Планы Веды на тихий и спокойный, ну ладно, относительно спокойный заход в ТРК были грубо, бесцеремонно и самым оскорбительным образом разорваны в клочья буйным присутствием целого зоопарка заражённых тварей, слоняющихся у входа. Чем ближе она подходила к комплексу, тем сильнее внутри неё поднимался смертоносный коктейль из тревоги, злости и паники, и казалось, что каждая клетка её тела визжит, подвывая в унисон с чуйкой, которой, между прочим, стоило бы верить с самого первого писка.

До этого случая она часто корила себя за то, что Улей не подкинул ей хоть каплю боевого дара, ну хоть бы кинетиком сделал, чтобы она могла сдвинуть взглядом какой-нибудь мусоровоз на головы этим тварям и дело с концом. А так увы. Однако, когда она наконец увидела, почему её внутренний сиреневый радар надрывался во все децибелы, то резко передумала ныть. Всё-таки с её обострённой чуйкой ей действительно повезло, и уж лучше иметь её, чем какой-нибудь боевой дар. Веда вовремя решила выбрать путь наблюдателя и, взмыв по пожарной лестнице, оказалась на крыше девятиэтажки, с которой открывался живописный вид на всю улицу.

И что же она увидела? Две стаи тварей, сошедшиеся стенка на стенку, сцепились в мясном бою, отрывая друг другу конечности, чтобы потом смачно пировать остатками павших врагов. Кровавый банкет в прямом эфире, так сказать… И бонусом к этому зрелищу прилагалась страшная сцена с легковушкой, которая опрометчиво и наивно пыталась проскочить сквозь толпу. Попытка была вдохновляющей, но недолгой, потому что твари распотрошили тачку, словно ребёнок новогодний подарок. Веде стало не по себе, ведь сколько бы смертей ты ни видел, к такому невозможно привыкнуть.

Она уже собиралась уходить внутрь дома, чтобы передохнуть, поспать и хорошенько подумать, как быть дальше, но к несчастью для себя услышала, как кто-то несётся прямиком к ней на крышу. Совершенно непонятно, каким образом твари узнали, что она здесь, ведь Веда не шумела, а настил на крыше был мягкий и прорезиненный, отлично шумоизолированный и убирающий вибрацию её шагов. Но тем не менее в дверь уже с грохотом лупили, и явно не с благими намерениями. Сердце упало в пятки, а сама Веда рванула к той самой лестнице, по которой недавно поднималась. Но не тут-то было, снизу к ней уже поднимались спидеры, а за ними радостно пыхтел от предвкушения топтун.

— Назад, назад, назад! — пропищала она, отскакивая к другому краю крыши.

До соседнего здания было около десяти метров, и такое расстояние прыжком ей было ни за что не одолеть, а попытка стала бы шикарным шансом превратиться в лепёшку на асфальте. К тому же на крыше того дома она успела заметить двоих заражённых. Те пока не дёргались, стояли столбами, но, окажись она в пределах досягаемости, мигом заключили бы её в объятия и разодрали в клочья, даже не вспотев. Глаза зацепились за толстые провода электропередач, натянутые между домами, и, поскольку электричества не было, за них можно было не бояться ухватиться. Но имелось одно большое и жирное «но». Толстые провода соединяли крыши домов над самой пропастью заражённых, и дом, на крыше которого она сейчас стояла, был девятиэтажным, а провод от него уходил куда-то вниз, кажется к какому-то киоску, то есть шёл под углом. Расстояние через дорогу было метров сто, возможно и больше, и хватит ли ей сил просто перебирать руками на такой высоте, да ещё и без опоры? Вряд ли. Да и не получится перебирать, она просто заскользит незащищёнными руками вниз. И что же теперь делать? Веда была уже готова разрыдаться от ужаса и полной тщетности своего положения, а потом вдруг вспомнила кое-что из своей прошлой жизни, на что никогда бы не решилась в здравом уме. Она вспомнила зиплайн, вот только спусковой системы у неё не было, а руки после трения об эти провода будут напоминать тартар из свежего филе.

— Чёрт, чёрт, чёрт… Лифчик! — озарение ударило внезапно.

