Веда осторожно приблизилась к мосту, то и дело высовывая голову из-за кустов и тут же прячась обратно, перебегая от одного укрытия к другому. Мост казался пустым и свободным от заражённых, но это пусто было обманчивым, потому что взгляд упирался в мёртвую колонну автомобилей, застывших в чужом бегстве. А уж в них, в самих машинах, просто должен был кто-то остаться. В самом начале затора боком лежал мусоровоз, а под ним виднелась раздавленная легковушка. Обходить мусоровоз было откровенно страшно, ведь за его вонючей тушей мог кто-то притаиться или туда уже успели набежать заражённые. Но когда Веда всё-таки несмело выглянула, то к своему огромному облегчению, никого не увидела. Однако спешить дальше ей совсем не хотелось.

С пригорка она осмотрела дорогу, а вот сейчас её небольшой рост не позволял разглядеть, что творится там, за машинами. Тогда она опустилась на землю и заглянула под них, но никого, ни единой шевелящейся тени не увидела. В груди глухо бился страх, но в голове уже мелькали мысли практичные и выверенные. Надо прочесать тачки: найти одежду, обувь, медикаменты, воду и еду. И всё это в темпе дабстепа, потому что колбасило её после этой дивной ночки знатно.

Каждая машина была для неё загадкой, и иногда довольно отвратительной. В одних виднелись просто распухшие и даже успевшие почернеть трупы, и как только до них не добрались заражённые, оставалось загадкой. В раскуроченных же тачках, с выбитыми стёклами и сорванными дверями виднелось самое настоящее кашево из остатков тел, и к таким машинам Веде не хотелось даже приближаться, не то что обыскивать их. Она обходила одно авто за другим, и где-то сидели пустыши, пристёгнутые ремнями, а рядом с ними лежали обглоданные до блеска скелеты. Веда и к ним не решалась подходить, хотя отчётливо видела, что там была и еда, и рюкзаки с вещами. Но были и машины, которые стояли совершенно пустыми, и поживиться в них было нечем.

Наконец она наткнулась на вроде как потенциально богатую машину, Сиенну, не разграбленную и закрытую. Пассажирские стёкла были затонированы, по корпусу виднелись царапины, кровавые мазки и засохшие следы. Веда заглянула через лобовое стекло, и сердце у неё оборвалось, потому что там были заперты дети. Естественно, им не повезло с иммунитетом. Девочка была примерно её роста, а значит, её одежда вполне могла подойти. Помимо детей Веда видела сумки, ведь люди спасались и собирали необходимые вещи в дорогу. Она оценила девчушку: та была слабая, но это и понятно, ведь она сидела здесь с самого начала и никем не обедала, силе попросту неоткуда было взяться. А это означало, что Веда с ней справится. Теоретически. Но не воняют ли шмотки? Не передался ли им запах от двух смердящих тел? Да кто его знает, не проверишь, не узнаешь. Второй заражённый был мальчонка, похоже, брат девочки, и он сидел прямо за ней, пристёгнутый, как и сама сестра.

Пять минут понадобилось Веде, чтобы уговорить себя на этот шаг. Она потянула за ручку двери, и её тут же окатило таким зловонием, смесью прелых тел, тухлого пота и тухлее тухлого тухляка, что в глазах потемнело. Етишкины кочерыжки! Если бы в желудке у неё было хоть что-то, оно бы сейчас рвануло наружу фонтаном. Пустышка-подросток вяло потянулась к ней, обрадовавшись появлению пухленькой еды!

— Спи спокойно, девочка, — прошептала сердобольная блондинка и попыталась с размаху ударить пустышку монтировкой по черепу, но тяжёлая железка с глухим стуком врезалась в низкий потолок машины, так и не достигнув цели. Фомка скользнула в потной руке и чуть не вылетела, но пальцы всё же успели её перехватить и не дать упасть к ногам пустышки. А девчонка, воспользовавшись этим казусом, тут же подалась вперёд и почти вонзилась зубами в боковину ладони. Веда вскрикнула от неожиданности и резко отдёрнула руку, а затем, перехватив фомку поудобнее, на этот раз уже не замахивалась сверху, а нанесла короткий, но сильный удар сбоку, прямо в висок. Но пустышке этого оказалось явно мало, и пришлось нанести ещё с шесть таких же коротких и точных ударов, прежде чем она наконец обмякла. Всё вокруг буквально было залито её кровищей!

С мальчиком оказалось не легче. Он сидел с вытянутыми вперёд лапками и жадно тянулся к ней, хрипел, урчал и отчаянно пытался вырваться из ремня безопасности. Веда отметила про себя, что он умудрился изгрызть этот ремень почти наполовину, додумался же. И чего он такой активный? Явно пободрее своей сестры будет.

— Здрасьте, — мрачно сказала она ему и без лишних церемоний отпустила два удара подряд. Бумс-бумс! — до свидания!

В минивэне размахивать монтировкой было тем ещё удовольствием, пространства внутри оказалось примерно, как в гробу. Зловоние стояло просто невыносимое, глаза слезились, а в носу засел постоянный привкус гнили. Веда схватила сумку и уже собиралась вывалиться из машины, но тут же почувствовала что-то опасное и принялась оглядываться по сторонам. Эх, всё-таки Улей действительно дарит иммунным хорошую чуйку. Со стороны города наблюдалось какое-то движение, и доносились приближающиеся звуки. Веда напрягала зрение как могла, чтобы различить, что там происходит. Вдалеке металась неясная фигура, дёргано и рывками. Послышался цокот, и стало понятно, что к ней бежит топтун.

