Веда всю ночь не сомкнула глаз, переваривая слишком много новой информации, которая никак не желала укладываться в голове. На душе было тревожно и не по себе от мысли, что Уж может оказаться именно таким, каким его описал Светозар, бескомпромиссным и жёстким до самого предела. Да, он находился под чарами нимфы и действовал не по своей воле, но всё равно творил страшные беды, причём и по её указке, и из-за собственных чувств к ней, пусть даже эти чувства были поддельными и навязанными. От осознания этого становилось только хуже, потому что выходило, что он способен на многое и действительно опасен, а это совсем не играло в его пользу. Веда всерьёз задумалась над тем, хочет ли она вообще продолжать с ним общаться и пускать его дальше в свою жизнь.

Рано утром они с дедом заступили на дежурство, и день выдался, мягко говоря, откровенно скучным и однообразным. В стаб привезли всего двоих новичков с подтверждённым иммунитетом, и Веда внимательно их осмотрела, подробно рассказала каждому о его даре и с чистой совестью отпустила восвояси. А потом на неё навалилась тоска: она то пила чай со Светозаром и болтала о всяких пустяках с ментатами и охранниками, то ненадолго выходила на улицу подышать свежим вечерним воздухом, чтобы хоть как-то развеяться.

Только в десять вечера Светозар наконец сжалился над ней и отпустил домой. Когда Веда счастливая уже выпорхнула с дежурства, дед, прислонившись плечом к дверному косяку, окликнул её громким, но при этом слегка уставшим голосом:

— Веда!

Она остановилась, повернулась через плечо и чуть нахмурила брови:

— Чего?

— Ты только из дома сегодня никуда не выходи, сразу спать ложись, поняла?

Девушке сразу это не понравилось, она целую смену отпахала и хотела бы развеяться, провести вечер так, как нравится ей. А то она уже как пенсионерка: с работы на работу, а из досуга — только сон. Но она также понимала, что дед просто переживает за неё и не хочет, чтобы она сближалась с Ужом. Отцовские инстинкты, что уж тут поделаешь. Дед, заметив её огорчение на лице, добавил уже гораздо мягче:

— Ну ты ж понимаешь, внуча, без нормального отдыха никуда, а то опять на какие-нибудь приключения на свою голову нарвёшься, а мне потом расхлёбывай.

— Да уж! Дед реально злопамятный, блин! До сих пор тот случай с пляжным клубом вспоминает… — Подумалось ей.

Веда мчалась домой на всех парах. Спать ей не хотелось, и она обдумывала как бы провести время. Она быстро помылась. Что ж, похоже она и в самом деле пенсионерка, так как горячая вода сразу разомлела её, спать захотелось. Она переоделась в уютную домашнюю одежду и улеглась в постель, предвкушая отдых. И тут раздался звонок в дверь. Она вскочила с кровати и, словно на крыльях трепетного предвкушения, сбежала вниз по лестнице, думая, что это зашёл Уж. Распахнула дверь и воскликнула:

— Ой!

— Чего ой? — изумилась Фиона, стоявшая на пороге. — Здорова, мелочь пузатая!

Она широко распахнула свои мощные руки и крепко, почти до хруста, обняла Веду.

— Привет, Фиона! Как ты? Ты куда-то пропала совсем, — удивлённо спросила Веда.

— Да вот, зависала с менеджером клуба у озера, — ответила Фиона с лёгкой похотливой улыбкой.

Веда закатила глаза:

— Ааа, понятно, могла бы и не уточнять.

— А у тебя, между прочим, хоромы ничего так, — хмыкнула Фиона, оглядываясь по сторонам, — только вот пустовато как-то, мебели совсем нет.

— Это да, — почесала лоб Веда и виновато пожала плечами.

— Слушай, я вообще-то вот зачем пришла. Пошли-ка к Скутеру, проводишь меня в путь-дорогу, — с небольшой, но заметной грустью добавила Фиона.

Веда тут же вцепилась в её майку, и глаза её округлились от неожиданности:

— Что? Как? Ты уже уезжаешь?

— Да не гнусавь, малая, — пожала плечами Фиона, — ты же меня прекрасно знаешь, не могу я долго на одном месте сидеть, натура такая.

Веда крепко обняла её, не желая отпускать и чувствуя, как к горлу подкатывает предательский ком.

— Дай мне пять минут, я быстро соберусь. Проходи пока, — пригласила она подругу в дом, отступая от двери.

На самом деле собиралась она, конечно, не пять минут, а все сорок. Пока платье выбрала, пока причёску сделала — женщина, короче.

— Я готова!

— Мать, ты чо? — покосилась на неё Фиона. — Мы на мои проводы идём, а не на свадьбу! Во вырядилась, кокетка!

— Ой, да ладно тебе, — подмигнула Веда и взяла подругу под руку.

