Пятнадцать боев первой половины сетки шли в один день, с утра до вечера, на той же арене, где завтра предстояло драться и нам. Мы пришли смотреть их все вместе, и не ради зрелища, а ради дела.

Наташа села с краю, положила на колени стопку чистых листов и карандаш и приготовилась записывать, как готовилась весь год: кто с кем, кто чего стоит и так далее. Команда с Михаилом Кавелиным попала в эту группу, так что было почти очевидно, кто выйдет в финал. Но оценка сил противников полезна и сама по себе, чтобы четче понимать собственные силы, а не только чтобы подготовиться к чему-то.

Я сел между Яном и Виктором, остальные расселись вокруг, и мы стали смотреть. Командные бои я, по сути, видел только наши собственные с ребятами, не считая сражений в Мильске, но сейчас то, что тогда на полном серьезе называл войнами, казалось просто детской забавой.

Над полем стоял прозрачный купол (даже более мощный, чем те, что были в Академии, судя по накачке Духа) и гасил все, что рвалось наружу, чтобы шальной удар не задел трибуны. Бой шел не до смерти, разумеется, но поблажек никто не давал, и щадить противников было равносильно глупости.

Запретов было всего два: собственно, осознанное убийство, а также намеренное калеченье уже неспособного сражаться противника. В остальном чисто технически было допустимо все, и, насколько я знал, практически ни один из прошлых турниров не обходился без чьей-нибудь сломанной судьбы, а смертей за сорок шесть прошлых турниров накопилось больше десятка.

На поле вышли первые две команды, и распорядитель поднял руку, повернув голову в сторону ложи судейства. Проследив за взглядом, я, к своему удивлению, снова нашел его. Того самого Мага Седьмого Круга с корабля.

Я уже подозревал, что он, как и мы, мог ехать на турнир, и все же, увидев его теперь за работой, на судейском месте, с которого видно все поле разом, ощутил, как под ребрами опять потянуло знакомым холодком. Я отвел взгляд от ложи и стал смотреть бой.

Первыми из тех, кто был нам знаком, сошлись команда Железных и какая-то семерка попроще. Семерка эта была без единого бойца уездных кровей, все семеро ровно на Первом Круге, без выскочек и без слабого звена.

И дрались они, надо отдать им должное, очень достойно для своего уровня: строй держали чисто и не рассыпались под нажимом, прикрывали друг другу спины, проводили связки атак и так далее. Видно было, что не первый месяц вместе и тренировались всерьез, по уму. Будь против них похожие бойцы, они дали бы хороший бой и могли даже выиграть.

Но напротив стояли Железные. Их расстановку я разобрал быстро, благо весь год прожил бок о бок с Наташей и насмотрелся, как работает эта родовая сталь. Ось у них держали те самые двое братьев на Втором Круге, что встретились нам однажды в коридоре.

Вокруг них «вертелись» пятеро на Первых Кругах, спицами от ступицы колеса. Почти так же, как сама Наташа использовала в бою свои летающие мечи. При этом таким стилем сражались все семеро, так что сражаться их противникам предстояло не с семью клинками, а с почти сорока.

Чужая семерка жала грамотно: давила в стыки между «спицами», искала щель и щель эту почти нащупывала. Почти. Железные перестраивались на полтемпа быстрее, и в этих полутемпах была вся разница: там, где чужие только собирались ворваться в открывшуюся дыру, Железные ее уже закрыли и при этом сами атаковали в появившуюся брешь молниеносно и без жалости.

Раз за разом противник бил либо в пустоту, либо в плотный щит из составленных вместе парящих мечей, а потом этот щит распадался, и из него вылетали несколько клинков, наполненных мощью Вторых Кругов.

Не выучкой брали Железные и не строем — строй у тех был ничуть не хуже. Брали тем, что двое в центре были Вторыми Кругами, росли вместе с пеленок и читали друг друга без слов, по одному повороту плеча, а к этим двоим, прекрасно зная родовые техники, приросли и приладились остальные пятеро. Бой кончился ровно так, как и должен был: чужих одного за другим вывели из строя, при этом за одним, стоило прозвучать гонгу, тут же ринулась медицинская группа, потому что ему клинком рассекло бедро и кровь буквально била фонтаном.