— Бляха! — прошептала она и, захлопнув дверь, мгновенно осела на пол.

Тонированные стёкла должны были скрыть её от чужих глаз. Она затаилась и замерла. Кровь прилила к лицу, а мысли разбежались, оставив только дикий ритм истеричного сердца в ушах. Пальцы на руках и ногах горели огнём, и эта отчаянная чувствительность кожи при обморожении была сродни садистской пытке. Пусть она и вышла на новый, более тёплый кластер, нельзя было сказать, что её конечностям стало намного легче. А вишенкой на торте было ещё и споровое голодание.

Со стороны города к её машине приближались топтуны. С каждой секундой она всё отчётливее слышала их громыхающие пятки. Они вынюхивали жертву, и, возможно, ветер всё-таки смог донести до них запах Веды. А пахла она для них просто космосом, то есть источала смесь крови и пота, которая приводила в экстаз любого кровожадного засранца в округе. Наверняка и её шум тоже вывел их на след. Поэтому сейчас надо было затаиться и слиться с салоном авто, ведь, возможно, родимый запах заражённых тел скроет её от них.

Спустя несколько минут топтуны достигли её укрытия и застыли, жадно хватая воздух своими мерзкими ноздрями. Из салона их было хорошо видно, и это вызывало крайне неприятное ощущение. А вот они её не видели, но явно ощущали. Один из них, словно потеряв голову, резко ломанулся башкой в дверцу переднего пассажирского сиденья. Веда едва успела прикрыть рот ладонью, чтобы не закричать.

И тут, слава Стиксу, в начале моста, где мусоровоз придавил иномарку, послышалось урчание. Топтуны бросились туда со всех копыт, но не только они. Оказывается, среди машин на мосту затаились разные тварюшки, спидеры и лотерейщики. Мелкотня при виде топтунов расступилась и попыталась улизнуть. Веда чуть не стала свидетелем настоящей разборки: два топтуна урчали друг на друга так, что аж стёкла дребезжали во всех машинах. Но драка так и не случилась, потому что один из них отступил назад в город, пропуская альфу с его свитой из двух бегунов к началу моста. Что они там обнаружили, оставалось загадкой, и лучше было этого не знать.

Когда суматоха наконец рассеялась и у её машины снова воцарилась тишина, Веда пролежала на полу салона ещё с десять минут. Спешить было нельзя. Затем она аккуратно приподнялась и изучила округу через окна. Никого не приметив, девушка не стала терять время и быстро схватила розовую дорожную сумку с серыми цветочками.

— Ну что у нас тут? — пробормотала она и скривила нос.

Внутри лежала разряженная игровая приставка, миленький брелок с бубенцом и фотографии. Люди, как всегда, заблуждались, думая, что вокруг временные неприятности, но старались спасти дорогое, воспоминания о нормальной жизни и о своих близких. Но это была страшная ошибка. Споровый туман унёс их далеко в иной мир, где они сами превратились в плотоядных монстров. А эти фотографии теперь были просто бессмысленными картинками, пустой памятью, которая уже ничего не значила, но занимала стратегически важное место в сумочке. Она продолжила копаться в найденных вещах. В другой сумке нашлась аптечка, и это было настоящей удачей, хоть что-то нужное. Из всего содержимого пригодились только антигистаминная мазь и таблетки.

Веда взяла литровую бутылку воды и аккуратно умыла лицо, стёрла кровь, промыла ноги, руки, подмышки и пах, стараясь не навредить себе. Затем вытерлась майкой бывшей хозяйки. Только потом она нашла полотенце. Эх, одно было стабильно в её жизни — пиздоглазие! Мазь она нанесла на пальцы рук и ног, потому что чесались они до безумия. Выпила таблетку обезболивающего, и жизнь хоть чуть-чуть, но стала налаживаться.

Она быстро начала переодеваться, предварительно осушив вторую литровую бутылку воды. Из вещей девчонки конфисковала коричневые трикотажные штаны, явно пижамные, но удобные и тёплые. Майку по цвету не нашла, зато вытащила из другой сумки тёмно-зелёную свободную майку, скорее всего мужскую, а ещё кофту на молнии с капюшоном. Несколько пар носков сложила в небольшой бежевый рюкзак вместе с запасной майкой, чистым полотенцем и ещё одной бутылкой воды. Нижнее бельё, увы, её не заинтересовало, ибо было маловато на её срачельник, а на мужские труселя она не позарилась.

Обувь подошла, кроссовки тридцать седьмого размера оказались великоваты, но что уж теперь: лучше велико, чем мало. Она надела их, и ноги почувствовали себя хоть немного защищёнными. Из еды взяла несколько порций лапши быстрого приготовления и два пакетика захомячила на сухую. Хлеб и мясное уже покрылись плесенью и отдавали неприличным запахом. Эх, кроме лапши ничего путного не осталось, видимо, люди рассчитывали потом раздобыть что-нибудь съестное.

В любом случае, Веда была безмерно благодарна покойным хозяевам этого минивэна и невероятно счастлива, что, несмотря на всё, сумела привести себя в порядок. Что дальше по списку? Раздобыть спораны… Жаль, что оружия в машине не было, придётся и дальше махать монтировкой. Затем неплохо заполучить алкоголь, и уже из этих нехитрых ингредиентов замутить живчик, и, наконец, найти хоть какое-то безопасное место для ночлега. Звучит легко, но, зная Ведину удачу, всё это запросто могло обернуться грандиозным провалом.