— Да не, ну ты засранка! — весело потрепала Фиона её по блондинистой макушке. — Мне ещё мужиков сегодня цеплять, а ты вон всё внимание на себя оттянешь!

В баре у Скутера, как водится по вечерам, было шумно и многолюдно. Толпа гудела, смеялась, танцевала, звенела бокалами и хлопала по плечам знакомых и незнакомых, и всё заведение жило своей бурной, ни на минуту не затихающей жизнью. Скутер, как настоящий джентльмен, великодушно отдал Фионе правую часть бара, выделив ей целый сектор для прощальных посиделок. И, что самое удивительное, сделал он это совершенно бесплатно, ни одного спорана не звякнуло в кассе, исключительно за её красивые глаза, не иначе. Народу собралось прилично, в основном парни, которых Фиона знала или которые отчаянно мечтали, чтобы она их наконец узнала. Из девушек было всего четверо: сама Веда и та самая троица, с которой они как-то сошлись на пляже, а именно Маргоша, Луна и Мира.

Фиона, вся сияющая и довольная, вынырнула из толпы с четырьмя пузатыми бокалами, в которых, несмотря на пивной фасон, пивом даже не пахло. Внутри плескалась какая-то странная жидкость с ярким алым помидорчиком черри, медленно плывущим по поверхности. Следом за ней, покачивая бёдрами и выставив грудь вперёд, подошла официантка с ещё четырьмя такими же бокалами. Фиона явно взялась за дело основательно и ещё раза три сбегала к барной стойке, таская одинаковые коктейли, пока каждый из гостей не получил по полной кружке.

Когда раздача была наконец окончена, Фиона забралась на невысокую ступеньку и, едва перекрывая рёв музыки, громко и сердечно произнесла:

— Ребята! Спасибо вам за то, что вы есть! Вы все просто офигенные! — и подняла свою кружку, предлагая дружно чокнуться.

Веда с подозрением покосилась на странный напиток, осторожно поднесла кружку к носу и брезгливо сморщилась. Пить это нечто с болтающейся внутри ягодой, которая воспринималась овощем, она откровенно не хотела. Но Фиона хохотнула, схватила её за подбородок своей крепкой лапищей и ловко влила пару глотков прямо в рот. Веда замерла, почувствовав, как вкус стремительно расползается по нёбу и горлу, оставляя после себя что-то освежающее, слегка остренькое и при этом невероятно вкусное.

— Ого, ничего себе! — удивилась она, и глаза её округлились. — Это просто потрясающе!

— Ага! — подмигнула ей Фиона. — Тётушка Фиона знает толк в хорошей выпивке! Пей давай, не сопротивляйся. Коктейль называется «Пьяная Цокотуха», и только у Скутера его делать умеют.

Веда выдула одну кружку, потом вторую, потом третью, а следом незаметно для самой себя уговорила и четвёртую. Коктейль оказался на редкость коварным, лёгким на вкус, но с характером, который проявлялся далеко не сразу. Тем временем дед Светозар уже начал ощутимо нервничать, потому что телефона в доме ещё не провели, а внучка где-то запропастилась. Он подозвал парнишку с КПП и велел ему срочно разыскать Веду.

— Слышь, хлопец, сходи-ка до моего дуплекса. Глянь, Веда дома али нет?

Парень слегка замешкался, но на КПП его всё же отпустили без лишних вопросов, потому что просьба исходила от самого главного знахаря стаба, а с такими людьми здесь предпочитали не спорить. Он же тут был не единственным постовым. Пока дед давал парнишке последние наставления, к зданию ментатов мягко подкатила знакомая легковушка с двумя полосками на капоте. Из неё вышел Уж, небрежно махнул рукой и произнёс:

— Привет, дружище.

— Здравствуй, Уж, — кивнул ему Светозар, но взгляда от паренька так и не оторвал.

— Где моя красотка? — поинтересовался Уж. — Там, что ли, заседает? — он кивнул в сторону здания ментатов.

— А не-а, нет её там. Домой ушла, уже три часа как, — ответил дед и нахмурился.

— Ммм… Дома её нет, я только что заезжал и проверял. Мы с ней днём договорились встретиться, но она так и не пришла. Я после работы сразу к вам, а у вас пусто.

— Она со мной весь день на дежурстве была, — пробурчал Светозар и тяжело выдохнул.

— Сссс… — Уж втянул воздух сквозь зубы, и звук этот вышел точь-в-точь как змеиное шипение. — Пожалел бы ты её, старик. Отдыхать ей от твоих бесконечных дежурств надо.

— Можно подумать, ты ей шибко даёшь отдыхать!

