Графиня не смогла бы собрать такую большую коллекцию редкостей, если бы у неё не было связей в самых разных кругах. Эти знакомства пригодились ей и сейчас. Исчезновение королевского кортежа недолго оставалось в тайне. Покинув оперу, Де Ладонна покружила по тёмным улицам Лиссабона. И скоро нашла нужных людей. А эти люди отправились к другим людям. Те поинтересовались там, спросили тут. И вскоре графине передали скомканную записку с адресом, где она может найти и короля, и его подвеску.

Де Ладонна прибыла на площадь, когда зрители уже аплодировали артистам. Важный министр благодушно улыбался: представление, которое они сейчас посмотрели, было свежо и талантливо. А это значит, иностранцы старались показать своё уважение. Выбирали самых лучших артистов и самую интересную постановку.

Буратино, Пьеро, Арлекин, Мальвина и Артемон склонились в общем поклоне.

Тут-то графиня и бросила свои дымовые пакеты.

Пум! Пум!

Мгновенно треугольную площадь заволокло молочно-серым туманом. Но, в отличие от настоящего, он был сухим и каким-то горьким на вкус. Словно целый мешок полыни растолкли в порошок.

Важный министр закашлялся. Где-то рядом с ним кашлял король, но его не было видно в дыму. Капитан стражи, прикрывая лицо батистовым платком, прокричал:

– К бою!

Невидимые в молочной пелене, звякнули винтовки солдат. Шатаясь, министр пошёл в эту сторону, но что-то ему мешало. Какая-то ветка. Он попытался отвести её рукой, но та не поддавалась.

Когда дым немного рассеялся, министр увидел, что прямо в его дорогой костюм упирается винтовочный ствол. Это его он ошибочно принял за ветку. Солдаты окружили короля плотным кольцом, выставив во все стороны оружие.

Министр оказался снаружи этого кольца, а король и капитан стражи – внутри. В высоко поднятой руке капитан держал обнажённую саблю. В луче прожектора, установленного на каланче, её клинок казался полосой ледяного света.

Всё это выглядело очень величественно. На груди короля искрились бриллианты «Сердца Португалии». Блестели эполеты капитана. Сверкали два жёлтых глаза существа, которое карабкалось по спине капитана к заветной подвеске.

– Буратино! – вдруг закричали на сцене.

Все обернулись на этот крик. И министр, и король, и капитан.

– Она схватила Буратино! – Мальвина указывала на графиню.

Та шла через площадь, держа в одной руке чёрный зонт-трость, а в другой – что-то, напоминающее вязанку дров. Между плотных узлов в одном месте торчал длинный нос Буратино. В другом – кончик его колпака.

– Кх-к-к-к-к-кх-х! Ц-ц-ц-цыц-ц-ыц!

Фальцет одним быстрым движением сдёрнул с короля подвеску, оттолкнулся от плеча капитана и перепрыгнул на брезентовый навес рыбного лотка.

Тут уж все обернулись к королю.

– А ну, стоять! – дико проорал очень важный министр и прыгнул за обезьяной. Он не дотянулся, успел схватить только край навеса и рухнуть вместе с ним, сорвав брезент с деревянной рамы.

Фальцет свалился следом, но в последнюю секунду сумел ухватиться одной лапой за раму. Второй лапой он раскрутил подвеску на лазоревой ленте и швырнул её графине. Сверкая бриллиантами, «Сердце Португалии» пролетело над всей площадью. И тут же оказалась в руке, обтянутой чёрной перчаткой.

Де Ладонна набросила ленту на шею, вновь подхватила Буратино и побежала к экипажу.

– Огонь! – скомандовал капитан, опуская саблю.

Кланц! Кланц!

Пули ударили в борт экипажа, вороные вздыбились и рванули с места.

Графиня так и не успела заскочить в экипаж. Она резко развернулась и побежала к каланче.