Продолжать путь в город казалось полным безумием, потому что кластер перезагрузился относительно недавно, может, недели две назад, а это означало, что тварей здесь должно быть валом. К тому же, помимо них, здесь могли оказаться и рейдеры. Если она столкнётся со «своими», радости не будет предела! Да и бегать по лесам, словно какой-то эльф с грязной задницей, Веда уже порядком устала. Чёрт возьми, что только она в этом лесу не подцепила! А вот если рейдеры окажутся такими же, как в Гадюшнике, что было более вероятно, ведь кластер находился близёхонько к этому стабу, то она огребёт ещё больше проблем на свою горемычную жопу. Но опять же, выбору-то у неё немного. Нужен алкоголь, а он в лесу на ветках не растёт, найти его можно было лишь в этом городе.

Веда ещё минут тридцать просидела в машине, настраиваясь на выход и собирая остатки смелости. Но высовываться наружу было до дрожи страшно. Всё же, собрав все свои трясущиеся потроха в кулак, она решилась продолжить путь. Шагать даже в свободных кроссовках и мягких носках оказалось невыносимо больно, словно по пальцам ног били кувалдами, и всё из-за этого дурацкого обморожения. Она двинулась вдоль края моста, постоянно оглядываясь и озираясь по сторонам. Почти достигнув города, Веда вдруг почувствовала холодок тревоги на затылке. Чуйка, её самая верная и бесценная подруга, зашипела, будто разъярённая кошка. Веда мгновенно присела, едва не выронив монтировку из скользких рук, а руки у неё были словно смазанные жиром, потому что от постоянной нервозности они потели просто нон-стоп. Она обернулась и заметила движение у лесного края, то есть именно оттуда, откуда сама пришла. Скорее всего, твари возвращались, и медлить было нельзя. Блондинка плавно откатилась в сторону, уходя с траектории приближающихся заражённых, и залегла под ближайшую машину. Насколько это была хорошая идея, вопрос риторический. Снова забираться в машину? Так ведь не факт, что ближайшая окажется открытой. А бежать сломя голову без оглядки в незнакомый город она тоже пока не рискнула.

Лёжа под машиной, Веда ощущала, как сердце колотится с такой силой, будто готово выскочить наружу. Каждая мышца напряглась до предела, а страх сковывал тело железными цепями. И чем ближе подбирались твари, тем сильнее ей самой хотелось вскочить и удрать. Но нельзя было, уже поздно. И тут мимо её убежища замелькали голые, грязные, костлявые ноги, пробегающие по асфальту. Много ног, очень много, и казалось, что прежние заражённые где-то подцепили себе в отряд ещё с четыре десятка собратьев. Время тянулось мучительно долго, целых десять изнурительных минут, пока эта стайка гнусных монстров не проскакала мимо. Некоторые из них, словно почуяв что-то неладное, останавливались, вслушивались в воздух, тяжело дышали и щупали ноздрями, пытаясь выследить запах чужой вкусной шкурки.

— Ну же, граждане! Не задерживаемся! Бежим дальше! — мысленно подгоняла их Веда.

И ей повезло, её не нашли. Нервишки щекотало, а страх выжимал каждую каплю сил, но всё обошлось. Спустя ещё пятнадцать минут она начала осторожно высовываться из-под машины. Её знахарское мироощущение настойчиво подсказывало двигаться дальше, вглубь города. Она двинулась по правой стороне моста вдоль грязных перил, на полусогнутых ногах. Повернув к съезду, блондинка осторожно спустилась вниз, под мост. Стены там оказались расписаны граффити, но не обычными факи-мазафаки в духе уличного подросткового бунта, а самыми настоящими золотыми куполами. Кто-то с вдохновением и, видимо, с философским настроем нарисовал храм, и купола сверкали аэрозольной краской. Высокое искусство! Она пробиралась вдоль кустов по набережной, спешно, но осторожно. А ведь здесь было красиво, чёрт возьми. Как игриво пляшут солнечные зайчики на глади воды, как перекатываются блики. Ну что за виды!

Вдруг прозвучал звоночек интуиции. Она повернулась на него и заметила, как в окне белого трёхэтажного дома, который находился позади неё, что-то мелькнуло. Она поймала чей-то взгляд. Испуганные глаза кучерявой девушки на втором этаже. Та тут же исчезла, словно её и не было. Ну здравствуй, кучеряшка! Выжившие всё-таки есть? Может, попробовать подружиться? А вдруг повезёт? Веда решила рискнуть. Судя по всему, девчонка давно торчит тут одна, и, возможно, её уже кто-то посвятил в местные реалии. В самой смелой фантазии у неё есть живчик. В самой скромной она просто забилась в угол и дрожит от страха, ничего не зная о новом мире. А выжила лишь потому, что не сунула нос из кластера и не активировала процесс спорового голодания, и в принципе не шумела, не привлекала к себе внимание.

