Вечернее солнце уже окрасилось в оранжевый цвет и спускалось к тёмной гряде далёких холмов. Воздух, такой слепящий и жгучий ещё несколько часов назад, стал мягким и ласкающим.

Эль Чало шагал по тропе, петляющей вверх по склону между серебристо-зелёными оливковыми деревьями. Рамон, похожий на растрёпанного суетливого воробья, то скакал рядом, то убегал далеко вперёд. Иногда мальчик совсем исчезал из виду, а потом вдруг появлялся, выпрыгивая из-за поворота.

Цикады трещали всё так же усердно и громко. Но даже их шум не мог заглушить тяжёлой поступи и сопения Карабаса. Художественный руководитель театра как мог торопился за проворным вожаком кале, но сытный обед давал о себе знать. Карабас истекал потом и постоянно спотыкался на сухих кочках. Несколько раз он чуть было не упал, но успел опереться на роскошную деревянную трость с большим металлическим набалдашником. Карабас постоянно носил её с собой. Правда, чаще всего он использовал её не для пеших прогулок, а, так сказать, в педагогических целях. Чтобы поколотить очередного неумелого и несообразительного артиста, например.

На очередном повороте он не выдержал и остановился, опершись рукой на шершавый ствол оливы.

– Сколько ещё мы будем тут топтаться? – проворчал Карабас, с трудом переводя дух. – Вы что, собрались привести нас обратно в Италию?

Он обернулся. Позади плёлся Дуремар и на ходу обмахивался своей круглой чёрной шляпой. Чуть дальше, замыкая их шествие, шла Делия. При каждом шаге браслеты на её запястьях тихонько позвякивали. Девушка как будто вовсе не устала от этого бесконечного подъёма. Заметив, что её спутники остановились, она не подошла к ним, а так и осталась стоять в нескольких шагах позади. Её изящная фигура отбрасывала длинную тень, похожую на тёмную полоску ткани, сползающую вниз по склону холма. Карабас с тоской глянул в ту сторону. Таверна «Красный бык» отсюда казалась всего лишь спичечной коробкой. Из крошечной трубы поднимались клубы белого дыма. Наверняка там жарили что-то вкусное. И как хорошо было бы сейчас сидеть в прохладном зале с глиняной кружкой в руках. Но с другой стороны, удача приходит только к тем, кто готов потрудится ради неё. Карабас скрипнул зубами, оттолкнулся от оливкового дерева и сделал пару шагов вверх по тропинке.

Эль Чало возник перед ним словно из-под земли.

– Потерпи ещё немного, примо. Мы уже почти на месте. Ты же не думаешь, что мы бы держали столь ценного быка прямо там, – он махнул рукой в сторону таверны. – У всех на виду.

Карабас только покачал головой. Он, конечно, очень хотел заполучить это могучее и опасное животное в свою труппу. Так что возмущаться было бесполезно.

На следующем повороте Эль Чало показал рукой налево. На узкую, едва заметную тропку меж колючих кустарников и скрюченных дубов. Карабас послушно повернул.

Здесь было так тесно, что приходилось идти друг за другом. Вожак кале пристроился за Карабасом и во всех красках описывал своего быка.

– Мы зовём его Торнадо. Он самый сильный в Испании. Нет-нет, примо, ты зря усмехаешься. Я купил его на лучшей ферме, которая готовит быков для корриды[14]. Они отказались выставлять его на схватку. И знаешь почему? Подскажу тебе. Его все боятся. Торнадо убьёт любого тореадора и любого быка!

– Простите, но зачем тогда это чудовище нам? – визгливо выкрикнул Дуремар из-за спины Эль Чало. – У нас в театре даже оружия нет, всё бутафорское.

– Ай, примо, ты рассуждаешь скучно. Как счетовод. А надо думать как артист. Представь, что будет, когда ты подчинишь себе волю Торнадо? Когда он станет послушным для тебя, но грозным для всех остальных? Это будет уже не бык. Это будет ходячая золотая гора. Каждый удар его копыта станет выбивать звонкую монету.

– Ох! – хрипло воскликнул Карабас и остановился. То ли у него закружилась голова от этой восхитительной перспективы, то ли он в очередной раз споткнулся и вынужден был опереться на трость. Тропинка в этом месте начала спускаться в тёмную и сырую ложбину. На её дне журчал ручей и мельтешило что-то непонятное. Как будто какая-то птица размахивала крыльями и никак не могла взлететь. Приглядевшись, Карабас понял, что это Рамон машет ему обеими руками, призывая спуститься. Руководитель театра сделал осторожный шаг вперёд.

Воздух в ложбине был густым и неподвижным. Он пах мокрой глиной, прелыми листьями и пеплом. Когда Карабас спустился к ручью, Рамон уже убежал в дальний угол. Там возвышалось большое каменное здание, похожее на заброшенный амбар. Черепичная крыша провалилась в нескольких местах, а роль одной из стен выполнял крутой глиняный склон. Однако массивные деревянные ворота были на месте. Поперёк них болталась новенькая блестящая цепь с перевешивающим её крепким замком. Внутри здания как будто работал какой-то механизм. Там что-то шумно вздыхало и гулко двигалось.

