Хорошая сделка начинается с хорошего обеда. Этого правила Карабас придерживался неукоснительно. Поэтому перед деловым разговором с Эль Чало затребовал новую перемену блюд. На этот раз хозяин таверны подал ему кочинильо – жаркое из целого поросёнка. Карабас набросился на еду так, словно голодал уже неделю, а то и две. Бурные эмоции всегда пробуждали в нём аппетит. Так что теперь заслуженный деятель искусств Лангобардии и обеих берегов Болоньи без остановки жевал и жевал, прерываясь лишь на то, чтобы запить мясо глотком терпкого гранатового сока. Эль Чало молча наблюдал за ним, тихонько потягивая орчату – похожий на молоко прохладительный напиток, который делают из земляного миндаля.

Тем временем молодые помощники вожака не сидели без дела. Делия снова закуталась в шаль. И то ли из её складок, то ли прямо из воздуха выхватила колоду потрёпанных игральных карт с тусклым золотым обрезом и предложила Дуремару погадать на судьбу. Но тот поторопился отказаться. Вот ещё, доверяться каким-то картам! Дуремар больше полагался на внимательный подсчёт выручки, строгую отчётность, а также на безграничную мудрость и опыт своего начальника. А если что-то в жизни идёт не так, то можно поставить пиявочек – и всё наладится.

– Чего?! Эту чёрную гадость? – скривилась Делия, глядя на скользкое месиво в банке, которую выставил перед ней Дуремар. Девушка брезгливо дёрнула плечом, плотней запахнулась в шаль и отошла в глубину зала, предлагая гадание посетителям таверны.

Рамон уже убрал свои огненные чашки и теперь бегал за уборщиком, как будто подсказывая подслеповатому старику, где ещё нужно подмести. Но на самом деле мальчик пользовался этим предлогом, чтобы без особых подозрений подходить поближе к столам. Там Рамон украдкой подбирал монеты, которые роняли невнимательные гости.

Когда Карабас закончил с поросёнком, Эль Чало вытер усы и отодвинул пустую глиняную кружку.

– Сеньор, – он наклонился к руководителю театра. – Представление, с которым вы приехали в нашу страну, без сомнения, прекрасно.

– Ещё бы, – самодовольно улыбнулся Карабас. – Мы с большим успехом выступали в Италии, в Греции… – перечисляя страны, он неспешно загибал пальцы, перемазанные скользким жиром.

– Но в Испании, – Эль Чало прервал его жестом, – люди ценят не только изящество. Наши зрители хотят видеть страсть. Опасность.

– Ха, ну это я могу организовать, – ухмыльнулся руководитель театра. – Я лично очень страшен в гневе. Особенно когда вооружён, – он указал блестящим от жира пальцем на заряженный арбалет, который лежал на самом краю стола.

– О, примо, твоя игрушка здесь никого не испугает. Нужна настоящая ярость. Сила зверя! – Эль Чало сжал кулак.

– Да? – уже без особого интереса переспросил Карабас и зевнул. После сытного обеда его потихоньку клонило в сон.

Дуремар, видя, что обожаемый начальник теряет нить разговора, поспешил на выручку.

– Синьор, – обратился он к Эль Чало. – В нашей труппе и так есть звери. У нас сразу два артистичных пуделя. А кроме того, досточтимый дон Карабас известен на всю Италию как непревзойдённый мастер дрессировки. Так что, извините, нам ваше предложение неинтересно. Всего хорошего.

Дуремар сделал широкий жест рукой, предлагая вожаку кале покинуть их стол. Но тот лишь расхохотался.

– Два пуделя? – заливаясь хохотом, Эль Чало хлопал ладонью по столу. – Вы слышите, люди, эти иностранцы хотят удивить нас какими-то танцующими собачками!

– Да на такое даже в последней деревне смотреть не станут! – воскликнул старик-уборщик.

– Точно, – поддакнул сапожник. – За это никто не выложит ни песеты.

Эль Чало вдруг перестал смеяться и посмотрел на Дуремара холодным взглядом.

– Примо, а ты видел вывеску этой таверны? По-твоему, там нарисован пудель? Или кролик? Или, может, хомяк?

Дуремар растерялся. Вывеску он и правда не помнил. Продажа билетов, подсчёт выручки, ведение бухгалтерии, подбор меню для начальника – на всё это уходило столько сил и времени, что отдельные мелочи Дуремар попросту не замечал. Но нельзя же было признаваться в этом в открытую. В конце концов, не заметить название заведения – это даже оскорбительно. А вдруг хозяин обидится? Нет, этого нельзя допустить. Дуремар наморщил лоб, силясь выловить из памяти хоть что-то.

Карабас поступил проще. Он поманил рукой хозяина таверны.

– Эй, любезный. Принеси-ка нам какого-нибудь питья. И кстати, напомни, как называется твоё заведение?

– «Торо Рохо», – невозмутимо ответил хозяин, наполняя глиняные кружки.

В переводе с испанского это значило «Красный бык». Над дверью в таверну действительно висел деревянный щит, на котором кирпичного цвета краской, кое-где уже облупившейся из-за жары, был нарисован бык с искорёженной от ярости мордой и огромными чёрными рогами. Примерно такого быка им и предлагал купить Эль Чало. Дуремар, услышав эту идею, поперхнулся своей орчатой.

– Да он же разгромит все наши фургоны! Затопчет собак, проткнёт рогами артистов!

