Я подозревал, что в остатках личности некротического существа меня не встретит ничего приятного, но не осознавал насколько.

Меня окутала бесконечная тьма, наполненная лишь космическим холодом. Вокруг бушевали потоки промораживающего ветра, каждый порыв которого буквально вытягивал тепло.

Ощущение пробирающего до костей холода вмиг сковало руки и ноги и острыми когтями потянулось дальше. Это заставило меня уйти в защиту, чтобы не оказаться промороженным мгновенно.

«Это не физический холод, — мысленно произнёс я. — Ублюдок тянет из меня жизнь!»

Несмотря на давление, сознание понемногу приспособилось к тяжёлым условиям. Пришло понимание, что из-за нахождения в чужой памяти ощущения передаются в ином спектре. Отток энергии чувствовался как сильнейший холод.

«Даже лишенный тела, ментальный огрызок нежити столь опасен, — подумал я. — Эти твари не перестают удивлять».

Осознание происходящего подкинуло небольшую идейку. Пересилив себя, я отпустил всё сопротивление, отдавая больше тепла. Тут же потеря энергии стала такой интенсивной, что тьму разрезали потоки свечения. Словно влекомые чужой волей, они потянулись куда-то в сторону.

Волевое усилие в этом ментальном поединке равнялось действию. Стоило сконцентрироваться, как я направился вслед за потоками.

Средоточие врага оказалось совсем недалеко. Прячась в ледяной тьме, он словно голодный падальщик поглощал похищенную энергию, пытаясь восстановиться.

«Попался», — подумал я.

Ощущался мой враг словно уплотнение пространства, вокруг которого сгущалась тьма. Столкновение с ним было подобно погружению в еще большую стужу.

Нисколько не смущаясь, я концентрировал свою волю, чтобы захватить своего врага в ментальные оковы и исследовать то, что осталось от его воспоминаний. И если первое мне удалось, то едва я наладил контакт, как тот сделал неожиданный ход. Он буквально швырнул в меня ворох ментальных образов.

Еще не поняв, что получил, я погрузился них сознанием, что стало ошибкой. Разум окутали сменяющиеся одно за другим кошмарные видения.

Это была агония живых существ в момент, когда нежить вытягивает энергию и вместе с ней и жизнь. Все их чувства, эмоции и страдания пожираемого существа проходили через меня, мгновенно погрузив в агонию.

Если первое время я боролся, отбрасывал от себя кошмарную хмарь, то с каждым новым кошмаром это становилось сложнее. За свое существование неупокоенный поглотил тысячи существ, и каждое из них стало ужасающим видением.

Не знаю, сколько я сопротивлялся, но в какой-то момент силы начали оставлять меня. Я продолжал проходить через бесконечные моменты смерти. Каждый из них словно уносил с собой частичку моей жизни. Я буквально ощущал, как холодею. Я умирал?

Как ни странно, это понимание не вызвало ни паники, ни ужаса. Наверное, я пережил слишком много смертельных моментов, чтоб этот стал чем-то шокирующим. Просто очередной раз, когда я застыл у края.

«Зато не придётся париться по поводу дуэли со Сцентиком, — с насмешкой произнёс внутренний голос. — Можно расслабиться, Коготь».

Именно расслабление и принесло первый результат. Только прекратив сопротивление, я заметил, что вред от очередного сгустка эмоций утратил свою остроту. Едва я воспрял духом, как следующий ледяным осколком прошил разум.

Здесь и пришло понимание. Казалось, именно с принятием окончательной гибели чужие посмертные эмоции утратили возможность вредить мне.

Тому, кто свыкся со смертью, страх неведом. Враг неосознанно этому меня и учил. Впитывая эмоции погибших существ, ужас чужой смерти, я становился всё более спокоен. Именно тогда и пришла неуязвимость. Вслед за этим мой враг перестал был опасным.

Моя первая же атака стала удачной. Я сковал средоточие врага цепями моей воли. И на этот раз ответить ему уже было нечем. Пронзив сгустки хмари, я вышел к его главному и центральному воспоминанию, ставшему средоточием ненависти и подобием стимула жизни.