Веда обогнула дом, ориентируясь по логике и своему архитектурному чутью, которое подсказывало, что нужный подъезд должен быть вторым по счёту. Электричества, конечно, не было, а домофон и замок оказались соответственно отключены, поэтому войти внутрь удалось без малейшего труда. Она заглянула в подъезд, который утопал в густом полумраке, но с лестницы второго этажа мягко струился тусклый свет, пробивавшийся из окна, по всей видимости. На площадке обнаружилось по две квартиры. Чёрт, а в каком именно окне она её видела? Веда на цыпочках подёргала ручки обеих дверей, и за одной из них послышались едва уловимые шорохи, стало быть, контакт установлен. Но затем блондинка заступорилась, не понимая, как же вести себя дальше. Спустя десяток секунд она наконец сообразила, что надо просто постучать. Да уж, нормы приличия у неё остались в прошлом мире, раз она не догадалась проявить обыкновенную вежливость. Она постаралась сделать это как можно тише, потому что не знала, какие сюрпризы могут таиться в подъезде, мало ли на верхнем этаже кто-то притаился или из любой квартиры вывалится какая-нибудь тварь, но, как назло, гулкий подъезд разнёс звук по всем этажам. Кучеряшка за дверью явно не торопилась открывать. Веда прижалась лбом к прохладной двери и тихо проговорила:

— Эййй… Девушка! Впусти меня! Я иммунная! Не заражена, честно-честно! Пусти!

Почему-то она погладила дверь, словно домашнего питомца, и прижалась к ней ещё сильнее, будто это могло убедить незнакомку. Но кучеряшка по-прежнему не проявляла гостепреимства. Зато сверху что-то громко грохнулось, и нечто массивное с глухим звуком рухнуло в одной из квартир третьего этажа. Видимо, какой-то пустыш задел мебель или со всего маху приложился об косяк. Вскоре послышался хриплый, раздражённый рык, и его тут же подхватили другие, разноголосицей и эхом. Судя по всему, соседи проснулись. А вот и с улицы кто-то подтянулся, благодарим за визит! Да уж, какой-то совсем неудачный расклад снова выпал блондинке. Но по крайней мере у неё уже родился план Б: если кто-то сейчас решит ворваться в подъезд, то она сиганёт на козырёк и даст дёру. Со второго этажа, ну, уж точно не в лепёшку расшибётся, максимум парой синяков отделается, не больше. Главное только ногу не подвернуть. По входной двери в подъезд начали долбиться, и Веда снова вздрогнула всем телом.

— Чёрт! — Она скорчила страдальческую мину и уже была готова осуществить свой план с побегом в окно, но тут дверь с лёгким щелчком приоткрылась. Две дрожащие руки вцепились в Веду и, не спрашивая разрешения, втащили её внутрь. Кучерявая захлопнула дверь и тут же защёлкнула все замки: сверху, снизу, посередине, щёлк, лязг, клац. А потом к горлу Веды прилип холодный хлебный нож. Тоже, блин, нашла чем угрожать.

— Здарова… — Веда подняла руки и испуганно уставилась на Кучерявую.

— Ты кто? Откуда пришла? Ты одна или у тебя есть группа? — зашептала Кучерявая, и глаза у неё испуганно бегали.

— Я Веда. Сама по себе. Гол как сокол, одинокая одиночка, — выдохнула Веда и нахмурила брови.

Кучерявая осторожно начала пятиться назад.

— Проходи. Медленно. Рюкзак оставь у двери. Садись на диван. Без резких движений. Или я тебя на люля-кебаб порублю, — процедила она, по-прежнему не убирая нож. Ну да, таким-то ножом она устанет рубить раньше, чем нанесёт хоть какой-то вред.

— Вполне гостеприимно, — буркнула Веда, поднимая бровь, но подчинилась. В такой ситуации спорить себе дороже. Да и Веда не Фиона, она не такая агрессивная и отметелить напуганную девушку, несмотря на проявленную грубость, не хотела.

Квартира оказалась скромной, но вполне уютной. Здесь было две спальни, гостиная, ванная и туалет, и всё раздельно.

— У тебя тут довольно уютно, — кивнула Веда, продолжая осматриваться по сторонам.

Кучерявая ничего не ответила, потому что с головой зарылась в её рюкзак и сосредоточенно перебирала содержимое.

— А звать-то тебя как?

— Шогик, — коротко бросила та, не отвлекаясь от своего занятия.

— Ну ничего себе… Необычное имя. — пробормотала Веда.

Шогик вдруг резко подскочила с места и плюхнулась в кресло напротив, причём нож из рук так и не выпустила.

— Ты вообще понимаешь, что здесь происходит?

— Понимаю…

Прошло около полутора часов, и за это время Веда в красках обрисовала Шогик всю картину: мир за стенами, заражённых, рейдеров, Стикс, стабы, спораны и живчик. Шогик слушала и бледнела с каждой минутой всё сильнее. Сначала она просто ходила по комнате взад-вперёд, потом начала грызть ногти, а затем и вовсе села, опустила лицо в ладони и замерла. Всё в ней кричало: «Нет, я не согласна, верните всё обратно». Но реальность вежливо проигнорировала её протест.

У Шогик, как выяснилось, была семья: отец, мать и старшая сестра. Что с ними случилось, она не знала, но упорно продолжала ждать их возвращения день за днём, надеясь на чудо. Её мама с папой владели небольшим кафе армянской кухни и в то самое утро отправились на работу, как делали это всегда. Сестра же уехала на пары в университет. И с тех пор Шогик больше никогда их не видела. А выжила она лишь потому, что в кладовой завалялись старые запасы еды, но и те к моменту появления Веды были уже на последнем издыхании, как и сама хозяйка квартиры. Веда мысленно окрестила её Кучеряшкой, потому что волосы у Шогик были действительно шикарные: тёмные, густые, пышные, такие, что только руку протяни и утонешь в них. Карие глаза, нос с небольшой горбинкой, выразительное лицо. Но эти роскошные локоны были смертью в красивой обёртке, ведь за волосы легко хватает и человек, и заражённый. Поэтому Веда тут же посоветовала убрать их под кепку, затянуть в тугой хвост, а лучше вообще обрезать под ноль, за что была послана в далёкое путешествие. Кто бы сомневался… Сама Веда давно завязывала свои волосы в тугую резинку, выходя из стаба. Жизнь научила: красота красотой, а удобство и выживание прежде всего.