Тот самый, одолженный у сестры Кучеряшки, чёрный и на удивление крепкий лифчик. Веда молниеносно сняла кофту, затем расстегнула и стянула с себя лифчик. Забравшись на парапет, она ощутила, как высота ударила в голову, и едва не полетела вниз, но вовремя отступила назад, сделала два глубоких вдоха и уже более аккуратно встала на край, после чего закинула лиф на провод. Она продела им скользящие движения и поняла, что провода не просто прорезиненные, а покрыты какой-то смесью. Но ведь скользит? Скользит! Веда осмотрела протянутый над пропастью чёрный канат и заметила, что он был почти полностью гладким, без пучков соединения. А это означало, что какое-то расстояние она буквально пролетит, но потом по инерции может болезненно врезаться в один из узлов, и к этому следовало быть готовой. Монтировку она закинула в рюкзак, а рюкзак забросила на спину, бретели легли в кулаки, и теперь оставалось только спрыгнуть. О том, что лифчик может не выдержать и, скорее всего, не выдержит веса её тела, она даже старалась не думать.

Сзади ревели и ломали всё, что ещё можно было ломать, и твари были уже совсем рядом. А Веда всё никак, блин, не решалась шагнуть вниз. Сколько здесь высоты? Тридцать метров? Чистейший ужас! Но как только первые заражённые показались на крыше, взобравшись по пожарной лестнице, она шагнула в самый последний момент. Однако судьба, как водится, решила подкинуть щепотку садизма, и лифчик всё-таки застрял! Его центральная часть намертво врезалась в первый же встречный узел проводов, руки свело от боли, а пот с ладоней делал хватку вероломно скользкой. Уже сзади она почувствовала, как кто-то летит в её спину, как когти буквально в считанных сантиметрах рвут воздух у самого её тела. Веда взвизгнула от напряжения, от страха и от боли, и, упрямо борясь с безумием ситуации, принялась сдвигать ткань туда-сюда, туда-сюда, пока лифчик наконец не сорвался с узла. И она полетела с тарзаньими воплями над пропастью во ржи заражённых. Именно во ржи, потому что если бы они могли ржать, то точно сделали бы это при виде трепыхающейся обезьяны на ветру. Заражённые, что опасно приблизились к ней, прыгнули и попытались зацепиться, но, к счастью, не допрыгнули и полетели вниз на радость своим голодным собратьям.

С грохотом, со свистом в ушах и с ощущением, что руки сейчас оторвутся к хренам и унесутся отдельно, она скользила по проводу над кишащей монстрами улицей. Ветер рвал волосы, глаза заливались слезами от страха, от скорости и от того, что ткань под пальцами уже начинала трещать. Пальцы резало, кожу жгло с каждым пройденным сантиметром пути, а лифчик вдруг хрустнул в центре, и она с ужасом поняла, что если он порвётся прямо сейчас, то она приземлится прямиком в пасть ближайшему руберу. Очень своевременно возникла мысль, что кофта подошла бы куда лучше лифчика. Но тогда бы пришлось сверкать сиськами, потому что под кофтой кроме лифа ничего не было. А с другой стороны, ну кого тут можно было стесняться? Заражённые сиськи не сексуализируют, они их как котлеты воспринимают.

Снизу к ней уже тянулись лапы, мутанты рычали, подпрыгивали и пытались схватить. Она летела, и высота стремительно сокращалась, ещё немного, и можно будет приземлиться на киоск, но тут довольно проворно и высоко подпрыгнул топтун. Однако «довольно высоко» ещё не означало «удачно».

— Лови подачу! — выдохнула она и врезала ему двумя ногами прямо в лоб.

Тот, шмякнувшись оземь, затих на пару ценных секунд, пока Веда с грохотом приземлялась на крышу киоска с печатью, да ещё и коленом приложилась в придачу о его жёсткую поверхность. Руки были в хлам: кожа содрана, ногти сломаны, и боль пульсировала на каждом миллиметре истерзанного эпидермиса. Она еле-еле спрыгнула вниз, оглянулась, убедилась, что топтуна оглушило, и втопила во дворы, не дожидаясь, пока остальные твари её догонят. Она неслась как ошпаренная, и, разумеется, целая толпа заражённых понеслась следом. И только сейчас до неё дошло, какую полную глупость она совершила: хотела спастись от одних, а в итоге привлекла внимание почти целого стада с улицы. Сбив дыхание и остатки гордости, Веда прыгнула в мусорный бак, полный самых неприятнейших ароматов. Мимо пронеслась целая армия, не меньше сорока заражённых, и четверо из них затормозили прямо рядом с её укрытием. Веда сжала челюсти и мысленно прошипела:

— Ну нечего вам тут делать. Никого. Нет. Дома!