Я увидел, как некогда живое существо теряет своё «я» и превращается в нежить. И вновь я переживал смерть, но уже словно с другой стороны.

«Да чёрт возьми, — подумал я. — Это сегодня закончится?»

Однако пережитое будто подготовило меня к ужасающему опыту. Эмоции были приглушены, страх за свою смерть оставил меня. Это позволило с каким-то даже любопытством переживать эмоции существа.

Вскоре я увидел, как происходит перерождение существа, которому в смерти было отказано. Я стал свидетелем того, как появилась первая нежить.

Что происходит с физическим телом адепта силы, чья энергетическая суть была вырвана в ходе особого ритуала? Оно лишилось жизни, но не умерло.

Именно так появилась первая настоящая нежить — существа, которые положили начало новой расе. Монстры, что ненавидели живых, убивали их и вытягивали энергию. Все для того, чтобы заполнить бездонную дыру, образующую их пустую суть.

Только сейчас я осознал всю суть нежити. Некротическая форма, коей я обладал, не могла передать и сотой части этого голода. Иначе я бы не выдержал еще тогда, при первой активации.

Словно очарованный, я погрузился в процесс и едва не пропал в нем. Продолжая изучать чужой опыт, я чуть не упустил момент, когда моё сознание начало «остывать». Именно так это можно было назвать.

Сигнал дошёл откуда-то из глубин моего существа. Спохватившись, я понял, что едва не дошёл до точки невозврата. Осознав опасность, я всё-таки оттолкнулся от этих всё ещё гибнущих воспоминаний.

Пока я наблюдал за ними, я и сам не заметил, как остаток личности нежити уже давно утратил сопротивление и распался.

«Погоди, тут есть ещё знание, — вспомнил я. — Рывок в нематериальной форме».

То, за чем я шёл изначально, теперь оказалось самым простым из того, что я обрёл. И всё же, не отказываясь от цели, я поглотил чужие воспоминания и опыт. Только после этого я наконец закончил изучение чужой памяти.

* * *

Первым, что я ощутил, когда очнулся, были мощные порывы хлесткого ветра, несущие острые частицы снега прямо в лицо. Это даже чем-то походило на внутренний мир нежити. Только шипение кипящей воды на металлической пластине и исходящий от нее пар разрушили наваждение.

От выбросов стравливаемой энергии металлические поверхности вокруг разогрелись, мгновенно испаряя падающий на них снег. От перепадов температуры потоки холодного и горячего воздуха сталкивались, создавая вихри.

— Кто бы мог подумать, — тихо произнёс я. — Нежить — это буквально тела, брошенные своими хозяевами.

К сожалению, память была обрывочна и содержала скорее ощущения при появлении, чем память событий. Но этого хватило, чтобы подтвердить: с большой вероятностью первое поколение нежити появилось при извлечении энергетического тела адептов силы из физического тела.

Это поколение нежити обрело подобие разума. Само рождение и суть сделали их смертельным врагом всего живого — идеальными убийцами жизни.

«Как я и думал, даже очистка памяти нежити — это ужасающе опасно», — подумал я.

Неупокоенные были буквально детьми стихии смерти. Информация от изучения их сути несла в себе погибель. Неудивительно, что я несколько раз чуть не умер, пройдя буквально по грани.

«Только не пойму, что же меня спасло в последний раз, — подумал я. — Там я едва не перешёл границу».

Я вспомнил некий сигнал, который привлёк внимание. Он шёл не извне, а будто из глубин моего разума.

Уже имелись догадки по произошедшему. Все-таки именно Хищник уже помогал мне раньше в ментальных схватках. Вмешался ли он и сейчас?

Монстр подозрительно затих с момента испытания в Ордене и контакта с божественными сущностями. После пережитого моя энергетическая сущность таила в себе остатки разума последних, а потому я старался не лезть в дебри ментальных глубин. Но сейчас любые страхи испарились.

«Эй, где ты там? — мысленно обратился я. — А ну вылазь!»

Хищник ответил знакомым рыком. Но едва я сконцентрировался на нем, как тут же понял, что с монстром что-то не так. Он изменился, будто обратившись в нечто более сложное и разумное.