Один из братьев уже после боя, уходя с поля, вскинул голову, нашел взглядом Наташу на трибуне и махнул ей рукой с наглой улыбкой. Наташа сухо кивнула в ответ и снова склонилась над листом.

Бой, которого я ждал больше прочих, случился ближе к полудню. Против столичной команды Михаила Кавелина вышла сильная родовая семерка, из какого-то уездного рода вроде наших вяземских Железных, с одним крепким Вторым Кругом в самой середине. По тому, как они вышли, как ровно держали дистанции и как спокойно стояли, видно было сразу: если бы не эта встреча, они бы тоже вполне могли продвинуться довольно высоко по турнирной таблице.

Но команда Михаила вышла на поле вся, всемером, а потом Михаил спокойно шагнул вперед, и остальные шестеро так и остались стоять за его спиной без дела. Им в этом бою работы, похоже, не предполагалось, и они явно знали это заранее и не рвались вперед.

А дальше началось ровно то, что я видел на его тренировке. Кристалл рос у Михаила из-под ног мгновенно и послушно, только теперь развернутый в полную силу, без оглядки. Он гнал перед собой прозрачные рельсы и тут же рывком уходил по ним с линии чужого удара.

Он вскидывал из-под земли опоры и гасил ими дистанцию к вражеским дальникам. Сплошная стена кристалла взрывалась бритвенно острой шрапнелью, а те куски, что летели явно не в противников, собирались обратно в опоры.

Родовая семерка против собственной воли сбивалась в кучу и теснила сама себя, так что каждый их маневр оборачивался против них же. Их Второй Круг держался дольше всех: дрался зло и умно, раз за разом искал к Михаилу подход. Но Михаил вскрыл и его: без всякой спешки лишил опоры под ногами, припер к стене и вывел из строя, вонзив здоровенный клинок из кристалла прямо в плечо.

Шестеро за спиной Михаила за весь бой так и не двинулись с места. Им и нечего было добавить: один Кавелин на поле стоил их всех, и судя по тому, как стихли трибуны, все, кто смотрел, понимали это.

— А команда его тогда на что? — тихо проговорил Артем, глядя на этот откровенный разнос.

— Сегодня ни на что, — сказал Ян, не поворачивая головы. — И не факт, что они вообще понадобятся хоть когда-то.

Виктор наклонился ко мне, сказав негромко, чтобы слышал один я:

— Пламя кристалл крошит. Запомни на всякий.

Кивнув, я крепко запомнил совет, задумавшись на секунду, откуда Виктору подобное может быть известно. Сам же, глядя на это представление, ловил себя на прямом честном вопросе, от которого было не отвертеться: а я смог бы победить, выйдя вот так, один против сильной родовой семерки?

Ответ был не самым приятным. Нет, не разложил бы всех семерых наверняка. Возможно, и справился бы в итоге, но точно не так легко и эффектно.

Третьим боем наших «знакомых» был бой вяземской команды, в которую входил Федя. Он дрался на привычном своем месте скоростного бойца, и поначалу все шло знакомо до мелочей: тот же легкий, быстрый рез, что я помнил по нашей зимней дуэли, та же манера кружить вокруг противника и резать по мелочи, не лезть в размен.

Я уже почти отвел от него взгляд, переключаясь на остальных. А потом он сделал то, чего зимой не делал, потому что явно не умел.

Он резко отвел назад изогнутый клинок и послал с него вперед узкую режущую волну — тонкую дугу, видимую даже невооруженным взглядом из-за густо-сиреневого свечения. Она пошла по воздуху сама, отдельно от клинка, прошла сквозь выставленную защиту сразу двоих противников, как нож сквозь бумагу, и свалила обоих разом.

Я напряженно подался вперед. Я тоже мог отправлять с лезвия своего оружия волны и клинки пламени — само по себе это не было чем-то невероятным. Но мощь, заложенная в этом лезвии, значительно превосходила Первый Круг и с точки зрения убойной силы была сопоставима с моими приемами.

