Меня зовут Семён Кедр. И я — та самая последняя палочка-выручалочка, которую бросают в дерьмо, когда оно уже начинает пузыриться и обретать разум. Майор особого отдела расследований S.T.I.K.S. Официально — блестящий аналитик. Неофициально — дворник с майорскими погонами, которого вывозят на самую вонючую помойку, чтобы найти там иголку, утыканную в труп.

Вертолёт Ми-8, он же «Летающий Гроб», плюхался в густом молоке «Часового болота». Пилоты ругались, проклиная аномальную турбулентность, которая рвала лопасти не хуже зениток. Я смотрел в иллюминатор, но видел не туман. Я видел… отсветы. Моя профессиональная деформация, мой личный ад и главный инструмент. «Тихий отзыв». Последствия давнишнего поцелуя с хроно-аномалией «Маятник». С тех пор моё восприятие иногда дает сбой. В местах сильного пси-выброса или насильственной смерти я вижу «отголоски» — блёклые, беззвучные киноплёнки прошлого, проецирующиеся прямо на сетчатку. Не воспоминания мест. Скорее, шрамы на реальности.

Форпост «Молот» возник из тумана внезапно, как прыщ на здоровой роже. Типовое укрепление S.T.I.K.S.: бетонные коробки, колючка в три ряда, вышки с крупнокалиберными пулемётами «Корд» и прожекторы, сканирующие мертвую зону. На посадочной площадке, ежась от ветра и не только, уже ждала делегация.

Меня встретили трое. Первый — майор Громов, начальник форпоста. Кряжистый, как дубовый пень, с лицом, вырубленным топором из гранита вечного недовольства. Взгляд буравящий, оценивающий стоимость моего костюма и моей жизни — в обеих графах, похоже, разочаровался.

— Майор Кедр. Ждали. — Его рукопожатие было похоже на проверку тисков. — Обстановка — дерьмо. Уже вторые сутки в повышенной готовности. Мутанты у периметра как сумасшедшие, аномальная активность зашкаливает. И этот… экспонат.

Второй — доктор Лина Вольская, биолог. Худощавая, в очках в тонкой оправе, за которыми прятались умные, усталые глаза. Она смотрела на меня не как на начальство, а как на интересный, возможно, ядовитый образец.

— Доктор Вольская, — представилась она. — Руководила первичным осмотром. То, что вы увидите… не укладывается в известные классификации.

Третий стоял чуть поодаль, прислонившись к стене. Сталкер. По камуфляжу и подвесной системе — вольный искатель, но с нашивкой временного контракта S.T.I.K.S. Кличка «Гвоздь» соответствовала облику: невысокий, жилистый, с лицом, изъеденным шрамами и недоверием. Он молча кивнул, оценивая моё снаряжение. В его взгляде читался вопрос: «И что этот штабной хрен будет тут делать?»

— Всё, Громов, ведите к «экспонату», — сказал я, поправляя тактический разгрузочный жилет. Под курткой у меня висел «Марго» — пистолет «Гюрза», любимое оружие параноиков, пробивающее почти любую броню. Винтовка «Вихрь» осталась в вертолёте — в помещениях она бесполезна.

Труп находился в холодном боксе, бывшем овощехранилище. Воздух был густым от запаха антисептика и чего-то сладковато-гнилостного. Когда Вольская сдернула брезент, даже моя подготовка дала сбой. «Отголосок» ударил мгновенно.

**Видение:** *Не тело на столе. Сеть. Вспышка бело-голубого света, исходящая не извне, а изнутри скелета. И на этой вспышке — десятки лиц. На миг. Сотни лиц. Незнакомых. Их глаза закатываются, рты открываются в беззвучном крике. Полная синхронизация ужаса. А потом — один образ, отпечатанный на всех сетчатках: чёрный, пульсирующий шар с щупальцами-лучами, похожими на нейроны. «Чёрное Солнце».*

Я моргнул, отшатнувшись. Вольская заметила.

— Майор? Вам дурно?

— Ничего. Духоту не люблю, — буркнул я, заставляя себя смотреть на реальный объект. Видение было в тысячу раз страшнее. Но и информативнее. — Вы сказали, первая жертва — сталкер. Данные?

— «Штиль», — ответил Громов. — Контрактник. Выходил на лёгкую разведку в сектор «Топь». Срок возврата — позавчера, 18:00. Нашли сегодня на рассвете.

— Личные вещи?

— Вот что интересно, — включилась Вольская. — При нём не было ни детектора, ни аптечки, ни стандартного НЗ. Только этот. — Она указала на артефакт, лежащий теперь в пластиковом контейнере. — И… вот это.

Она протянула мне пакет с пробиркой. Внутри — кусочек кожи с татуировкой. Не обычной. Микрочип, вживлённый под эпидермис. Я узнал эту технологию. Маркер проекта «Адаптация». Чёртова лабораторная крыса.

— «Штиль» был из проекта «Симбиоз», — тихо сказал я. Громов нахмурился. Вольская замерла. Гвоздь наконец оторвался от стены.

— Откуда знаете? Это гостайна уровня «Омега».

— Я потому и еду на такие вызовы, майор, — я устало потёр переносицу. — Чтобы знать то, чего не должны знать даже вы. Значит, убийца вышел не на простого сталкера. Он вышел на вашу секретную разработку. И превратил её в… в это. Гвоздь, вы что-нибудь слышали в болотах? Странное? Не по мутантски.