— Какого хрена? — удивлённо произнёс я. — Эй, ты чего здесь творишь⁈

Я ясно ощутил возросшую мощь Хищника. Агрессии от него не исходило. Кажется, тот пребывал в каком-то смятении, словно и сам не понимал, что происходит.

Теперь он ощущался сгустком весьма серьёзной мощи. Я ощутил озноб, поняв, что, если он захочет, то доставит мне кучу проблем. Однако за длительный срок, пока мы ходили «бок о бок», он, кажется, в какой-то мере привык ко мне. Его звериное нутро волей-неволей «одомашнилось», а потому он не выражал ко мне негативного отношения. Это меня сейчас и спасало.

«Теперь он состоит не только из ментальной энергии, — понял я. — Тут, кажется, намешано что-то ещё».

Продолжая шарить в глубинах своего сознания, я потихоньку пришел к определенным выводам. Я уже скармливал хищнику ментальную грязь. Неудивительно, что когда тот нашел остатки божества с испытания Ордена, то пожрал их. То, что произошло с ним дальше, стало последствием этого поступка.

— Что ты, мать твою, теперь такое? — спросил я.

Хищник явно понял меня, но не ответил. Пока я не знал, чем он теперь стал, но одна идея, как применить его, появилась тут же.

Прервав самосозерцание, я засунул руку в артефактную сумку и достал кристаллический кинжал. Это было то самое оружие, коим и убили божество, останки которого поглотил Хищник.

— А ну-ка сюда, — велел я.

С помощью мыслеобразов я передал Хищнику, что хочу от него получить. Не сразу, но тот подчинился требованиям.

Я ощутил, как по моему телу проходит масса тяжёлой энергии. Тут же прозрачный клинок в руке начал заполняться серой хмарью. Уплотняясь, она вскоре перешла в абсолютно чёрный цвет.

В этот момент по кристаллической почерневшей поверхности словно прошла волна. В следующий миг на клинке открылся глаз, наполненный жёлтым светом. Его узкий зрачок повернулся, оглядываясь, после чего сконцентрировался на мне. Я ощутил на себе чужое и вместе с тем знакомое внимание — на меня смотрел Хищник.

— Чем же ты стал, чёрт возьми? — уже в который раз я задался одним и тем же вопросом.

Искажение с глазом, которому подвергся клинок, определённо могла создать лишь божественная энергия, теперь поглощенная Хищником. Но сказать что-то большее о его новых способностях я не мог.

— Ладно, — произнёс я. — Что-нибудь да придумаем.

Посмотрев, который час, я понял, что день подходит к концу. Время на подготовку к будущей игре закончилось, а остатки разумнее всего потратить на отдых.

Нашёл ли я за это время выход из тяжелой ситуации и составил ли план победы над будущим врагом? Разумеется, нет. Более того, сейчас я уже осознавал, что это было просто невозможно.

Не существовало никаких «хитрых» способов за десяток часов обрести силы, чтобы побить сверхмощное и, главное, опытное существо. Я лишь нашел пару фокусов, которые, возможно, принесут пользу во время грядущего сражения. А может быть, и не принесут.

Неожиданным для себя образом я обнаружил выход там, где не ждал. Глядя в лицо смерти, я вновь вспомнил — что бы ни произошло, хуже смерти ничего не будет.

Как воин я не мог в каждом бою точно знать, что выйду из него победителем. Это было недоступно ни единому живому существу, включая богов. И сейчас, буквально вдохнув смерть там, в глубинах разума нежити, я нашел спокойствие.

Это и стало самым важным, чего я достиг. Я не был готов к бою, к которому невозможно быть готовым. Но теперь я был готов бороться без страха. Готов к любому исходу.

* * *

Состязательные игры в Содружестве проходили регулярно, но в основе своей не привлекали большого внимания. Проходя среди миров низких сегментов, они интересовали лишь их жителей. Представители более высоких сегментов играли намного реже, а миры ядра вот уже более ста лет и вовсе в них не появлялись.