Парнишка с КПП всё это время мялся рядом, явно не зная, куда себя деть и стоит ли ему вообще здесь находиться. Светозар уже махнул рукой в его сторону, чтобы наконец отпустить, но Уж опередил и рявкнул:

— А ну марш обратно на КПП, живо!

— Есть! — вытянулся тот по струнке и мгновенно дал дёру, только пятки засверкали.

— Странно всё это, — пробормотал дед и потёр подбородок. — Что ж её дома нет-то? Не по себе мне как-то, тревожно на душе.

— Тебе не по себе? — Уж на секунду сделался серьёзным и посмотрел на старика с нескрываемым беспокойством. — Ну, если даже тебе неспокойно, значит, точно что-то не так…

— Поищи её, а? Ты ей метку не ставил?

— Ставил, было дело, — пожал плечами Уж. — Только с тех пор ни разу не обновлял.

— Тьфу ты, — дед с досады сплюнул прямо на землю.

— Ладно, не кипятись, — хмыкнул Уж. — Проедусь по барам. Может, отрывается где-нибудь с подружками, а мы тут панику разводим.

— И-и-и это… — осёкся дед, а потом выразительно указал на него пальцем. — Как найдёшь, вези её сразу домой, и немедленно! И что бы никаких там..! Ведите себя прилично в моём доме!

— Ну а как же иначе. Я её и в кроватку уложу, и одеялом сверху укрою, и песенку на ночь спою… — с ухмылкой протянул Уж, и глаза его озорно блеснули.

— Вот ведь! Уж! Только попробуй мне! Ничего там не делай такого, понял?! — пригрозил ему дед, и взгляд его сделался строже.

— Да ладно тебе, старик, я её не обижу, — Уж поднял руки в миролюбивом жесте и попятился к машине.

Он быстро объехал все местные заведения, в которых обычно собирался народ, три бара, один ресторан и одно кафе. Заглянул даже в клуб у озера, проверил все лавочки и укромные уголки на берегу. Но Веды не было нигде, словно она сквозь землю провалилась. В конце концов он снова вернулся к её дому, надеясь на чудо, но там по-прежнему было пусто, свет в окнах не горел.

Куда же она, чёрт возьми, запропастилась? С Ужом Веда, к собственному несчастью, разминулась буквально на несколько минут, и он об этом даже не догадывался.

Тем временем в баре у Скутера становилось всё шумнее и многолюднее. Музыка гремела так, что закладывало уши, свет мигал и плясал по стенам, а толпа бесновалась в едином пьяном порыве. Вот только у Веды настроение внезапно и резко переменилось. Ещё мгновение назад она смеялась, болтала с Фионой и чувствовала себя прекрасно, а теперь её будто окатили ледяной водой. Её не покидало отчётливое ощущение, будто за ней кто-то наблюдает, причём пристально, неотрывно и с каким-то нехорошим интересом. Сначала она попыталась списать это на алкоголь и общий шум, всё-таки четыре «Пьяные Цокотухи» для её организма были серьёзным испытанием. Но чувство чужого взгляда становилось всё сильнее и навязчивее, и она принялась осторожно озираться по сторонам, медленно и исподтишка, чтобы не привлекать лишнего внимания. Она пыталась вычленить из толпы того, кто сверлил её взглядом, но все попытки оказались безуспешными. Вокруг пили, плясали и смеялись, и никто не выглядел подозрительно, никто не пялился в её сторону открыто. И всё же кто-то там был, она чувствовала это каждой клеточкой своего тела.

— Пошли в туалет, — прошептала она Маргоше, потому что идти одной ей было откровенно страшно.

Девчонки направились в уборную и провели там минут десять, оживлённо обсуждая, какая несусветная дрянь этот коктейль, но при этом как неожиданно хорошо он заходит под настроение. Потом они вышли на улицу подышать свежим воздухом и немного остыть. Маргоша, как обычно, трещала без умолку и не давала вставить ни слова:

— Ты представляешь, Скутер предложил мне работать у него! И я как согласилась со всей силы! Он такой интересный мужчина, в нём что-то такое есть, ага?

Веда слушала её вполуха и почти не вникала в суть. Её тело всё сильнее сжималось от нарастающей тревоги, а нервы были натянуты до предела.

Из бара показалась Луна и весело махнула рукой:

— Девчонки! Заходите скорее, следующий тост за Фиону поднимать будут!

Маргоша допила остатки своего коктейля, беззаботно пожала плечами и нырнула обратно в шумное нутро бара. Веда сделала шаг следом за ней и тут же замерла. Сердце в груди оглушительно ухнуло, словно выстрелило из пушки, и по всему телу разлился ледяной озноб. Спиной она отчётливо ощутила, что кто-то стоит прямо за ней, вплотную, почти касаясь. Она не ошиблась: холодные, чужие пальцы коснулись её разгорячённой шеи, и мир вокруг мгновенно погас, погрузившись в непроглядную тьму.