После парочки недолгих пререканий девушки всё же сумели найти общий язык. Шогик было одиноко и страшно, ей до дрожи хотелось простого человеческого общения, и Веда испытывала ровно то же самое. Вот только Шогик совершенно не знала, что ей делать дальше и как теперь быть. Блондинка предложила Кучеряшке пока пойти вместе с ней, чтобы поискать ближайший и более-менее приличный стаб. Да, шанс был невелик, но вдвоём всё-таки лучше, чем в полном одиночестве. Только сначала нужно было раздобыть спораны, потому что без живчика далеко не уйдёшь, особенно если ты дрожащая и ломаемая трясучкой Веда, у которой организм уже потихоньку сдавал позиции. Девушка, кстати, из-за этого поначалу приняла её за самую настоящую наркоманку, но блондинка быстро и без лишних эмоций всё ей пояснила. И пусть Шогик ещё не до конца верила в услышанное, она всё же немного успокоилась насчёт её состояния. Впрочем, её опасения были вполне понятны: вокруг и без того творился самый настоящий апокалипсис, а тут ещё и какая-то нарколыга свалилась на голову, от которой по определению нельзя ждать ничего хорошего.

Решили заночевать у Кучеряшки, набраться сил, а на утро позавтракать и с первым светом выдвигаться в путь. И уже к вечеру Веда поняла, насколько же непредусмотрительной дурёхой она была днём, когда без задней мысли спустилась к набережной и пряталась в каких-то жиденьких кустах, надеясь остаться незамеченной. За последние два часа по этой самой набережной успело пройти не меньше сорока голодных и озлобленных тварей, худых как штыри, бешеных как бродячие псы. Они рыскали, петляли, хрипло втягивали воздух, выискивая переправу на противоположный берег и пищу. Легко представить, что было бы с блондинкой, если бы она не нашла укрытие.

С наступлением сумерек Веда принялась собираться. Она видела, как Кучеряшка мечется по квартире, словно пойманная птица: то садится на край дивана, то снова встаёт, то замирает у двери, то напряжённо вглядывается в ночную мглу за окном. Она колебалась, сомневалась и внутренне скреблась от страха, не в силах решить, идти ли ей с новой странной знакомой или остаться в иллюзии безопасности и продолжать ждать возвращения родных, которые, очевидно, уже никогда не вернутся. Но знахарка довольно резко напомнила девушке о такой малоприятной вещи, как откат, когда иммунный после того, как пережил кисляк, либо умирает, либо превращается в безмозглый овощ. И именно это наконец подстегнуло Кучерявую решиться покинуть отчий дом.

Шогик устроила Веде настоящие смотрины по квартире, и это хоть как-то отвлекало её от мрачных мыслей. Веда деловито собрала всё, что могло пригодиться в дороге: три дезодоранта и зажигалку от газовой плиты, что в сочетании давало нечто вроде огнемёта для чайников. У отца Кучеряшки нашёлся тяжёлый и массивный молоток с гвоздодёром. Захватили и по кухонному ножу, на этот раз нормальному, с широким мясным лезвием, а не с тем хлебным недоразумением. Отыскались и фонарики, правда дешманские и не дальнобойные. Собрали рюкзаки: по бутылке воды на пол-литра, две баночки шпрот, две сайры, пачку риса и пакетик изюма, всё, что осталось у Кучеряшки от прежних запасов. А ещё, с лёгким смущением, Веда позаимствовала у её покойной сестры пару чистых труселей, лифчик и носки, потому что, как ни крути, а без нормального нижнего белья она чувствовала себя крайне неуверенно.

***

Утром их разбудили птички, которые чирикали за окном как ни в чём не бывало. Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, а небо казалось безупречно голубым и по-утреннему чистым. Природа в целом благословила их путь своим хорошим настроением. Во дворе и на набережной болталась парочка пустышей, вялых, словно они вчера хорошо набрали, и теперь покачивались, шаркая подошвами, в полудрёме.

Девушки скромно позавтракали бичпакетами без приправы, чтобы потом не вонять ей на всю округу, и холодным чаем. Первой из квартиры выглянула Веда как самая опытная, она проверила подъезд и лестничные пролёты, и когда убедилась, что всё чисто, поманила Кучеряшку за собой. Выходить старались бесшумно, ну, насколько это вообще было возможно. Конечно же, два пустыша, что мирно сопели в кустах во дворе, тут же почуяли движение, заурчали и кинулись на них. Хотя «кинулись» — это, пожалуй, слишком громкое слово, скорее поплелись, ведь быстрыми они не были ни разу.

— Смотри, как надо! — бодро бросила Веда, идя навстречу пустышу.

