Коллекция редкостей Де Ладонны как будто специально была создана для того, чтобы рано или поздно её кто-то поджёг. Всё здесь такое древнее и сухое, что загорается от малейшего язычка пламени. И вот уже полыхают шкафы, лопаются от жара стёкла, трещат в огне страницы древних манускриптов.

Сквозь щели между досками в ящик Буратино вполз едкий дым. Вот так артист и сгорит здесь вместе со всеми этими чудищами и чучелами. Звать на помощь бесполезно. И выбраться невозможно.

Буратино тщетно толкал пробку в крышке. Та не поддавалась. Он крутился, вертелся и лягался. Из доски на боковой стенке вывалился сучок, но это не помогало: слишком маленькая там была дырка.

– А что бы сейчас сделали друзья? – Буратино в отчаянии стучал себе по лбу.

Когда горели занавески в фургоне Карабаса, Мальвина залила всё водой из ведра, но где же здесь возьмёшь ведро? И как до него дотянешься? Нужно ещё что-то. Что они там говорили? «Помнить о сверхзадаче. Держать темпоритм. Разбираться, о чём сцена. Находить физическое действие». Точно, вот оно! Нужно придумать какое-то действие. Буратино вспомнил, как Арлекин забирался в сундук, который они возили в своём фургоне. Этот же трюк он потом показывал прачке, когда улёгся в корзину для белья. Артист подходил к сундуку и, вот так размахивая руками и ногами, ловко укладывался внутрь и захлопывал крышку. А если сделать всё то же самое, только наоборот? Может, крышка и откроется?

Буратино начал усердно дёргать руками и ногами в тесном ящике. Тот немного качнулся, но крышка осталась на месте. Только дыма внутри как будто стало больше. Тогда Буратино снова стал дёргать руками и ногами. И снова.

Ящик раскачивался, раскачивался – и грохнулся набок!

Буратино ударился головой о доски. Но ящик так и не открылся. Зато от удара во время падения из его крышки выскочила пробка. И теперь было отлично видно, что пожар уже совсем близко. Пол вокруг усеивали осколки лопнувших от жара стеклянных дверец. Пламя сверкало на битом стекле и отбрасывало тысячи оранжевых искорок. Из-за яркого огня внутри ящика стало светлее.

– Ай-ай-ай! – Буратино молотил кулачками по доскам. – Я же сгорю тут, как сосновая щепка! Что бы сейчас сделал папа? Ведь он мастер работать с деревом.

Буратино вспомнил родную каморку. Верстак Карло. Его большие молотки и молоточки, резцы и стамески разных размеров. Вот папа проводит рукой по распиленному бруску, показывает расположение древесных волокон. Вот снимает стружку и регулирует нож рубанка. Мажет клеем ножку сломанного стула. Объясняет, как правильно чинить деревянные вещи.

Буратино поморщился. Вокруг него ревело пламя. Но там, в этой крошечной итальянской каморке, происходит что-то важное. Папа рассказывает что-то такое, что обязательно пригодится его сыну.

– Смотри, – Карло вертит в руках доску. – Мы отрежем с этого края. Потому что с другой стороны, видишь, сучок. Со временем он высохнет и вывалится, а доска в этом месте станет совсем тоненькой и сломается. И люди расстроятся. А я не хочу, чтобы они расстраивались. Я хочу, чтобы моя работа приносила радость…

БАМЦ!

Стекло лопнуло где-то совсем рядом.

Ц-ц-ц-ц-ц.

Посыпались осколки.

Буратино завертелся внутри ящика. Теперь-то он точно знает, что делать. Вот оно, то место, где вывалился сучок из доски. Буратино упёрся в него деревянными коленями и принялся давить что есть силы.

Хрясь!

Доска лопнула и разошлась на две неравные части. В открывшуюся щель уже можно высунуть руку. Буратино пошатал короткий обломок и вывернул его вместе с изогнутым гвоздём. Теперь у него был инструмент. Этим обломком, как ломиком, надо поддеть другую доску. Потом надавить что есть силы плечом…

Чванк!

Выскочил гвоздь из дерева, и вторая доска зашаталась.

Буратино выкатился в дыру, проломленную в торце ящика. Но бежать ему было некуда. Огонь подступал со всех сторон. Лишь пара ближайших шкафов ещё не была объята пламенем. Гудел раскалённый воздух. Звякали прибитые к потолку цепи. На этих цепях висели большие стеклянные пузыри, внутри которых плавали жутковатые мумии русалки, зубастого дельфина с клешнями и акулы с тремя головами.