Эль Чало вытащил из кармана жилетки увесистый ключ и швырнул его Рамону. Мальчик подбежал к воротам и немного повозился с замком, чтобы открыть его. Ухватившись за железную ручку ворот, он нерешительно обернулся на Эль Чало.

– Продолжай, продолжай, – кивнул ему вожак. – Пусть наши друзья увидят, какое богатство им достанется.

Рамон потянул на себя тяжёлую деревянную створку. Ворота чуть приоткрылись. Карабас шагнул ближе, собираясь заглянуть внутрь.

– Нет-нет, примо, – Эль Чало преградил ему путь. – Не спеши. Торнадо не обычный бык. И к нему нужен особый подход. Он подчиняется только искусству.

Вожак кале щёлкнул пальцами, и к нему тут же подошла Делия. Она держала в руках небольшой букет ярко-оранжевых маков. Дуремар растерянно повертел головой. Было совершенно непонятно, откуда взялись эти цветы, ведь вокруг росла только сухая трава.

Тем временем Делия уже скрылась в полумраке за воротами. К шумным вздохам быка добавилось её негромкое пение. Мотив напоминал колыбельную. Поначалу песня была едва различима, но постепенно слова становились всё более чёткими – девушка приближалась к выходу из заброшенного здания. Вот она показалась снаружи. Делия шла спиной вперёд. Медленно. Не сводя глаз с того, кто остался внутри. Она двигалась как будто во сне. А букет в её руке покачивался, словно метроном. Девушка сделала ещё шаг назад. Ещё. Из ворот амбара, громко сопя и принюхиваясь к оранжевым макам, выскользнула массивная чёрная глыба. У Карабаса от восторга перехватило дыхание. Бык был великолепен. Грандиозный в своей массивности, он был совсем не похож ни на вечно усталых крестьянских волов, ни на грубых и угловатых звёзд корриды. Даже рога Торнадо были словно кинжалы, выкованные искуснейшим кузнецом. Длинные, острые и слегка изогнутые. А его окраска цвета угля! Идеально чёрная и только на левом плече – большое белое пятно, похожее на звезду.

– Их семейный знак, – Эль Чало указал на пятно. – У Торнадо родословная как у настоящего короля!

Бык шёл за Делией, как заворожённый. Его огромные ноздри тянулись к цветам, а в глазах, тёмных и мутных, плавала пустота.

Они прошли мимо Карабаса. И тому вдруг очень захотелось прикоснуться к острым рогам. Просто пощупать. Почувствовать эту дикую силу.

Тяжело топая, руководитель театра стал догонять быка.

– Эй, примо, ты что делаешь? – окликнул его Эль Чало.

Но было уже поздно. Карабас вытянул руку и уже почти коснулся рога. Делия, увидев это, вдруг осеклась, песня замолкла. И тут же всё переменилось. Торнадо остановился, громко фыркнул, стукнул копытом о землю. Девушка помахала перед ним букетом, но это не помогло. Бык дёрнул головой – и удар длинного рога выбил цветы из её руки. Карабас попятился. Торнадо медленно повернулся в его сторону. Он переступил с одной ноги на другую и пригнул голову, опуская рога к земле.

И тут кто-то дёрнул Карабаса за воротник. Руководитель театра повалился на бок. И вовремя! Торнадо с бешеным рёвом пронёсся там, где он только что стоял. У Карабаса всё похолодело внутри. А бык уже разворачивался, собираясь атаковать снова.

Но перед ним вдруг возник Эль Чало. В поднятой левой руке вожак держал медальон на серебряной цепочке. Медальон мерно раскачивался: вправо-влево, вправо-влево.

Эль Чало шагнул к быку.

– Смотри. Смотри, – он даже не говорил. Шипел. – С-с-с-смотри.

Вожак всё ближе и ближе подходил к Торнадо.

– С-с-с-с-смотри-и-и-и-и.

Клокочущие дыхание сменилось сопением. Бык опустил голову. Смиренно и послушно.

К Эль Чало подошла Делия. В руках у неё снова был букет маков. Вожак бросил на неё короткий злобный взгляд и отступил в сторону. Девушка вновь начала свою колыбельную песню. Бык послушно пошёл за ней.

Карабас смотрел на них и обливался холодным потом. Вот это сила! Вот злость! Подумать только: лучший бык всей Испании на выступлениях его театра! А как это будет смотреться на афишах! Да каждая буква в этих словах – это стопка звонких монет!

К театральным фургонам они спустились уже в темноте. Делия так и вела Торнадо за собой, подманивая букетом и тихонько напевая. На ночь быка заперли в пустом загоне. А утром Эль Чало обещал прийти и научить иностранных артистов тонкостям обращения с Торнадо. Но только после полной оплаты. Карабас был согласен на всё. Любые деньги – да пусть забирают!

Перед сном руководитель театра заказал сытный ужин, чтобы немного успокоить нервы и отпраздновать отличное приобретение. Спать он ложился в самом прекрасном расположении духа. Ему казалось, что он устраивается не на перине, а на куче золота, да такой огромной, что в неё можно зарыться во весь рост – и всё равно не достанешь до дна. Сладкий звон воображаемых монет баюкал Карабаса, однако с восходом солнца его разбудил совсем другой шум.

Бам!

Бам!

Бам!

Кто-то стучал, зло и настойчиво.