Но Эль Чало отмахнулся от него, как отмахиваются от надоедливой мухи. Главной целью вожака был Карабас. Ему-то Эль Чало и стал объяснять, что бухгалтерский подход Дуремара в Испании не годится. На этой земле, если хочешь заработать много золота, нужно вложить всю душу. Надо играть на натянутых нервах публики. Только представьте: сегодня вы покупаете быка, лучшего быка не просто в этой округе, а во всей стране. И уже завтра вы сможете представить зрителям не очередного актёра, а самый дух Испании! Грохот копыт, мощь мускулов, полный ярости взгляд, рога – такие большие и острые, что способны пробить даже городские ворота. Публика будет трепетать от ужаса и восторга.

Эль Чало выхватил наваху и стал быстро крутить её, перекидывая из руки в руку. Казалось, нож превратился в огромный цветок, прекрасный и жуткий одновременно. Каждый его лепесток – это острое лезвие.

Вдруг он прижал к столу левую ладонь. Стальной клинок замелькал между пальцами. Ногой Эль Чало выстукивал затейливый ритм, а нож в его руке следовал этому ритму. Наваха ударяла всё быстрее и быстрее, каждый раз попадая по столу, но ни разу не задев руку. Рядом с ними уже собирались любопытные.

– Вот так, – Эль Чало наконец остановился, поднял левую ладонь высоко вверх и повертел ей, чтобы все присутствующие могли убедиться: ни одного пореза. Люди стали одобрительно хлопать.

Карабас молчал. Он как будто вообще не слышал шума в таверне. Ему чудился рёв толпы и гул аплодисментов на выступлении его собственной труппы. Этот вожак кале прав. Если добавить в постановку опасности… настоящей, а не бутафорской со складными мечами и деревянными тупыми кинжалами, какие обычно используют в театрах. Если это действительно будет угроза жизни, где одно неверное движение артиста – и всё, пропал навсегда… Вот на таком-то представлении эмоции зрителей будут хлестать через край. И они уже не станут жадничать, а поторопятся выложить за билет последнюю монету. Так что цену можно будет поднять вдвое. Нет. Втрое. Нет. В десять раз! И всё это может начаться уже завтра. Остался сущий пустяк: купить этого бешеного быка.

– Хорошо, – глухо прохрипел Карабас. От мыслей о предстоящем головокружительном успехе у него пересохло в горле. – Сколько ты хочешь за это своё животное? За этот дух Испании с рогами?

На лице Эль Чало промелькнула едва заметная улыбка.

– Примо, я сделаю для тебя скидку, – произнёс он, немного отходя от стола. – Какому-нибудь дельцу, жадному купчине, это обошлось бы дорого. Но тебе, брату-артисту, получится почти даром. Давай так: мне эта мелочь, а тебе бык, – небрежным жестом вожак указал на груду монет, которые театр Карабаса заработал на сегодняшнем выступлении.

– Что?! Вся наша выручка?! – Дуремар так резко всплеснул руками, что выронил свою глиняную кружку. Она отлетела в сторону и стукнулась о заряженный арбалет.

Тунк!

Щёлкнул спусковой механизм. Загудела, распрямляясь, тетива. Острая стрела с тихим шуршанием полетела вглубь зала.

Там было полно народа.

За ближайшим столом, у прикрытого деревянным ставнями окна, Делия гадала на картах долговязому пехотному офицеру.

Арбалетная стрела летела прямо к ним.

Бабах!

Грохот удара заглушил остальные звуки. Оперение стрелы всё ещё дрожало, теряя энергию, но вот и оно замерло.

– Рамон, – негромкий, хрипловатый голос Эль Чало казался раскатами грома в этой тишине. – Забери оттуда мою наваху.

Мальчик сразу побежал к окну. Точнее, почти сразу. Он воспользовался тем, что все в таверне ошарашены произошедшим. Шутка ли: Эль Чало ухитрился так быстро и точно метнуть нож, что тот пронзил древко летящей стрелы и пригвоздил её к широкой оконной раме. Если бы не это, пехотный офицер точно погиб бы. И пока люди глазели на это чудо, Рамон смахнул с ближайшего стола стопку монет. Всё равно никто не заметит.

– Вот видите, мои карты никогда не врут, – улыбнулась Делия офицеру. – У вас очень удачный расклад и никаких намёков на опасность. Сегодня вам совершенно точно ничего не угрожает. А вот эта десятка треф обещает большой успех в делах и повышение по службе, – девушка подняла исчерченную чёрными крестиками карту и помахала ей перед носом офицера. – В общем, за столь точное предсказание с вас два золотых! – Делия протянула раскрытую ладонь. Металлические браслеты на её запястье тоненько звякнули.

Для Карабаса всё это было уже чересчур. Деньги текли рекой мимо его кармана, и он такого позволить никак не мог. Если здешняя публика хочет опасности, она получит опасность!

Руководитель театра перегнулся через стол и ухватил Эль Чало за край бархатной жилетки.

– Послушай, – прохрипел Карабас. – Я отдам тебе всё. Монеты, бумажки Дуремара – что угодно. Но пойдём уже за быком!

– Как скажешь, примо, – спокойно ответил вожак и щёлкнул пальцами, подзывая Рамона. Мальчик уже спешил к ним, размахивая на ходу большим мешком для денег.

– Нет-нет-нет, – Карабас вскочил и заслонил собой стол с монетами. Он потряс головой, словно избавляясь от наваждения. – Сначала осмотрим товар!

– Как скажешь, – мрачно повторил вожак.