Заражённый оказался молодым парнем, из тех, что до всего этого наверняка выкладывал селфи в качалке. Она замахнулась, целясь в его черепушку, но бить снизу вверх было откровенно тупой идеей. Парень-то был выше неё. И тут судьба, как обычно, дала по черепушке самой Веде, потому что третий пустыш, которого она упустила из виду, выскочил из-за дерева и неприятно её удивил. Он бросился на неё, но, к счастью, промахнулся и смачно грохнулся прямо между ней и парнем. Монтировка, вырвавшись из рук от неожиданности, описала изящную дугу и, как ни странно, врезалась во второго пустыша. Тот послушно сел на пятую точку, но, увы, такой ласки ему было маловато, а монтировка свалилась вместе с ним в траву.

— Твою мать! — простонала репоголовая и, увернувшись от объятий парня, обогнула неваляшку на земле, подбежала к кузнечику и с силой пнула его в грудь. Тот чуть не схватил её за штанину, но неловкие пальцы всё же не послушались хозяина, и от удара он завалился на землю.

Кучеряшка, собрав всю волю в кулак, нанесла удар по неваляшке батиным молотком. Это далось ей с огромным трудом, и физическим, и моральным, но она всё же справилась. Помогло то, что пустыш вместе с парнем повернулись в сторону более активной и суетливой еды, то есть Веды. Ну и плюс к тому, она не видела его лица из-за спины, а ведь обычным и не привыкшим к такому людям тяжело успокаивать заражённых именно из-за их лиц, потому что они всё ещё видят в них людей.

В это же время сама Веда тоже разобралась со своим заражённым. А когда ненасытный кавалер из качалки приблизился к ней, она на этот раз сообразила пнуть его в живот, но никакой реакции не последовало, потому что заражённые далеко не так чувствительны к боли, как иммунные. Тогда она снова уклонилась от его неуклюжих объятий, быстро присела и нанесла резкий удар прямо по коленям. Вот тут уже сработал древний рефлекс, и у пустыша подкосились ноги, после чего его наконец достиг финальный удар тяжёлой монтировкой по котелку.

Оглядевшись по сторонам и не обнаружив новых фанатов плоти и крови, Веда поспешила показать Кучеряшке, где именно у заражённых находится споровый мешок и как его следует аккуратно вскрывать. Анатомия и микология заражённых на практике, так сказать. Но, увы, урок этот выдался не особо познавательным из-за скудности самой грибницы пустыша, ведь она была совсем маленькой и пустой, так что ничего полезного внутри не оказалось. Эх, фигово. Столько сил угрохали впустую.

Решили двигаться к самому концу города, туда, где в некогда цветущем и сияющем огнями торгово-развлекательном комплексе скрывалась потенциальная кладезь арсенала: охотничий и туристический магазин, забитый снарягой, о которой сейчас можно было только мечтать. В прежние, скучные и цивилизованные времена путь туда занял бы не больше четырёх часов бодрой походкой. А вот теперь Ведина чуйка подсказывала: будь реалисткой, милая, и если уложишься за целый день, считай, что тебе крупно повезло. Хотя с её талантом притягивать дерьмо, словно магнит железную стружку, можно было сразу смириться с тем, что на такую вылазку и неделя не предел.

Хорошо, что Кучеряха прекрасно знала город. Её память ловко вычленила самый короткий маршрут, и именно по нему, с поправкой на заражённую реальность, они и двинулись.

Пришлось, конечно, петлять, вилять и то и дело отступать. То в подворотне затаится дюжина хриплых пустышей, стоящих немыми истуканами и лишь изредка шевелящихся. То мимо прошлёпает кусач, гулко стуча когтями по асфальту. То вдруг вынырнет какая-то начальная элита в сопровождении целой свиты таких же упырей. И ладно бы только Кучеряха нервничала от такого зрелища, но даже Веда, натерпевшаяся в разы большего, вибрировала от ужаса. Особенно когда они увидели, как здоровенный рубер не спеша и со смаком закусывал пустышами. А у Веды, между прочим, вовсю лихорадило споровое голодание. Она пооблизывалась и на топтунов, и на кусача, но большего сделать не могла, потому что на убийство чего-то более серьёзного, чем тупо бредущий пустыш, у них пока кишка была тонка. Да и арсенал оставлял желать лучшего: две девушки с жирком, с кухонными ножами, молотком, монтировкой и самодельными огнемётами — это разве опасно? Настолько насколько голая задница для ежа.

И вот, крадясь гуськом вдоль разнесённой в щепки улочки, прячась за побитыми легковушками, перевёрнутыми автобусами и вонючими баками, они свернули в раскуроченный продуктовый магазин, чтобы немного пополнить припасы и перевести дух. Кто знает, когда им ещё выпадет такая возможность и сколько они будут топать дальше. Конечно же, и здесь твари устроили знатную свистопляску: полнейший раскардаш, всё вокруг было залито кровью, и воняло просто кошмарно. Но нос воротить они не могли, потому что вода уже практически закончилась, да и сами девушки порядком вымотались.

Веда снова первая проверила вход в продуктовый, а затем жестом подозвала Кучеряху. Двери в магазин, к сожалению, закрыть было нельзя, так как слайдеры оказались разбиты вдребезги, заходи кто хочешь. Они осторожно двинулись вдоль полупустых стеллажей. Изначально всё выглядело безлюдно, но, углубившись немного, Веда различила какой-то силуэт в двух рядах от них. Присмотревшись, она увидела вроде бы полуголую девушку: штанов на ней не было вовсе, а на верхней части тела болталось нечто, напоминающее топ, который давно врос в кожу. Знахарка тут же поняла, что если тварюшка в таком состоянии, значит, это несвежеобращённый пустыш. К тому же она мелко и резко подрагивала, а стало быть, перед ними была самая настоящая бегунья или даже спидерка. Спидерка звучит как ругательство, но не суть.