Твари рыскали, обнюхивали, тёрлись о пластик, урчали, ворчали и скрипели зубами. Среди них маячил кусач, и, наверное, именно по его инициативе её тут так тщательно вынюхивали.

В вонючем баке пришлось просидеть минут двадцать, и всё это время заражённые сновали рядом, а мимо пробегали всё новые и новые. Веда мечтала хотя бы на миллиметр приподнять крышку, чтобы проветрить контейнер и проверить обстановку, но делать этого было категорически нельзя, потому как могли заметить.

Мало ей было вони, так она ещё и сидела в полной темноте, утопая в помоях человеческой жизнедеятельности, и чего тут только не было. Эта мягкая груда мусора так обволакивающе принимала её в своё нутро, словно болото, что Веда даже запаниковала: а вдруг в раны на руках попадёт грязь, и вдруг она реально отсюда просто не выберется? Но Стикс её пощадил, и через двадцать минут вонючих страданий её спас грохот. Судя по мощному гулу, по кластеру двигался целый караван, и Веда чуть не сошла с ума от счастья.

Естественно, твари мигом забыли о существовании блондинки, перестали её искать и понеслись встречать колонну. К грохоту теперь добавились выстрелы из разного оружия и разного калибра, и Веда мысленно целовала в щёки своих спасителей, но, как бы ей ни хотелось выскочить из этой помойки, она нашла в себе силы выждать ещё десять минут, чтобы уж точно на выстрелы сбежались все ближайшие твари и путь стал чистым.

Как и полагается трусливой помоишной крысе, она приподняла крышку бака на жалкий сантиметр и пристально оглядела двор. Убедившись, что никого нет, Веда начала выбираться, но сделать это оказалось уже не так легко, потому что её ноги провалились так глубоко, что достали до самого дна вонючего бокса. Не без брезгливости она опёрлась ранеными руками о край бака, подпрыгнула, чтобы высвободить ноги, потом подпрыгнула ещё раз, а затем попыталась закинуть ногу через край, но слишком сильно навалилась на одну сторону, и бак с гулким грохотом шлёпнулся вместе с ней на землю. Веда едва не закричала от испуга и омерзения, когда часть мусора, тухлые объедки еды, женские использованные прокладки и подгузники, припорошили её трепыхающееся тело. Она поспешила просто выползти из бака, оглядываясь во все стороны, встала и лихорадочно отряхнулась, поморщившись от осознания, что от неё жуть как воняет.

Пока она шарила глазами по двору в поисках опасности, то обнаружила красную иномарку с открытыми дверями, что породило в её душе трепет и надежду воспользоваться этой тачкой. Подойдя поближе, Веда заметила, что ключ торчал в замке зажигания. Но тут снова вырисовалось одно жирнющее «но»: она совершенно не умела водить, никто и никогда её этому не учил. Ну а с другой стороны, когда ещё учиться, как не сейчас? Под свист пуль и завывания мутантов — самое время. Уроки экстремального вождения, так сказать.

Она уселась на сиденье и потянулась к ключу, который, как оказалось, был вставлен не до конца. Веда это исправила, и после щелчка панель приборов загорелась огнями.

— Уауууу… — прошептала блондинка, не скрывая восхищения. — И что дальше? Что за кнопки такие, Start и Stop?

Она закрыла дверь, тыцнула на кнопку Start один раз, потом второй, но ничего не произошло. Точнее, на панельке загорелась иконка какого-то жёлтого ключика, но что он значил совершенно непонятно.

— Блин, может, педали надо нажимать? Газ? Тормоз? А где какая? Кто вообще придумал их ставить без подписей?!

На экране всплыла подсказка: «Нажмите тормоз для запуска двигателя». Веда, не теряя ни капли логики, со всего маху врезала по газу, и ничего не произошло, не завелось.

— Да шо ж такое-то!

