Дома у родителей, несмотря на ранний час, никто не спит. Мама с папой сидят в гостиной пьют кофе, а Маша стоит лицом к открытым дверям на задний двор. Как только я появляюсь в комнате, сестра резко разворачивается лицом ко мне и прошивает таким взглядом, от которого сжимаются внутренности.

— Довольна?! — рявкает она.

— Маша! — осекает ее папа, и сестра замолкает. — Ты где была? — строго спрашивает он.

И я уже вроде достаточно взрослая, а все равно напрягаюсь от этого вопроса.

— У Ильи, — выдавливаю из себя тихо, потому что чувство вины накрывает меня с головой своей ледяной волной.

— Ну это уже ни в какие ворота! — кричит Маша. — И вы меня вчера убеждали, что моя сестра меня любит?! Это она-то любит? Мама, ты сказала, что она поехала уговорить Илью не разрывать помолвку! А она не просто не уговорила! Она переспала с ним! Переспала ведь, да?

— Это тебя не касается, — цежу сквозь зубы, глядя на сестру исподлобья. — Моя личная жизнь не касается никого, кроме меня.

— Личная?! Классно строить свою личную жизнь на руинах жизни сестры, правда?!

— Маша! — снова рявкает на нее папа. — Замолчи немедленно! Анфиса, объяснишься?

— В чем? Что я плохого сделала?

— Ты разрушила свадьбу сестры, — поясняет мама.

— Каким образом?

— Увела у нее жениха.

— Он что, баран, чтобы его уводить? — начинаю заводиться.

— Не передергивай! — восклицает мама. — Твоя сестра готовилась к этой свадьбе, а ты одним своим появлением все разрушила! И нет, чтобы признать свою вину, ты еще и споришь! Пререкаешься там, где надо промолчать и попросить прощения за то, что не дала сестре построить личную жизнь с любимым мужчиной!

— Почему?! — выкрикиваю и задыхаюсь от истерики, которая долго зрела во мне, а теперь вырывается наружу. — Почему ее счастье важнее моего?! Почему она, а не я, должна быть с этим мужчиной?! Чем я так насолила вам, что вы всегда встаете на сторону Маши?! — Со злостью смахиваю слезы со щек. — Я люблю Илью, а он любит меня! А Маша его не любит!

— С чего ты сделала такие выводы? — спрашивает папа, глядя на меня строго.

— Маша, любишь? — спрашиваю у сестры, глядя на нее.

— Люблю! — выкрикивает она.

— Тогда какой его любимый цвет? Где он любит проводить отпуск? Было ли у него в детстве домашнее животное? Как зовут его младшего брата?

— При чем здесь все это?! — рявкает она. — Какое еще домашнее животное?! Мы всегда общались о более важных делах!

— О каких? О тебе?! Так вот любимый цвет синий, отпуск он любит проводить в горах, домашнее животное было куница Гавр, а младшего брата Ильи звали Антон, и он погиб в горах! — выкрикиваю. — Когда любишь человека, узнаешь о нем все!

— Когда это ты успела узнать? За эту ночь?

— Не за эту, — отвечаю спокойнее, хоть пока еще всхлипываю от обиды. — В ночь нашего знакомства он многое о себе рассказал. И знаешь, прошло уже столько времени, а я до сих пор помню все эти мелочи. Потому что на самом деле люблю его. Так сильно, что задыхаюсь. А ты из-за погони за статусным мужем не способна даже распознать чувства окружающих тебя людей.

— Ты теперь сестру обвиняешь в своем подлом поступке? — мама снова вступается за Машу.

Я ничего не отвечаю. У меня уже нет сил ругаться. Я просто хочу оказаться на другой планете и больше никогда не пересекаться с людьми, которые меня не любят.

Молча развернувшись, иду к лестнице. Мне в спину летят обвинения сестры и мое имя голосами родителей. Но я не возвращаюсь. Взбегаю наверх, достаю свой чемодан и сбрасываю в него все свои вещи, без разбора. Их не так много, но нормально сложить, как я привыкла, не получится.

Спускаюсь вниз и захожу в гостиную. Родители все так же сидят на диване, а моя сестра — напротив в кресле. Я молча кладу ключи от их дома на комод.

— Ты к нему собралась? Уже и съезжаетесь? — язвительно спрашивает Маша, но и на эти вопросы я не отвечаю.

Молча смотрю в глаза родителей. Папа все еще злится, а мама в растерянности хлопает ресницами.

— Анфиса… — произносит она ошарашенно.

Развернувшись, покидаю родительский дом. По дороге к калитке заказываю такси и захожу в приложение сервиса продажи авиабилетов. Разыскиваю ближайший рейс до Милана. Пока еще моя кредитная карта не заблокирована папой, заказываю себе билет на самолет и стою, впившись в ручку чемодана, в ожидании такси.

Наверное, я все же тешу себя надеждой, что сейчас кто-то из родителей выйдет со двора и попытается спокойно поговорить со мной. Выслушает меня, поймет и примет. Но, конечно, никто так не поступает. Я мало того, что, по их мнению, лишила сестру счастья, еще и подвергла их риску быть втянутыми в скандал.

Как будто я могла, черт подери, как-то повлиять на это! Словно у меня была возможность приказать моему сердцу не биться так часто ради Ильи. Будто я могла сказать ему: “Все, это не мой мужчина, разлюби его немедленно”! И упрямый орган мгновенно сменил бы объект тахикардии.

Только все это, увы, так не работает. И мою теорию подтверждает звонок Ильи. Сердце срывается в галоп, когда я вижу на экране цифры, которые уже выучила наизусть.

— Илья, — успеваю только произнести, как он перебивает меня:

— Если ты задумала снова сбежать от меня, откажись от этой идеи, Анфиса. Потому что я найду тебя, где бы ты ни была.

— Я не могу так, — всхлипываю. — Не могу, понимаешь? Я уже просто не выдерживаю.

— Где ты сейчас?

— Нигде. Не ищи меня.

— Анфиса…

— Не ищи, я сказала! — выкрикиваю и сбрасываю звонок как раз в тот момент, когда передо мной останавливается такси.

Прижавшись лбом к стеклу, смотрю на пролетающий мимо город по дороге в аэропорт. Телефон я выключила, потому что Илья еще дважды пытался дозвониться до меня. А больше мне звонить некому. Родители четко дали понять, как относятся к нашей с сестрой ситуации. Лизе я напишу уже из Милана. Лучше приглашу подругу к себе в гости, чем снова прилечу в город, в котором вместо счастья я познала только боль.

И вот, казалось бы, все делаю правильно. Самоустраняюсь, освобождая дорогу сестре, а все равно меня что-то гложет. Я ведь и правда могла бы спрятаться за широкую спину Ильи. Или вообще уговорить его переехать со мной в Италию. Но мне настолько страшно, что я просто не могу даже думать о том, чтобы остаться с ним.

Так что я принимаю единственное решение, на которое способна в данной ситуации: сбежать подальше. Трусливо, поджав хвост. Потому что не хочу сталкиваться лицом к лицу с проблемой. Хочу сжаться в комочек, укрыться пледом и пережить свое горе в одиночестве.

Только в аэропорту мне не дают этого сделать. Потому что едва я успеваю выйти из такси, как натыкаюсь на Илью, который пробирается ко мне через толпу.