Веда мельком огляделась по сторонам, а затем молча указала Кучеряхе на полу-лысую, полураздетую и полу-сохранившую человеческие черты бабу, мол, её загасим. Чёрт побери, Веда уже вовсю пускала слюну на её споровый мешочек, который выглядел невероятно аппетитно. То есть, чертовски содержательно. Если там завалялся хоть один-единственный несчастный крошечный споранчик, всего одинёшенек, то это уже будет не зря. Но сначала следовало завершить осмотр, прежде чем кидаться на бедолагу, потому что мало ли сколько их тут ещё притаилось, и что тогда делать? Хрен ведь удерут.

Веда двигалась осторожно, словно кошка, выискивая взглядом любую тварь, что могла схорониться за обвалившимися полками или среди брошенных тележек во тьме. Электричества не было, а свет, что пробивался через разбитые двери был скудным. Пробираясь между стеллажами, она заметила ещё двоих, вроде бы пустышей, и, кажется, больше никого. Тогда она решительно двинулась к первой жертве. Почему она не ликвидировала сначала более простые цели? Да потому что те наверняка нашумели бы и вывели из дрёмы спидершу, а спидеры твари быстрые и опасные. Тут лучше было взять эффектом неожиданности и сначала кокнуть именно её, а уже потом разбираться с более мелкими и менее опасными целями.

Шаг, ещё один осторожный шаг. Кухонный нож из нержавеющей стали буквально жаждал крови. Девушка стояла, слегка покачиваясь, и Веда резко подскочила к ней, с силой вогнав лезвие прямо в ухо, второй рукой захватывая её шею. Послышалось хрипение спидерки, и влажный пронзительный хлюп сменился едва слышным хрустом, когда нож провернулся в черепушке. Тёплая и густая кровь мерзко залила руки Веды, её кофту и потекла по рукавам вниз. Благо в Улье не было проблем со шмотками, поэтому девушка даже глазом не повела. А вот Кучерявая побелела как мел и зажала рот обеими руками, чтобы не взвизгнуть от ужаса.

Возбуждённое хлюпанье и судорожные движения спидерши привлекли внимание оставшихся, и тут Веда поняла, что ошиблась с определением видов заражённых. Те двое оказались не совсем пустышами, точнее, одна была бегуньей, а второй джампером. Бегунья очнулась ото сна, унюхала неладное и тут же выдвинулась на разведку, а за ней медленно поплёлся второй заражённый, но завис у самого входа.

— Быстро! — шепнула Веда, схватив Кучерявую за запястье. — За мной!

Они юркнули за стеллаж, словно мыши под шкаф, и как раз вовремя, потому что бегунья уже неслась туда, где секунду назад стояла Кучерявая, и шумно нюхала воздух, словно породистая гончая. Она резко остановилась, а джампер у входа насторожился и замер. Его глаза, затянутые мутной пеленой и чёрным зрачком, метались в поисках движения, и жуткое молчание повисло в воздухе.

— Попробуй огреть его молотком, пока я гашу бегунью, только будь аккуратна, он может прыгнуть на тебя, — прошептала Веда, почти не размыкая губ.

Ответ был красноречив: Кучерявая затрясла головой, как малое дитя, и зашептала одними глазами: «Я не трус, но я боюс». Веда сплющила губы в тонкую линию, горько выдохнула, осознав, что подруга не справится и что ей придётся делать всё самой, и пошла танцевать с бегуньей.

Та, подёргиваясь и подпрыгивая, перешла на шаг, вытянув шею в поисках еды, когда Веда подкралась к ней сзади. Одним резким движением она воткнула нож в темечко, но бегунья, видать, оказалась из стойких: зашипела, заурчала, захрипела и попыталась развернуться, чтобы вцепиться зубами в Веду. Блондинка захватила её за голову и шею, но тело продолжало дёргаться в попытке укусить, пальцы метались в воздухе, и ногти-когти царапали воздух в сантиметрах от лица. Веда, стиснув зубы, убрала руку от её шеи, придерживая голову за волосы, и вдавила нож глубже, извернула лезвие, и наконец бегунья осела на пол, издавая предсмертный хрип.

И тут джампер у входа, услышав возню, ринулся вперёд как подорванный. Он выбрал не тот путь, что бегунья, и поэтому сразу же заметил Кучерявую, которая только и успела испуганно ахнуть, как над ней нависла зловонная туша. Веда резко обернулась, и время пошло на секунды. Но словно этого было мало, в магазин, хрустя разбитым стеклом, вломилась ещё троица бегунов. Ну конечно, по закону жанра: только ты вляпаешься по самые уши, как тут же начинается дождь из дерьма! Решили прихлопнуть одного заражённого? Держите ещё троих в подарок! Веда скрипнула зубами и мысленно простонала:

— Да блин!

Четверо заражённых, включая джампера, сорвались со своих мест, словно спущенные с цепи, и начали погоню за незадачливыми рейдерами. Те в панике метались по магазину, сбивая всё на своём пути: тележки с грохотом опрокидывались, банки с консервациями со звоном разбивались, а пачки с какой-то снедью шуршали под ногами. Что примечательно, девчонки за всё это время даже не пискнули, а просто молча бегали от урчащих тварей. Зато у Веды в голове в этот момент совершенно некстати включилась классическая мелодия погони и движа, Yakety Sax из «Шоу Бенни Хилла». Кучеряшка каким-то чудом сумела юркнуть за стойку с газетами и журналами в самом углу, да так удачно, что её почти не было видно.

