— Чего орёшь, дура! — подскочил на тумбе-табурете Сильвер. Голос его сорвался и ничем не уступил тонкому визгу девушки. — А ну заткнись, пока не всёк.

Служанка дёрнулась от его слов, как от удара. Замолчала, надув щёки, и выпучила глаза. Её симпатичное личико превратилось в морду рыбы, которую достали из речки и начали с ней диалог. Какое такое желание? Ни о чём не знаю.

— Татуировки это, как их там… — голос Сильвера пришёл в норму, и пират продолжил на ходу подбирать нужные слова: — Люминесцентные, вот, — произнёс он по слогам. — Светятся, когда свет на них попадает под нужным углом.

Сильвер поднял палец кверху, указывая на лампы на подволоке, и, поморщившись, тут же схватился за него.

— Поняла, дура? — прошипел пират, баюкая палец, оказавшийся тем самым, который я выломал. Девушка молча похлопала ресницами, будто собиралась взлететь и кивнула.

— Вот и не ори тогда, — бросил Сильвер и тут же добавил: — нам три порции курицы с картошкой, два салата из овощей, бутылку рома и чего-нибудь на закусь. Да смотри, чтобы всё натуральное было, а не сублимат. Мы сегодня гуляем.

Официантка ещё раз кивнула. Достала откуда-то блокнот с ручкой и быстро-быстро всё записала. Затем помялась немного. Мазнула по мне взглядом. Вздохнула. Сделала нерешительный шаг в сторону и, резко подавшись вперёд, наклонилась к уху Сильвера.

— Угу, ага, — бросая на меня хитрый взгляд, промычал пират в ответ на еле слышный шёпот, — ага, не думаю, спрошу, угу.

Обзор на девичьи телеса в это время открылся просто панорамный, но я уже справился с первым ударом гормонов по организму и смотрел мимо девушки. Не фокусироваться на её формах оказалось трудной, но выполнимой задачей, да и злость помогла. Меня просто всё бесило. И эти татушки, которые пришлось успокаивать, вернее внутреннюю силу. И реакция организма на откровенный наряд. А, самое главное, меня бесил Сильвер, который о чём-то шушукался с официанткой. Мне откровенно не нравились его ехидное выражение лица и взгляды, которые он бросал на меня. Я по-тихому призвал силу и взял в захват телекинезом его многострадальный палец.

— Ну всё, всё, — заторопился Сильвер, когда почуял, что палец снова загибается вверх. — Иди уже, да жрать неси, мы голодные.

— Будет исполнено, господин, — как-то весело ответила девушка, отстранилась от пирата и, бросив на меня томный, игривый взгляд, бодро затопала в сторону барной стойки.

Сильвер было уставился ей пониже спины и собрался проводить взглядом, даже причмокнул, громко и сочно, но я не дал ему насладиться зрелищем.

— Что это было? — обуздав злость, тихо спросил я, привлекая внимание пирата. В голове снова роились мысли присущие любому параноику, а внутренний голос выносил приговор Сильверу за предательство. От немедленных действий меня сдерживало только недавно принятое решение выжить. — О чём вы там шептались?

— Это я тебя должен спросить, — повернувшись ко мне, пират накрыл второй рукой выкручиваемый палец. — Тебе повезло, что она тупа, как пробка, и мне удалось отболтаться. Был бы на её месте кто из наших, пришлось бы кончать его, а потом идти на прорыв. — Сильвер оторвал руку от пальца и указал им на меня: — хватит меня мучить. Объясни, почему они светились? Что это было? Твои чёртовы татухи нас чуть не спалили.

Удивительно, но его напор остудил мою злость. Он прав, я чуть не провалился. Мне стало как-то неловко и неудобно, и я, к своему удивлению, начал оправдываться:

— Это индикатор внутренней силы. Он горит ярче, когда индекс выходит на полную мощность.

— Надо же, не слышал о таком, — задумчиво протянул Сильвер и тут же ехидно добавил: — получается, ты сорвался при виде голой бабы.

— Гормоны при активном использовании силы зашкаливают, — мне стало неуютно от признания собственной несдержанности, и я повторял то, что обычно говорили медики на курсах в академии.

— Это я знаю, у самого индекс двадцать две единицы, — махнул рукой Сильвер. — Но надо что-то делать с твоей возбудимостью, иначе ты нас точно выдашь. — Он указал рукой на зал таверны: — тут полно девиц в откровенных нарядах.