Сегодня, кажется, всё изменилось. Интерес к происходящему отметили даже неживые алгоритмы. Гигантские проекции экранов вспыхнули в небе над десятками миров. Сотни миллиардов разумных оставили дела, чтобы увидеть игру, где участником станет мир ядра. И даже казалось бы неизбежный исход не умалял интереса.

Коммуникационный сектор сегодня был перегружен. Множество видных воинов и других специалистов обсуждали происходящее, не забывая открывать свои собственные трансляции — чтобы на происходящем урвать частичку пользы и для себя.

Пока ожидалось начало игры, в сети кипели обсуждения.

— Но какой смысл интереса к этой игре, кроме участия мира ядра? — с усмешкой заметил один из ксеносов. — У их врагов нет шансов.

— Дело тут в том, что за спиной Земли множество других сил, — ответил ему другой. — Дело в ненависти, которую испытывают остальные сегменты к миру ядра.

— Но что это меняет? — спросил первый. — Победа Сцентик неизбежна.

— Победа победе рознь, — произнёс второй. — Неправильная только усилит ненависть к ним, а события показывают, что кто-то уже готов к свержению титана.

— Вы уже слышали про возможность дуэльного поединка вместо игры? — догадался его собеседник. — Таким образом миры ядра хотят стравить агрессию через благородный поступок.

— Про дуэль слышал, — ответил ксенос. — Но здесь еще трудно понять, кому она выгоднее. Все опять же зависит от исхода.

Ксенос хотел сказать ещё что-то, но осёкся, посмотрев вверх.

— Есть картинка! — произнёс он.

Как только сияние световых проекций настроило резкость, множество зрителей увидело изображение игрового поля. Обычно это был какой-то населённый пункт, полный местных жителей. Алгоритмы любили усложнять условия игр и дополнять их обилием смертей местных — таким образом это вносило дополнительный элемент.

Однако сегодня всё было совершенно иначе. На этот раз множество зрителей увидели просторное поле, заросшее зелёной порослью. Идиллию дополнял купол голубого неба с вечерним солнцем на горизонте.

Пока одни с любопытством разглядывали чуждый для их миров пейзаж, начался перенос. И здесь на этот раз произошло нечто необычное. Это было большой редкостью, когда представители обеих команд с первых секунд могли видеть друг друга.

Представителей вражеских лагерей переносили в пределах одного поля. Друг от друга они были разделены лишь расстоянием, не нарушающим прямой зрительный контакт.

С одной стороны это были бойцы планеты Земли. Выглядели они как стандартные антропоморфы. Выделяла их разношёрстная экипировка.

В паре километров в стороне, во вспышках переносов, уже появлялись их враги — представители мира ядра. Здесь картина была совершенно иная. Высокие воины в белоснежной технологичной броне словно сошли с рекламных голограмм.

Почти тут же воины враждующих лагерей заметили друг друга. Земляне застыли в напряжении. В это время их оппоненты, не проявляя никакой заинтересованности, мерно строились в ровные шеренги.

Внезапно яркая вспышка привлекла всеобщее внимание. В ослепляющем всполохе света зрители узнали военачальника представителей ядра. Вспышка света, с которой тот появился, озарила всё поле с такой мощью, будто на пару секунд расцвёл полдень.

Только когда свет поблёк, трансляция позволила любопытным зрителям рассмотреть его источник. Это был воин в доспехах архаичного вида. Их металл после вспышки полыхал малиновым светом, будто только вышел из горнила кузницы. Однако за считанные секунды раскалённое мерцание потускнело, позволяя разглядеть золотой цвет.

Тысяча отборных воинов тут же окружила своего предводителя, образуя идеальное построение. Пара секунд прошла в полной тишине, нагнетая напряжение.

Лидер землян появился с легким запозданием, словно дождавшись конца эффектного выступления, оппонента. Его появление казалось не столь блистательным.

Выйдя из вспышки портала, Землянин выглядел словно антипод военачальнику врага. Его фигуру скрывал космически-черный плащ. Обманчиво ветхое одеяния словно колыхалось на несуществующем ветру, а в поднятом капюшоне виднелась лишь тьма. Только серповидное лезвие, ставшее визитной карточкой этого воителя, выглядывало из просторного рукава.

Состязание приближалось.