Фальцет скаканул следом, но Арлекин на лету сбил его и прижал к земле огромным сачком, который использовал продавец рыбы.

– Кх-к-к-к-к-кх-х! – злобно трещала обезьяна, раздирая сетку сачка когтистыми лапами.

БАМ!

Фальцета накрыли тяжёлым деревянным ведром.

– Для надёжности, – Пьеро отпустил ведро и похлопал по его донышку.

Де Ладонна уже стояла у каланчи. Она раскрыла зонт и подняла его над головой. Ткани на нём не было. Только тёмное кружево металлических спиц. Графиня нажала на кнопку. Пам! Верх зонта, как абордажный крюк, залетел на каланчу. Де Ладонна поставила ногу в изогнутую дужку-ручку, покрепче прижала к себе связанного Буратино и снова нажала на кнопку. Ш-Ш-Ш-Ш. Тонкий металлический тросик поднимал их на самый верх. Туда, где светился фонарь-прожектор.

– Целься! – скомандовал капитан.

– Стойте! – крикнул министр, пытаясь выпутаться из брезентового навеса. – Не стреляйте. Вы можете испортить подвеску, – ему наконец удалось освободиться и встать. – Или попадёте в заграничного артиста. А это международный скандал!

Солдаты опустили винтовки и побежали выламывать заколоченные двери каланчи. Но старые двери не поддавались.

– Да они так целый год возиться будут! – воскликнул Арлекин. Он рылся среди вещей, которые оставили торговцы, надеясь найти хоть что-то полезное. Бочка из-под селёдки, прутья от рассыпавшихся корзин, тележка с сеном для ослика, метёлки, фартуки, сточенная подкова, запасное колесо, складной стул… Наконец, ему попался моток верёвки. Он привязал к нему старую подкову, как крючок, и, ловко раскрутив, забросил её на один из столбиков, поддерживающих крышу каланчи.

Арлекин полез вверх по верёвке.

Графиня это заметила. Подождала, пока артист заберётся повыше, и выдернула из ручки зонта дужку. Там оказался скрытый клинок. Он ярко блеснул в свете прожектора.

– Нет! – только и успела крикнуть Мальвина.

Один взмах – и Де Ладонна перерезала верёвку. Арлекин, размахивая руками, полетел к земле.

Но рухнул он не на каменную брусчатку, а в тележку с сеном, которую успел подкатить Артемон.

– Похоже, падения в сено становятся моим фирменным номером, – Арлекин сдул с носа сухие травинки.

Наверху Де Ладонна подошла с ножом к связанному Буратино. Перерезала часть верёвок. Её глаза в прорезях фарфоровой маски выглядели совершенно безумными.

– Придётся провести ритуал здесь, – она освободила Буратино по плечи. – Эти королевские дуболомы не оставляют мне выбора.

– Но вам вовсе не надо этого делать, – пискнул Буратино. Его руки и ноги были согнуты пополам, но, поскольку они держались на шарнирах, ничего не испортилось. Пальцы оставались всё так же подвижны. Буратино уже нащупал за спиной узел на верёвке и прямо сейчас потихоньку его развязывал.

– Мне не нужны твои советы. Нужна только твоя голова, – голос графини как будто бы стал ласковым. – Благодаря тебе меня снова полюбят. Я стану лучше, в тысячу раз лучше, чем была когда-то. Я стану такой, что уже никто не сможет отвернуться. Никто не сможет забыть. Все будут смотреть только на меня!

Она радостно всплеснула руками. Но тут же опустила их.

– Надеюсь, этого достаточно, чтобы добыть волшебные опилки? – Де Ладонна оценивающе осмотрела зазубренную часть своего ножа.

– Получается, всё дело только в деревянной голове? – произнёс Буратино с явным облегчением. – Что ж вы сразу не сказали, – ему наконец-таки удалось распустить узел, и теперь его руки были свободны. – Держите! – он сбросил верёвки, одним движением скрутил себе голову и швырнул её в сторону площади.