— Я попытаюсь сдержаться, — сказал я, но мой тон даже мне показался неубедительным. Откашлялся, чтобы сказать уверенней, но взглядом насчитал штук пять официанток, что крутились не так уж и далеко от нас, и решил промолчать.

— Уже не сдержался, — проследив за моим взглядом, хмыкнул Сильвер, — но есть одно действенное средство. — Я внимательно посмотрел на него, и он качнул головой в сторону палаток: — бери эту дурочку и выпусти пар. Деньги не проблема, я оплачу.

— Исключено, — резко ответил я, а возмущение от его предложения заставило сжать кулаки и заскрипеть зубами. — Она не вещь, чтобы вот так распоряжаться ей за деньги, не правильно это….

— Да она сама не против, — ухмыльнулся Сильвер, — знаешь, что она спрашивала? Заметила, что татухи уходят под комбез, и спросила, а есть ли они там, — он похлопал себя по животу, указывая ниже, — и, если светятся, то не вредно ли, а то она не против с тобой. Понравился ты ей.

В очередной раз за вечер я почувствовал, как краска заливает лицо.

— Что, серьезно? — глядя на меня, удивлённо выпалил Сильвер. — Боец тоже светится?

Я кивнул, и Сильвер расхохотался. Он хлопал ладонью по столу, раскачивался на тумбе-табурете и ржал, как конь. Минут пять ржал, без остановки.

— Воин света, — приговаривал он, хохоча, — рыцарь светового меча… ой не могу… светокопьеносец — он утёр выступившие от смеха слёзы и насмешливо добавил: — ты теперь просто обязан спасти эту деву по заветам чести. Она, кстати, может и бесплатно….

— Хватит, — захотелось двинуть ему в морду, но я стукнул кулаком по столешнице, — то о чём ты говоришь мерзко. И что ты знаешь о чести?

— Достаточно, чтобы понимать таких дураков, как ты, — вдруг хищно оскалился Сильвер. — Ты начни мне ещё затирать, что женат, и хранишь верность той самой, единственной, и плевать, что эта твоя верность ставит под удар всё наше дело, да?

Он пристально посмотрел в мои глаза, и я выдержал его взгляд.

— Как же вы задолбали, — Сильвер всё понял и зло сплюнул себе под ноги, — принципы, убеждения, стержень характера, — он будто передразнивал кого-то, — это тупо отсутствие гибкости, понял? Выживает не сильнейший, а тот, кто умеет адаптироваться, кто гибок и пластичен во всём. Тем более в мыслях и принципах. Только такой человек хозяин своей головы.

Он резко замолк. Ещё раз посмотрел на меня и покачал головой.

— Да кому я рассказываю. Тебе надо сбросить пар, даже баба есть, которую можно оприходовать, а ты не можешь. Не хватает у тебя пороху на это. Каблук ты. Жена хозяйка твоей головы, понял?

— Понял, — спокойно кивнул я.

Его тирада не только не вызвала у меня злость, а, наоборот, заставила успокоиться и пожалеть пирата. Он же бесится потому, что я не такой, как он. Он же пытается оправдать свой образ жизни. Доказать, что иначе нельзя. Не выживают по-другому.

Для него это важно. Ведь, в глубине души он понимает, что свернул не туда. По глупости, или под гнётом обстоятельств, но свернул, и теперь хочет быть уверенным, что только так можно было, что всё он правильно сделал….

— Да ничего ты не понял, — в голосе Сильвера появились покровительственные нотки, — иначе бы уже мчался за девкой, и готовил свою шутиху к празднику, но ничего, дядя Черепаха тебе сейчас всё объяснит. Расскажет, как надо жить.

— Как надо? — удивлённо переспросил я.

— А то ж, — ощерился пират, — знаю я вашего брата из империи. Ты сейчас будешь затирать мне о свободе и вседозволенности, что это не одно и тоже, есть рамки и ограничения, мораль, нравственность, — он хлопнул ладонью по столу и подался вперёд, — так вот, всё это чушь.

— Чушь?

— Конечно, — кивнул Сильвер, — у вас же, несмотря на закрытость общества, проскальзывает популярное в других странах мнение: «Никто никому ничего не должен», так? — спросил он и продолжил, не дожидаясь ответа: — конечно так, проскальзывает. Даже популярность набирает. Так вот, это правильное мнение, но как оно согласуется со всеми этими верностями, приверженностями и прочим бредом? Да никак. Вы действуете, забывая о себе, для других. Простейший пример, вот есть у тебя жена, а как она узнает, что ты в палатке переспал с официанткой? Да никак. Ты за сотни световых лет от неё, может, не увидишься с ней больше, а печёшься о её мнении.