А вот менее сообразительная знахарка продолжала уклоняться от тварей и носиться по всему магазину, пока её мозг судорожно искал хоть какой-то выход из этого положения, и всё это в условиях практически полной темноты. Она потеряла Кучеряшку из виду и не понимала, выбежала ли та на улицу или спряталась где-то внутри. Воспользовавшись общей суматохой и пока твари её искали, она выудила из кармана баллон дезодоранта вместе с зажигалкой для розжига. Старое доброе комбо. Она поднесла пламя к струе, и вжух, пышный огонь вырвался вперёд, обжигая воздух и жадно хватая первого бегуна, которого уже почти её настиг. Тот зарычал от боли и неожиданности, а второй бегун вместе с уже до боли родным джампером, пытаясь обойти первого и добраться до Веды, споткнулись об него же и угодили прямо в огненную ловушку. Запахло жжёной кожей, и Веда невольно отметила про себя: «Класс, шашлык из заражённых, ароматно, не то слово!» Вы когда-нибудь поджигали дерьмо? Вот ровно так же пахли и они в тот момент.

Но победа, как и всегда в этом мире, стоила дорого. В панике и суматохе Веда упустила из виду бегунью, и та напрыгнула на неё сбоку. Опасно близко у уха прозвучал хриплый рык, а холодные, словно мясо из морозилки, пальцы вцепились в кожу, и острые зубы впились в плечо. Боль оказалась такой силы, что в глазах потемнело, будто кто-то резко выключил свет. На Веде была футболка и тёплая кофта, и эта тварь умудрилась прокусить такой слой одежды! Девушка от боли и шока выпустила из рук свой самодельный огнемёт и уже в слезах нащупала нож в кармане. Удары этого ножа хаотично рассекали воздух и лишь по касательной задевали заражённую, но Веда нашла в себе силы и толкнула бегунью углом бедра, а потом помогла себе раненной рукой. Та отшатнулась и на мгновение выпустила из хватки её многострадальные телеса. Блондинка завыла сквозь сжатые зубы, чувствуя, как кровь хлещет по кофте и майке, пропитывая ткань горячей влагой. Всё тело дёрнулось, словно от удара током. Бегунья рванула снова, но Веда вогнала нож в её подбородок снизу. Хвала её низкому росту! Но из чего, спрашивается, сделаны эти бегуны и спидеры? Заражённая всё ещё не сдавалась!

Веда покачнулась, и руки её затряслись так, будто тело больше ей не принадлежало. Сил не осталось совсем, ни капли, ни грамма, и она попыталась сопротивляться, но руки не слушались, словно кто-то заменил их на две безвольные тряпки. Она уже видела, как зловонные челюсти раскрываются возле её шеи, и мысленно приготовилась прощаться с жизнью, как вдруг мясистый звук удара по черепу разнёсся по всему торговому залу. Бегунья зашаталась, затем последовал второй удар, а за ним и третий, и наконец прозвучал долгожданный хруст, после которого голова чудища безвольно повисла набок. Тварь рухнула на пол, а над ней стояла Кучерявая с батиным молотком в дрожащих руках. Её саму трясло, словно на виброплатформе, и из глаз вовсю водопадами текли слёзы. Она смотрела на мёртвую заражённую, а потом перевела взгляд на Веду, которая уже лежала, задыхаясь от боли и усталости. На секунду они просто замолчали и слушали только то, как в углу потрескивает огонь. Но тут блондинка всё же опомнилась и нашла в себе силы закончить то, что начала.

— Ляяя! — с выдохом, похожим на победный боевой клич, Веда подскочила на ноги и, шатаясь на подгибающихся ногах, бросилась вперёд. Не теряя ни секунды, она принялась с остервенением ковырять споровый мешок у поверженной бегуньи. Пальцы дрожали, но всё же колупали мешок, похожий на чеснок, и наконец её настиг успех: один споран отправился прямиком в карман. Плохо было только то, что это всего лишь один споран, а остальные три потенциальные виноградинки шкварчат совсем близко. Хотя почему три? У джамперов там вообще ничего нет, значит, две. Ещё одна развитая бегунья лежала в углу, да и самая первая спидерка тоже оставалась неоприходованной. Пора было проверить и их. И, о, Улей милосердный, ещё три споранчика пополнили её карманчик! Четыре спорана на двоих — это уже что-то!

Теперь в темпе нужно было отыскать алкоголь, причём абсолютно любой, лишь бы градус был высокий. Наконец найдя нужный, но практически пустой стеллаж, Веда с Кучеряшкой выудили оттуда одинокую бутылку какого-то чудовищного по сложности выговаривания «Киршвассера».

Тем временем дым добрался уже до потолка и начал жадно пожирать магазин, словно голодная моль пышную шубу. Упаковки с едой лопались и горели, стеллажи шипели, а фантики и газеты таяли в огне. Едкий аромат уже вовсю сигналил заражённым: «Ужин подан! Горячее свежее мясо с хрустящей корочкой!». Девушки прекрасно понимали, что надо как можно быстрее убираться отсюда. Они осторожно высунулись из магазина, и справа, за многоэтажками, послышался отчётливый топот. Значит, двигать следовало в противоположную сторону, и так, чтобы пятки сверкали. Желательно ещё найти место, где можно будет хоть пару часов отлежаться и спокойно сварганить живун.