– Что?! – вскрикнула графиня. Инстинктивно, не осознавая, что делает, она прыгнула за улетающей головой.

С земли этот прыжок, подсвеченный прожектором, выглядел очень драматично.

– Ловлю-ловлю! – прокричал Артемон, лавируя с тележкой по площади.

Пум-м! Пам-м!

Голова Буратино шлёпнулась в сено. Вслед за ней свалилась Де Ладонна. Не успела она вынырнуть из сухой травы, как на неё со всех сторон наставили винтовки.

Солдаты сняли с графини подвеску и повели прочь с рыночной площади. А Мальвина с рыданием рылась в сене.

– Она убила его, убила! – плакала девочка.

Вот она нащупала длинноносую голову и склонилась над ней.

– Бедный, бедный наш Буратино!

На деревянную щёку упала слеза. Потом вторая. Длинноносая голова сморщилась и открыла глаза. Мальвина ахнула.

– Как думаешь, мы можем сделать из этого «гвоздь программы»? – улыбнулась голова.

Пуф-ф!

Сверкнула магниевая вспышка в руках фотографа, и в сторону солдат королевской стражи поплыло белое пушистое облачко. Солдаты покрепче схватили графиню за руки.

– Позвольте ещё один снимок, – другой фотограф уже расставлял перед ними деревянный штатив со своим фотоаппаратом: лакированным ящичком, передняя и задняя стенки которого соединялись чёрной гармошкой.

– Конечно, конечно! – важный министр подбежал поближе и повернулся к камере левым боком. Он знал, что с такого ракурса получается на фото более молодым и подтянутым.

– Рад, что отечественная пресса уделяет столько внимания скромным трудолюбивым политикам, – лучезарно улыбался министр. Но фотограф навёл объектив совсем на других людей: на Де Ладонну и капитана королевской стражи, стоявшего позади неё с обнажённой саблей.

Вдалеке скулил под ведром Фальцет, но графиня его не слышала. Она смотрела себе под ноги и растерянно бормотала:

– Он пожертвовал собой. Добровольно сломал себя. Во имя чего? Чего? У него было всё. Любовь публики. Слава. Все хотели смотреть только на него. А он!.. И теперь всем будет плевать на эту бесполезную груду деревяшек. На бывшего артиста.

– Сеньорита, пожалуйста, посмотрите на секундочку в объектив. Вот сюда. Сейчас вылетит птичка! – второй фотограф помахал рукой перед Де Ладонной, чтобы привлечь её внимание.

Графиня непонимающе на него глянула.

Пуф!

Сверкнула вспышка. И снова облачко белого дыма поползло на стражников.

– Коллеги, попрошу вас освободить площадку! – третий фотограф выпроваживал своих более расторопных товарищей. Все издания торопились опубликовать материалы о невиданном событии: «Сердце Португалии» пытались похитить! И конечно же, каждая газета хотела украсить статью фотографией таинственной грабительницы в фарфоровой маске. К Де Ладонне уже выстроилась очередь из репортёров. Со всех сторон кричали: «Посмотрите сюда! Нет, смотрите сюда!» Графиня только и успевала крутить головой. Капитан королевской стражи за её спиной уже начинал терять терпение. И даже попробовал разогнать журналистов. Но не тут-то было. Число репортёров вокруг Де Ладонны только увеличивалось. Они стояли с блокнотами и фотоаппаратами, щёлкали затворами, сверкали вспышками, что-то записывали и спрашивали, спрашивали, спрашивали.

А графиня вдруг ощутила, что прямо сейчас, без всяких волшебных опилок, счастлива. Ведь все эти люди смотрели только на неё. А завтра, когда выйдут газеты и мальчишки-разносчики побегут с ними по улицам Лиссабона, крича: «Сенсация, сенсация! Ночное ограбление короля!» – каждый прохожий захочет купить этот выпуск. И там будут её фотографии. А значит, все тоже будут смотреть только на неё.