— Но…

— Никаких но, Георг, можешь — делай, хочешь — бери. Всем хорошо. Жена твоя не знает, и это её не расстроит, а тебе хорошо. Ты должен единственному человеку во вселенной — себе, — Сильвер понизил голос до вкрадчивого, убедительного шёпота, — так сделай для себя хорошо, особенно, если это полезно для общего дела. Живи полной жизнью. Живи для себя. Не думай о других, думай о своих желаниях. Иди в палатку, выпусти пар, расслабься. Получи удовольствие. Будь свободен у себя в голове от всей той мишуры, которой тебя обвешали в обществе.

Так, кажется, я ошибся. Нет, точно ошибся. Он не свой образ жизни оправдывает. Он из тех мерзавцев, которых своя жизнь устраивает, и нет о ней сожалений. Он не с совестью борется, которой у него нет, он входит ко мне в доверие, проводит вербовку.

Нам в академии на курсе безопасников приводили примеры таких приёмов. Чего там только не было: и подмена смыслов, и медовые ловушки…. Вот и здесь, он решил подцепить меня на крючок в виде девушки, но перед этим обрабатывает морально. Расшатывает мои убеждения. Причём действует с позиции так называемого «отца». Рассказывает, что такое хорошо, а что такое плохо.

Таким манёвром он хочет прибавить себе авторитета в моих глазах. Убедить поддаться низменной страсти, а потом ловушка захлопнется. Это, как в дрессировке, действие подкрепится приятными ощущениями. Эти ощущения закрепят его авторитет, его значимость в моём сознании, и ему станет легче мной манипулировать.

Сначала он подведёт меня к чему-то полезному нам обоим, например устранение пары неугодных пиратов. Затем что-то посложнее, а потом всё, поступит предложение, от которого нельзя отказаться.

Отличный заход, надо сказать. Я оценил. Не так прост этот боцман Сильвер по прозвищу Черепаха. Действительно, тихо едет, да далеко метит. Уверенно действует, основательно, без спешки. Не удивлюсь, если таверна и полуголая официантка изначально брались им в расчёт. Он же видел, что я молод, и смекнул, как меня можно раскрутить. Мгновенно смекнул…. Только он забыл одно, в эти игры можно играть вдвоём, и я даже знаю, как можно победить.

— Понимаешь, Георг, это там, дома действуют правила и законы империи, — ввинчивался мне в уши вкрадчивый шёпот Сильвера, — это там ты гражданин, живёшь в безопасности, и страна решает твои проблемы, защищает тебя. Это там ты живёшь по законам, катаешься, как сыр в масле. Не знаешь опасностей, видишь жену каждый день, милуешься с ней….

Что он несёт? Да тут бы любой с моей биографией рассмеялся ему в лицо! Я с трудом подавил желание расхохотаться. Сделал морду кирпичом, напустил на себя глупую улыбку и стал слушать дальше.

— Вот там ты можешь разменивать своё «должен» на равноценные смыслы, а здесь ты один. Здесь свободный мир, здесь не работают те правила. Империя далеко, жена далеко, и при этом у тебя есть задание, — шёпот Сильвера стал яростным, уже и не шёпот, а тихая, убедительная речь. Он играл интонациями, словно бывалый ментор. — Чтобы вернуться домой, тебе надо выполнить это задание, но его нельзя выполнить, если действовать по правилам и законам той жизни. Забудь обо всём, чему тебя учили, что вбивали в голову с детства. Здесь всё другое, и тебе надо работать по местным правилам, — Сильвер широко улыбнулся и развёл руки в стороны, — надо приспосабливаться, надо быть гибким, и понимать, что это всё не считается. Здесь нет верности жене, здесь есть нужда для дела. Надо переспать с официанткой, значит надо. Нет в этом ничего плохого. Ты же не принуждаешь её, она сама согласна. Тут одни только плюсы. Поэтому гони сомнения прочь, решайся и иди в палатку. Выпусти пар. От этого будет лучше и тебе и твоему делу. В свободном мире будь свободен в своих решениях.

Сильвер закончил говорить и смотрел на меня с добродушной, покровительственной улыбкой. Даже его лицо, покрытое татуировками, стало каким-то приятным, домашним что ли. Он сидел напротив меня будто добрый дядюшка, который открыл тайны жизни неразумному племяннику.

Если честно, я аж заслушался. Он так мастерски играл смыслами, так здорово лицедействовал, что хотелось захлопать в ладоши, засвистеть и попросить ещё, на бис. В нём точно пропал великий актёр. Хотя, возможно, в его мире иначе не выжить.