Осознав ошибку, она вдавила левую педаль, потом нажала Start, и двигатель зарычал. Машина встрепенулась, заурчала.

— Да с хрена ли ты не едешь, скотина?! — застонала девушка и ударила рукой по рулю.

Справа сбоку блестел рычажок и панель с загадочными буквами P, R, N, D, которые ей ровным счётом ни о чём не говорили. Она, как истинный экспериментатор, при нажатом тормозе перевела рычажок на R, а потом вдавила газ. Машина пророкотала и резко рванула назад. Ба-бах!

— О, привет, мусорный бак, рада встрече снова! Окей, значит, не R…

Веда, уже предчувствуя нехорошее, перевела рычажок на D и снова нажала газ. Иномарка вздрогнула и поехала вперёд, её чуть не впечатало в заборчик палисадника, но она принялась инстинктивно выкручивать руль. Вжала педаль газа, машина заорала мотором и рванула с надрывом. Со двора она вылетела, как пьяный танк на льду, сбила пару шатающихся заражённых, один из которых полетел через капот с возмущённым хрюком, и чуть не поцеловалась с соседским Шевроле. Девушка выскочила на широкую дорогу и взвизгнула:

— АААААА! Может, хоть, блин, пристегнуться, а?!

Она кое-как одной рукой нащупала ремень и защёлкнула его с клацаньем. Позади неё знатно грохотало, похоже, рейдеры или караванщики уже отбивались не только автоматами, но и гранатомётами, и блондинка даже не подумала ехать к ним, потому что просто не доехала бы: тварей, несущихся в их сторону, было слишком много, и её бы даже в машине раздавило таким селевым потоком.

— Вот туда точно не надо, — буркнула она и крутанула руль влево.

Машина подпрыгнула на бордюре, чуть не влепилась в фонарь, но проскользнула.

— Блин!

Теперь дорога была уже и теснее, и по ощущениям в два раза подлее. Приходилось метаться туда-сюда, выворачивая руль, чтобы не врезаться в перебегающих заражённых и в хаотично брошенные авто. Машина была чужой, и к ней Веда ни черта не привыкла, но главное она уловила сразу: если жмёшь на газ сильнее, то едешь быстрее. А значит, как только дорога даст шанс, надо давить педаль до пола и валить отсюда на всех парах.

— Господи, а это ещё что? — пробормотала она, проезжая мимо облезлой хрущёвки, на первом этаже которой расположился старый видеопрокат. — Прокат?! Серьёзно? Кто туда вообще ходит?

Ставня была приподнята, и из темноты на звук мотора вышла слабенькая девушка-консультант.

Веда ехала почти вслепую, на чистом инстинкте, про себя бормотала молитвы и шёпотом уговаривала Стикс, чтобы он привёл её домой или хотя бы помог пересечься с порядочными ребятами. В голове всё крутились мысли про трейсеров, про рейдеров и про толпу тварей, которую они там до сих пор шпигуют. В зеркале заднего вида поднялись даже пара оранжевых — чёрных грибков, значит, что-то серьёзное подорвали. Чуйка была с ней солидарна в выборе направления, и всё-таки хорошо, что она решила не прорываться к той колонне.

Машина вывезла её к какой-то фабрике, и это был конец злополучного кластера. Чем дальше она ехала, тем ощутимее в груди разрасталось щемящее чувство, какое, наверное, испытывают люди, когда возвращаются домой после долгой разлуки к своим любимым.

— Эх, всё-таки каков знахарский дар! — высказалась она самодовольно. — Ну какова всё-таки я, а?! Как я их всех?! Я из Гадюшника ушла, и от рубера ушла! От маньяка ушла, и от тварей ушла! ВУХУУУУУ! — Девушка была на кураже, оторвала руки от руля и чуть не вписалась в отбойник, что резко её успокоило.

И всё же она ехала окрылённая и счастливая, её распирало изнутри, и всё шло отлично, пока из лесопосадки не выскочило нечто. Темнота уже залила дорогу густой краской, и Веда не сразу поняла, что именно несётся на неё со стороны деревьев. Видимость была плохая, но даже в тусклом свете фар стало ясно: тварь громадная, бешеная и очень голодная. Она мчалась наперерез, как локомотив без тормозов, с рыком, от которого внутри у Веды кишки заиндевели.

— Только не сейчас! — застонала она и вжала педаль газа в пол.

Машина отозвалась яростным рычанием и рванула вперёд, разгоняясь.

— Ну давай же! ДАВАААЙ! — сорвалось с её губ в панике. — Push the tempo! Push the tempo! Push the tempo!

Гигантский заражённый мчался за ней, не сбавляя скорости, и, похоже, это был бывший кабан, судя по уродливо загнутым клыкам и общему телосложению. Несколько километров он преследовал её неустанно, но постепенно начал отставать, сначала немного, потом ощутимее, и наконец исчез из зеркал.

Руки гудели от усталости, каждая мышца болела, но Веда не позволяла себе раскисать. Спустя час кластер начал меняться, контуры и пейзаж становились другими. Через полчаса случился ещё один резкий переход, а ещё через полчаса её накрыло ощущение: пора свернуть направо. Но, как назло, в этот самый момент на приборке вспыхнула тревожная оранжевая лампочка, бензобак почти пуст. На экране высветилось: «Низкий уровень топлива», а следом, через каких-то пять километров, машина дёрнулась, захрипела и начала потихоньку умирать. Блин, что такое пять километров? Не могла дурацкая лампочка оповестить о каюке пораньше? Хотя что Веда могла сделать? Даже если бы она нашла заправку, то заправиться всё равно бы не смогла, потому что без электричества или банального знания, как вскрыть колонку либо подземный танкер, у неё ничего бы не вышло.

— Класс… — процедила она сквозь зубы.

Пришлось выйти, хоть и было очень страшно. Но она пошла не в никуда, а именно по накатанной дороге, где часто ездят и где виднелись две лысые борозды. А это означало, что люди рядом или, возможно, она наткнётся на кого-то проезжающего. А чем дальше она шла, тем отчётливее осознавала, что знает, куда идёт. Она узнавала эту дорогу даже в непроглядной ночи! Она прошла около четырёхсот метров и оцепенела. Впереди, в темноте, дрожал свет.

— Это он… — выдохнула она. — Это же он… Мой КПП… УРАААА!

Она попыталась ускориться, но усталые ноги не разделяли с ней этого энтузиазма. Силы были фактически на исходе, и бежать она уже не могла, даже если бы за ней гнался сам чёрт, но всё равно упрямо шла вперёд.

Постовые увидели её и вышли навстречу. Один уставился с явным отвращением, как на грязную, растрёпанную бомжиху.

— Погоди-ка… ты ж… знахарка Веда? — хмыкнул он.

— Да, это я, — выдохнула она, с трудом сдерживая слёзы счастья.

— Ты куда пропала-то? Тебя ж по всем подвалам, по всем выгребным ямам искали!

— Чего? По выгребным ямам? — удивилась она, а потом вспомнила, как выглядит, поняла, как воняет, и кивнула. — Ну да, где мне ещё быть… — язвительно буркнула следом.

— Светозар всех на уши поставил… — постовой почесал затылок.

— Он на смене? — спросила она с надеждой.

— Не, сегодня Дара дежурит. Сначала топай к ментату, потом к ней сходи, — постовой махнул рукой: проходи, мол.

Дом! Милый, чудесный, пахнущий цветами дом! Для себя она твёрдо решила, что за стаб она больше ни ногой, разве что на профилактику от трясучки.

Веду, обессилевшую, напоили живцом. Ментат, как и положено, устроил ей дотошнейший опрос, открыв дверь в кабинет и все окна в нём. Несмотря на дотошность, он явно торопился её опросить, потому что шманило от блондинки просто изуверски, и он чуть ли не плакал. Дара осмотрела её и как могла помогла, а госпитализация Веде не требовалась, хоть она и выглядела так, будто её самосвалом снесло. После часового рассказа вперемешку с нытьём и шутками Веду наконец отпустили домой. Она неприятно удивилась, что дедушка не пришёл за ней, ведь наверняка ему первым делом сообщили, что она здесь! Но несмотря на это, сердце её счастливо заколотилось, ноги понесли вперёд, и Веда летела, как стрела, как сумасшедшая пчела на запах мёда к себе домой, к дедушке, к Светозарушке, к горячей еде и пенной ванне.