Этого у Феди прежде не было, иначе он бы точно применил эту технику против меня — по крайней мере, в ослабленном виде. И главное, это была совсем не его рука. Рез у Феди всегда был легкий, школа быстрого порхающего клинка, а тут пошло прям откровенно чужое: тяжелое по энергии, крайне мощное и разрушительное.

Разницу между техниками я увидел так же ясно, как видят грубую заплату на тонком рукаве. А вот откуда взялась та заплата, понять не мог, сколько ни смотрел.

— Подозрительно, — проговорил Виктор, наклонившись ко мне.

— Слишком мощный прием для Первого Круга, — кивнул я. — Откуда он мог такое взять? Насколько знаю, род у него маленький, без особых ресурсов, и от Академии ему тоже не за что было такое получить.

— Вот в этом и вопрос…

Мы молча продолжили смотреть, но, по сути, смотреть уже было не на что. Этой самой волной Федя решил исход боя. После того как одной атакой он вывел из строя сразу двоих противников, остальных его команда додавила всего минуты за две.

Самому Феде эта атака явно далась непросто. Хотя он не казался как-то прям истощенным, его скорость заметно упала, и заканчивал он бой скорее по инерции. А потом, уже уходя с поля, вскинул голову и через полстадиона нашел меня глазами.

В его взгляде не было прежней злости и той глубоко затаенной злобы, с которой он вышел против меня зимой. Зато было что-то новое и тяжелое, чего я не успел толком прочесть, потому что он почти сразу отвернулся и затерялся среди своих. Я еще посидел, глядя ему вслед, но так и не понял, что это было. Потому отложил, как откладывал всякое, чему пока не находил объяснения.

Остальные бои досматривал уже вполглаза. Были среди них и любопытные, и вовсе проходные, а Наташа все писала и писала, не поднимая головы, — исписала целую стопку. Мне и трех боев хватило сполна для понимания главного: тут не Вязьма, тут все по-крупному, и каждый второй на поле стоит того, чтобы воспринимать его всерьез.

К вечеру, когда отгремел последний бой первой половины сетки, мы, оглохшие от долгого сидения в реве, разминая затекшие ноги, потянулись к выходу вместе со всеми.

Уже поднимаясь со своего места, я в последний раз скользнул взглядом по опустевшему истоптанному полю, по судейской ложе у его края. И поймал на себе взгляд. Маг с корабля смотрел прямо на меня, отыскав среди тысяч расходящихся людей без труда.

Я выдержал его тяжелый взгляд ровно секунду, как выдержал и тогда, на корабле, не отведя глаз, а потом повернулся и пошел вместе со своими к воротам.

* * *

Завтра стало сегодня.

Пятнадцать боев, открывавшие турнир, уже отгремели на той же арене, куда сейчас предстояло выйти нам. В подготовочной под трибунами турнирной арены мы собирались на выход. Наш бой по расписанию был вторым за сегодня.

Я надевал доспех белого змея, даже немного скучая по халату, сапогам, обмоткам и маске «Пламенева». Но сейчас все это осталось будто в другой жизни, на Николаевской арене, в комнате под вяземскими трибунами.

Здесь я выходил под официальным именем, безо всякой маски, и чешуйчатый доспех белого змея будет сидеть на мне открыто на виду у ста тысяч пар глаз. Больше не нужно было прятать его под чужой грубой тканью, потому что на турнире стоит использовать все, что только возможно.

Странное это чувство, непривычное до дрожи. Целый год я приучал себя быть на арене кем-то другим, а тут выходил собой, и почему-то это пугало сильнее любой маски. Ребята тоже облачались в свои лучшие доспехи, половины из которых я не видел на них еще ни разу.

На Якове появилась легкая броня, судя по фону энергии от нее, сама по себе являвшаяся духовным оружием, как мой топор. На Наташе — полноценный стальной доспех, который, как бы это ни было парадоксально, в ее случае не сковывал движения, а, наоборот, облегчал и ускорял все маневры. Виктор опоясался кобурами, намереваясь, похоже, использовать не два, как обычно, а сразу пять пистолетов. Катя сменила привычную рапиру на другую, в навершии которой мерно пульсировал золотой кристалл.

Уверен, мандраж был у всех в разной степени, хотя по Яну и Виктору этого вообще было не понять. У меня тоже, чего уж там: в животе стояла холодная пустота, ладони чуть потели, и сердце стучало плотнее обычного. Но поверх мандража лежала собранность, и она была сильнее.

— Последний раз, — сказала Наташа негромко, и мы разом подобрались, повернулись к ней. — По местам — как отрабатывали, ничего нового не выдумываем. Виктор дальняя, держишь дистанцию, не подпускаешь их к нам. Ян средняя, вяжешь тенями, рвешь им связки. Катя бьешь с разрыва. Яков, Артем, ваши фланги. Я в центре, держу всех и смотрю поле. — Она глянула прямо на меня. — Саша, я долго думала, на какую позицию тебя поставить, ведь мы разные схемы отрабатывали. Но сейчас вдруг поняла, что в твоем случае в этом нет никакого смысла.

— Не понял? — хмыкнул я.

— Не знаю, кто еще будет выступать после нас сегодня и кто записался лишь на индивидуальный турнир. Но по тому, что видела вчера, я почти уверена: у тебя тут нет и не будет противников, кроме всего одного человека.

Артем крякнул, но промолчал.

— Так что?..

— Так что просто сделай то, в чем ты, по твоим мильским рассказам и по тому, что мы все видели за эти два года, по-настоящему хорош. Веди нас за собой в атаку.

Я на секунду замер.

— Наташ, ты же наш…

— Я — капитан, — кивнула она. — Но, хотя ты с самого начала всеми силами от этого звания отказывался, старался отступить в сторону, позволить мне вести, наш лидер — это ты, а не я.

По очереди посмотрел каждому из них в глаза. И в каждых прочитал, что они с Наташей полностью согласны.

— Но ведь я ничего…

— Ничего не сделал? — Наташа, вопреки своему образу, наигранно рассмеялась. — Давай просто подумаем, что было бы, если бы тебя не было. На весеннюю практику в прошлом году я бы позвала Якова, Артема и, вероятно, еще кого-нибудь, и половина из нас, если не все, умерли бы от того змея. После летнего тренировочного лагеря отношения Якова с Катей, скорее всего, никогда бы не сложились, и они до сих пор испытывали бы неловкость друг перед другом. Не исключаю, что Артема они оба в итоге навсегда вычеркнули бы из своего круга общения.

— Эй! — недовольно воскликнул Артем, но потом, подумав немного, пожал плечами и как-то весь осел. — Ладно, согласен.

Катя, сидевшая рядом, успокаивающе-ободряющим жестом похлопала его по плечу. Артем поднял на нее глаза и улыбнулся.

— Про то, что я, даже зная, что нам нужны еще двое в команду, тянула до самого Нового года и, наверное, тянула бы и дальше, неспособная выбрать, кто подойдет нашей группе, даже вспоминать не хочется. Ян и Виктор оказались с нами тоже только благодаря тебе. И то, что ты попросил нашей помощи, не сделало тебя в наших глазах слабым. Наоборот, это сплотило нас и дало понять, что мы способны не только тренироваться вместе и участвовать в турнире. Капитан разрабатывает тактику, командует в бою, распределяет роли. Но держится любой отряд не на командовании. Нужен лидер, чтобы мы все действовали как один. И это не я.

Я хмыкнул. В Мильске я был лидером, вел за собой людей и считал, что это нормально. Но в Вязьму ехал совершенно не за этим, а просто за знаниями и навыками. Однако, кажется, привычка была сильнее.

Распорядитель заглянул в подготовочную, окинул нас взглядом, кивнул: пора. За стеной наверху гудела стотысячная чаша, обозначая завершение первого боя этого дня и подготавливаясь к появлению новых участников.

Нас.

Я еще раз усмехнулся. Закинул топор на плечо. Что же, ладно. Если я собирался основать свой клан, подобное должно было случиться рано или поздно.

— Все готовы? — спросил я, окинув их уже другим взглядом. — Я пойду напролом, вам придется поспевать.

— Готовы, — кивнула Наташа.

— О чем речь? — хохотнул Артем.

— Конечно, — Катя.

— Ага, — Яков.

— Да, — Виктор.

Кивок Яна.

— Ну что же, — я развернулся к выходу, — погнали!