Я вздохнул, словно собирался с силами, кивнул и сказал:

— Ну и кашу ты замесил, Сильвер. Всё в одну кучу собрал. Перемешал тёплое с мягким, твёрдое с горячим, и подал это, как истину жизни, — я усмехнулся ему в лицо. — Свобода и вседозволенность разные понятия и местный мир он не про свободу, а про второе, — я качнул головой в сторону двоих бритов в доспехах, что усаживались через несколько столов от нас, — пойди и надавай им лещей, или пошли их куда подальше, скажи, что таверна эта не для них, не место им здесь.

Сильвер бросил на бритов тяжёлый взгляд, но даже не пошевелился с места.

— Не можешь, да? — усмехнулся я, — потому что здесь так не принято, потому что ответку получишь такую, что унести не сможешь. Так о какой свободе ты говоришь? Ты даже свалить отсюда не можешь, и твоих дружков бриты забрали куда-то. Да у вас здесь правила хуже, чем в тюрьме. Балом правит тот, кто сильнее, а вам, как дворнягам, бросает кость вседозволенности над слабыми, — я качнул головой в сторону официантки, спешившей к бритам. — Что же касательно «никому не должен», это путь в никуда, и ты это знаешь, ты как раз в конце этого пути. Я же брал на себя обязательства, давал присягу, давал слово жене, друзьям, родным, клялся самому себе.

— Сам дал, так сам и забери, — пожал плечами Сильвер. Он уже всё понял, и потерял интерес к разговору, но я хотел договорить, расставить точки над «и».

— Нельзя уехать от этих клятв и творить, что захочется, они всегда со мной, это мои клятвы, — продолжил я, удерживая его взглядом, не давая отвернуться. — Мои обязательства и мои слова. Империя и её законы всегда находятся там, где нахожусь я, мой мир, мои убеждения находятся вокруг меня, где бы я ни был. Так что заканчивай нести чушь, и давай займёмся делом. Ты обещал помощь, так давай, излагай, чем готов помочь.

— Какой ты принципиальный и твердолобый, аж тошно…. — протянул Сильвер и, слегка встрепенувшись, пристально вгляделся в моё лицо, — слушай, а мы с тобой раньше не встречались? Прям дежавю…

— Приверженность принципам и их стойкость не означает твердолобость и отсутствие гибкости, — перебил я его и спокойным тоном добавил: — и мы точно не встречались, а твоё дежавю от того, что все нормальные люди знают и считают, что гибкость выражается в поиске и нахождении альтернативного варианта действий. Пусть из-за этого дорога станет длиннее и труднее, но смысл именно в пути, а не в цели.

— О, у самурая нет цели, есть лишь путь? — ехидно хмыкнул Сильвер, — это ты почерпнул, когда язык джапов учил?

— Да, — кивнул я, по доброму вспоминая разговоры с моим другом Хасидзи Тэкео. Именно из них я почерпнул много интересного.

— Хорошо, — Сильвер хлопнул ладонью по столу, — я тебя услышал. Нет, так нет, но, прежде чем говорить о деле, я должен быть уверен, что ты нас не сдашь. Так что реши вопрос со своими татухами. Хочешь не хочешь, но пар тебе выпустить надо.

Вот же клещ. Вцепился и никак не отвалит. Ладно, пусть будет по правилам его мира, раз по-хорошему не понимает.

— А что пар? — оскалился я, — пар можно выпустить и по-другому….

— Гы гыыы, — вдруг взоржал Сильвер и застучал кулаком по столу, — тебе для этого всё равно в палатку идти….

— Холодный душ, сила воли и контроль организма, сломать второй палец Сильверу, — не дал я ему сбить себя с мысли, и он заткнулся, — или просто дать ему по морде. Хороший мордобой, он, знаешь ли, способствует внутреннему спокойствию.

Я замолчал. Мы побуравили друг друга тяжёлыми взглядами, и я добавил:

— А ещё он избавляет от забывчивости, и лишний раз напоминает — не надо проверять пределы допустимого. Это последнее предупреждение. Либо ты запоминаешь, кто здесь главный, либо я буду действовать один.

— Угу, — промычал Сильвер, — только без меня ты не справишься.

— Уверен? — ухмыльнулся я и дал ему ощутить ауру моей внутренней силы. Всего на миг, чтобы татуировки не засветились, но этого хватило.