Буратино, оттолкнувшись обломком доски, как гимнаст шестом, запрыгнул на высокий шкаф. Затем схватил с его полок всё, что попадало под руку. Какие-то бусы, ржавый кинжал, блестящий камень, похожий на угловатое яйцо. Всё это он принялся бросать в стеклянные пузыри.

Бумц! Бамц! Тыщ!

От удара камня по стеклу под русалкой забегали трещины. Они множились, ветвились. И вдруг…

Ба-а-а-ах!

Поток воды ринулся из пузыря в зал.

Оглушительно зашипело гаснущее пламя, и всё заволокло белым дымом.

Буратино так и стоял на шкафу, когда дым немного рассеялся и вдруг стало видно тёмные фигуры у входной двери. Их было много. Двуногие и четвероногие, они медленно шли вглубь зала. Похоже, какие-то чудища из коллекции Де Ладонны ожили из-за пожара: нагрелись слишком сильно и пробудились от столетнего сна.

Буратино спрыгнул на пол. Под ногами предательски хрустнуло стекло.

– Буратино? – позвал голос, удивительно похожий на Мальвинин.

Неужели те существа смогли его скопировать? Буратино не стал ждать – чего ещё выдумают эти монстры – и бросился бежать.

Но на него уже летели две мохнатые тени. Симон и Мартин с громкими визгами повалили артиста на спину – и давай лизать его деревянное лицо горячими языками. А через секунду и остальные – Мальвина, Пьеро, Артемон и Арлекин – бросились его обнимать, радуясь, что наконец-то нашли.

Оказывается, когда Буратино – по совету тараканов – осматривал развалины монастыря, Дуремар придумывал всё новые и новые подробности для номера с пиявками. В конце концов получился не то чтобы «гвоздь программы», но точно представление, которое зрители не забудут. Арлекин с хохотом описывал лицо Дуремара. Тот насадил на себя столько пиявок, что стал похож на какого-то призрачного пирата с чёрной скользкой шевелящейся бородой.

В итоге Мальвине пришлось делать для Дуремара компрессы, заваривать успокаивающий чай и бинтовать его искусанное лицо. От таких творческих переживаний временный руководитель театра свалился без сил. А после процедур и вовсе заснул крепким сном. И вот тут-то Пьеро и заметил, что Буратино нигде нет.

Они осмотрели весь монастырь и наткнулись на странные следы, как будто какие-то люди и повозка были здесь совсем недавно. Арлекин дал Симону и Мартину понюхать сценический костюм Буратино. Они долго искали, дважды сбивались со следа. И вот пришли сюда.

Как же Буратино был рад снова увидеть друзей! А те совсем не могли понять, почему он оказался в этом мрачном особняке.

– Здесь так много печальных образов, – Пьеро указал на витраж с изображением увядающих лилий.

– Чем-то на театр похоже, – предположил Артемон. – Столько свободного места. А вон там могла бы быть сцена.

Театр! Буратино аж подпрыгнул. Им срочно нужно в оперный театр. Ведь прямо сейчас графиня собирается украсть королевскую подвеску!

Но друзья как-то сразу погрустнели. Ведь у них ничего не получится. Они всего лишь актёры, им никто не поверит. Попытаются спасти короля, а в итоге стражники арестуют их самих. Вон, гвардейцы запросто скрутили Карабаса, а он, вообще-то, заслуженный деятель искусств.

Буратино даже задохнулся от возмущения. Как же так! Они же играют лучшее представление в Европе! И сейчас уж что-нибудь точно придумают. И не нужен им ни руководитель, ни кто-то ещё, они могут справиться и сами. Пьеро сыграет подходящую музыку, да ещё и песню споёт. Он их и так много знает, а если нужно, то сочинит новую. Артемон покажет номер с собаками. Арлекин пройдёт по канату. А Мальвина придумает, как им лучше всё это организовать, чтобы получилось так красиво, что зрители просто замрут с разинутыми от удивления ртами, а потом как начнут хлопать. Да так громко, что у актёров даже уши заложит от этих аплодисментов.

Буратино внимательно посмотрел на друзей.

– Ну… Не уверен насчёт аплодисментов. Но почему бы и не попробовать, – пожал плечами Пьеро.

– Нам нужен план! – хлопнула в ладоши Мальвина.