Сталкер пожал плечами, его голос был хриплым, будто протёртым наждаком.

— Слышал. Не ушами. Последние две недели… сны. У многих. Один и тот же сон. Бредовый. Про чёрное солнце, что светит внутрь, а не наружу. Думали, споры бледной поганки в консервах. А теперь гляжу — может, и не споры.

Внезапно загудели сирены. Не общая тревога, а прерывистый, тревожный гудок. Голос дежурного рявкнул из репродуктора:

– **«Внимание, периметр! Сектор „Дельта“! Массовая атака! „Кровососы“ и… и что-то ещё! Неопознанные! Задействовать все огневые точки!»**

Громов выругался и рванул к выходу.

— Наверху! Быстро!

Мы выскочили на КПП. Картина была, как в дешёвом боевике, но с поправкой на реальность. Со стороны болота, из тумана, волнами выкатывались твари. Стаи «кровососов» — этих пернатых тварей с клювами-стилетами — неслись на бреющем, оглашая воздух леденящим визгом. Но за ними, тяжело переваливаясь, шло нечто новое.

Похожие на горилл, но слепые, с кожей, напоминающей кору болотного дерева. Их руки заканчивались не лапами, а чем-то вроде скопищ гибких, костяных щупалец. «Древолазы», — мелькнуло у меня. Мутанты второй категории, редкие. И они шли не хаотично. Волнами. Прикрывая друг друга. Как пехота.

— Так, блядь, не бывает! — проревел Громов, хватая автомат. — Огонь! Огонь на поражение!

С вышек застрочили «Корды». Трассирующие струи прорезали туман, рвали тварей в клочья. Но они шли. Без страха. Без инстинкта самосохранения.

И тут я его почувствовал. Тот самый «отзвук». Но не прошлого. А настоящего. Волну паники, ужаса, боли — но не индивидуальную. Единую. Синхронизированную. Как будто все эти твари кричали одним ротором, на одной частоте. Частоте того «Чёрного Солнца» из видения.

Гвоздь, стоявший рядом, вдруг схватился за голову.

— Оно… оно в башке! — простонал он. — Оно всех на одной волне сводит!

Пуля «кровососа» с визгом отрикошетила от бетона рядом с моим ухом. Я пригнулся, выхватывая «Гюрзу». Тактика. Нужна тактика. Эти твари действуют как один организм. Значит, надо бить по управлению.

— Громов! — закричал я. — Есть тяжёлые гранатомёты? Или «Шмель»?

— На северной вышке! РПГ-7!

— Дайте прикрытие! Гвоздь, со мной! — я рванул вдоль стены к лестнице на вышку. Гвоздь, кряхтя, последовал, поливая короткими очередями из своего карабина «Вепрь» подступающих кровососов.

Мы ворвались на вышку. Пулемётчик был уже мёртв, с пробитым горлом. Но «рожок» — гранатомёт — лежал рядом. Я схватил его, взвёл. Гвоздь встал у амбразуры, отстреливаясь.

— Цель? — рявкнул он.

Я выглянул. Среди волн «древолазов» я искал не самого большого. А того, кто чуть в стороне. Кто не метался. И увидел. Один из них, почти не отличимый, стоял чуть позади, его щупальце-руки были подняты не для атаки, а будто дирижировали невидимым оркестром. В моём «отголоске» он светился чуть ярче других.

— Видишь того, что сзади, у поваленного дерева?

— Вижу.

— В него. Все три гранаты.

Я приложился. Душный ветер, пси-давление, визг. Выстрел. «РПГ-7» — оружие не для точности, но дистанция была небольшой. Граната ударила в дерево рядом, разметав щепки и двух «древолазов». Но того, «дирижёра», только контузило.

— Блядь! — выругался Гвоздь.

Я зарядил вторую. Вдох. Выдох. Игнорируя ту самую синхронную волну паники, которая давила на виски. Выстрел.

В этот раз — прямое попадание. «Дирижёр» исчез в огненном грибе и кусках плоти.

И тут же атака захлебнулась. «Кровососы» взмыли вверх и беспорядочно рассеялись. «Древолазы» замерли в нерешительности, а потом, с рычанием, но уже без слаженности, начали отступать в болото.

Наступила тишина, нарушаемая только треском пожаров и стонами раненых.

Я опустил гранатомёт. Руки дрожали от адреналина и пост-видения. Гвоздь тяжело дышал.

— Попал, майор, — хрипло сказал он. — Но это нихера не объясняет. Они как… зомби под управлением.

— Хуже, — пробормотал я, спускаясь с вышки. — Зомби тупые. А это был тактический расчёт. Кто-то или что-то использовало их как живые инструменты. — Я посмотрел на Громова и Вольскую, подбегавших к нам. — Доктор, ваш «экспонат» в холодном боксе… он не жертва. Он — сообщение. Или деталь. А тот, кто это прислал, уже тестирует систему на живых. И, кажется, система работает.

Вольская побледнела. Громов смотрел на дымящиеся трупы мутантов с новым, леденящим пониманием. А где-то в кармане моей куртки, в пластиковом пакете, микрочип с маркером проекта «Симбиоз» будто жёг кожу. Это было только начало.

И болото только что показало, на что оно способно.