Взгляд Сильвера забегал, а на лицо наползла задумчивость. Он явно искал подходящий ответ. В этот момент к нам вернулась официантка. Выгнула спину, наклонилась, бросая на меня томные взгляды. Поставила на стол поднос и снимать с него жестяную посуду с едой.

В нос тут же шибанул аппетитный запах жаркого. Не какая-то кислятина сублиматов, а мощный аромат жареного с картохой мяса. Рот наполнился слюной, а живот скрутило спазмом. Только сейчас я осознал, как сильно голоден. Казалось бы, недавно ел, а вот же. Так что в этот раз прелести официантки никак на меня не повлияли. Тягу к прекрасному полу перебил другой, куда более мощный инстинкт.

Я дождался, когда бутылка рома звякнула о столешницу, а девушка выпрямилась, и сказал:

— Повторите заказ ещё раз, пожалуйста. И ром заберите. Принесите вместо него чай.

— Э нет, — Сильвер схватил бутылку и спрятал её за спиной, — ром не трожь.

— Хорошо, — немного растерянно, даже испуганно, ответила девушка, потупила глазки и спросила: — так ещё одну бутылку принести или нет?

— Нет, — ответил я и, улыбнувшись, поторопил её: — не пугайтесь, всё хорошо. Несите заказ по мере готовности, очень хочется есть.

— Поняла, — приободрилась девушка и тут же, слегка смутившись, неожиданно добавила: — меня Клариса зовут.

— Очень приятно, Клариса, Георг, — кивнул я, — пожалуйста, поспешите, очень уж кушать хочется.

Девушка упорхнула, а я, притянув к себе одну из тарелок с курицей, взялся за вилку.

— Ты совсем… обалдел, Георг? — возмутился Сильвер, крайне тщательно подбирая выражения. Я, было, подумал, что он из-за еды, но ошибся. — Ты зачем хотел ром вернуть?

— Потому что знаю я вас, пиратов. Нажрётесь рому — и на виселицу.

— Ты читал? — выпучил глаза Сильвер.

— Одни боялись Лафита, другие Сильвера, а меня боялся сам Сильвер.*

— Но я не боюсь те….

— Ты уверен? Это ты зря, — ответил я, закидывая в рот очередной кусочек курицы. Живот урчал, как кот перед свежей рыбой, но я не спешил, жаркое и в самом деле оказалось вкусным, но очень, очень горячим, и я не хотел обжечь нёбо. — Хочешь обсудить это?

— Нет, — стушевался Сильвер, и уже нормальным голосом, без претензий, добавил: — ром нам нужен, чтобы угостить приятелей.

— Каких ещё приятелей? — теперь удивился я.

— Которые вот-вот подойдут и согласятся стать частью нашего с тобой заговора, — с видом победителя ухмыльнулся Сильвер. — Неужели ты думал, что мы в одиночку выполним твоё задание?

— Я тебе ещё ничего не говорил о задании….

— Не говорил, но тут и догадаться не сложно, — отмахнулся Сильвер, — диверсия, разведка, возможно захват базы. Кстати, рассмотрел девицу получше? Не передумал?

— Нет, — мотнул я головой, и протянул: — хотя, знаешь, я принял решение.

— Какое же? — губы Сильвера растянулись в ухмылке.

— У нас дополнительная задача появилась, освободить из рабства всех пленников и эвакуировать их на нашу часть базы.

— Ты рехнулся⁈ — не удержался от вскрика Сильвер и, тут же оглянувшись на бритов, перешёл на яростный шёпот: — их тут не меньше пары тысяч. Как ты себе это представляешь?

— Так это ты собираешь команду, — улыбнулся я в ответ, — вот и продумай, как это провернуть. И да, у нас на всё чуть больше двадцати часов.

Сильвер нахмурился и зло засопел. Я же улыбнулся ему ещё раз и сосредоточился на еде.

Ничего страшного, пусть подумает. Иначе, какая цена его словам, что я без него не справлюсь? Правильно, грош, а мне действительно нужны идеи, как освободить местных пленников. Ведь с этим я без него точно не справлюсь.

Казалось бы, если не справлюсь сам, то зачем об этом думать? Отменить, забыть, и выполнять первоочерёдные задачи. Но нет. Не могу я так. Освободить местных пленников надо и это не обсуждается. Этого требуют не только честь и кодекс русского офицера, но и мораль обычного человека. Нельзя, нельзя держать людей в неволе, это противно всем принципам человечности. Это противно всему, во что я верю.

* * *

* Сильвер и Ростислав вспоминают роман «Остров Сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона