Брак с Машей — это простая сделка. Я сделал ей предложение, когда отчаялся найти тебя.

— А ты искал?

— Каждый день, Анфиса, — кивает он, понижая голос.

— Ты сказал, что твоя должность как-то связана со мной.

Он сжимает губы, разглядывая меня, а потом отвечает:

— Я согласился на нее только ради того, чтобы ты увидела меня в газетах и на телевидении. Надеялся, что увидев, ты сама придешь ко мне. Но ты не пришла. Точнее, пришла, но не так, как я ожидал. Просто упала с неба, — хмыкает он. — До этого я не верил в совпадения.

— Почему ты вчера не объявил о помолвке?

— Потому что больше не хочу эту свадьбу. Я хочу только тебя.

— Но ты уже взял на себя обязательства.

— Взял, — кивает он.

— И должен их выполнить.

— Если это то, чего ты хочешь.

— Я? — Он кивает. — При чем здесь я? Теперь это ваши отношения с моей сестрой. Я там никаким боком не вписываюсь. Только как твоя будущая родственница.

— Ты легко можешь вписаться.

— В качестве кого? — когда до меня доходит, я подскакиваю со стула. Кровь в жилах закипает и начинает противно булькать. Илья тоже встает, и я обхожу стол, чтобы не пересекаться с ним. — Я не буду твоей любовницей!

— Ты будешь той, кем захочешь быть. Если хочешь женой — будешь ею. Если хочешь любовницей, тоже можно. Если просто моей девушкой, меня и такой вариант устроит.

Я пячусь к двери, а Илья наступает. Сглатываю, видя, что он просто так меня не отпустит.

— Ты женишься на моей сестре, — цежу я.

— Это приказ или констатация факта?

Дергаю ручку двери и слегка приоткрываю ее, но Илья припечатывает по ней ладонью и нависает надо мной. Прижимаюсь к двери спиной, глядя на огромного мужчину, от которого у меня подкашиваются ноги. Его терпкий запах снова попадает в мою кровеносную систему и кружит голову. А стальные глаза прошивают насквозь.

— Еще раз повторю. Маша — это сделка, — чеканит он твердо. — Ты — чувства. Я люблю тебя и хочу быть только с тобой. Скажи, в какой форме тебя устроят отношения со мной, и я все устрою.

Я тяжело сглатываю, осознавая, что между нашими лицами расстояние буквально в пару сантиметров, и оно сокращается. Если бы не тусклое освещение, я бы, наверное, смогла рассмотреть крапинки в глазах Ильи. Его губы я точно могу рассмотреть. И невольно облизываю свои. На языке тут же появляется его вкус, хотя он еще даже не поцеловал меня. Но я слишком хорошо его помню с нашей первой встречи.

Веки тяжелеют, а ресницы трепещут. Неужели я дам ему поцеловать меня? А как же моя сестра?..