***

Очнулась она резко, без сонливости или признаков интоксикации, но с бешено колотящимся сердцем. Прямо над ней нависал незнакомый потолок, а над головой болталась одинокая лампочка, которая, впрочем, не горела. Рядом, на стене, тускло светились два тёплых бра, заливая комнату жидким желтоватым светом.

Веда попыталась встать и тут же с ужасом поняла, что не может этого сделать, потому что руки и ноги были намертво стянуты пластиковыми хомутами к железной раме койки. Сама койка, надо признать, оказалась на удивление аккуратной и даже удобной: мягкий матрас, свежее постельное бельё и вполне комфортная подушка, от которой приятно пахло стиральным порошком. На этом, пожалуй, всё хорошее и заканчивается.

Её глаза принялись судорожно бегать по комнате, выхватывая из полумрака деталь за деталью. Подвал! Это определённо был подвал, сложенный из старого красного кирпича, от которого тянуло лёгкой сыростью. Тяжёлая металлическая дверь без единого окошка выглядела так, будто её не открывали годами. На узкой прямоугольной щели, которую с большой натяжкой можно было назвать окном, красовалась чёрная плёнка, наглухо заклеивающая стекло и не оставляющая ни малейшего шанса выглянуть наружу.

Вдоль стены тянулись стеллажи, заставленные картонными коробками. В углу темнел рейл с одеждой, на котором висело множество платьев, причём явно женских и совершенно разных фасонов. На пустом столе не было ровным счётом ничего, только два стула стояли рядом.

Физически Веда чувствовала себя вполне сносно: голова не болела, следов насилия на теле не наблюдалось, и даже одежда осталась на месте. Только хомуты, тревога и остаточное алкогольное опьянение, которое мешало собраться с мыслями и трезво оценить ситуацию. Так она пролежала целых два часа, и тело её всё это время колотила крупная дрожь. Самое же ужасное заключалось в том, что ей невыносимо, до рези в животе, хотелось в туалет. Ещё немного, и случился бы самый настоящий казус. Сквозь крошечную дырочку в чёрной плёнке на окне Веда разглядела, что на улице уже наступило утро. И вдруг послышались тихие, но торопливые шаги за дверью. Створка со скрипом отворилась, и в подвал вошёл мужчина с железным подносом в руках, на котором стояла тарелочка с едой и стакан какого-то жёлтого сока.

Веда приподнялась насколько могла, сосредоточила зрение, чтобы разглядеть своего похитителя. Но как только она его увидела, у неё перехватило дыхание. Да ёп его мать! Опять он! Она узнала его сразу, с первого же взгляда. Снова он, чертила, маньячелла! Как, спрашивается, он вообще оказался в стабе? Неужели Уж тогда её проигнорировал и не придал значения её словам? И вот теперь, значит, из-за этого гада её будут потрошить, как курицу на базаре! Паника покатилась по нервам раскалённой лавиной, а страх сжал сердце ледяными когтями.

— Доброе утро, Веда! — с явным и нескрываемым удовольствием произнёс он её имя, аккуратно закрывая дверь ногой.

Веда не выдержала и выпалила первое, что пришло в голову:

— Чел… Ты меня извини, конечно… Я всё понимаю про твои стрёмные пристрастия, но мне очень-очень надо пипи. Ща надудоню прямо здесь, я тебе клянусь!

— Оу, — Айболит приподнял бровь и достал перочинный нож из кармана своих строгих брюк, — давай только без глупостей, ты же умная девушка.

Он ловко перерезал хомуты на её запястьях и кивнул в сторону кровати.

— Ведро позади койки. Как сделаешь свои дела, кликни меня.

С этими словами он развернулся спиной и вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Веда выпучила глаза и только и смогла выдавить в ответ:

— Чего, блин?! Чего?!

Но сил терпеть дальше уже не было, и она быстро сделала своё мокрое дело, чувствуя, как запястья и щиколотки ноют от неудобных стяжек.

— Я всё, — неуверенно произнесла она, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Маньяк снова вошёл и, кивая на стол, произнёс почти будничным тоном:

— Позавтракай. Прости за скромность, но чем богаты. Обещаю, в следующий раз угощу круассанами или, может быть, крок-месье.

Он улыбнулся, но не кокетливо и не флиртово, а как вежливый и даже немного добродушный человек. И в этом заключалась самая жуткая часть происходящего: он её похитил, запер в подвале, а вёл себя так, словно ничего особенного не случилось и они просто мило беседуют за завтраком.

Веда начала отодвигать стул, чтобы присесть, но он с ухмылкой шлёпнул себя по лбу:

— Мда, вот же я джентльмен, никаких манер! Позволь мне.

Он подскочил, аккуратно отодвинул стул, дождался, пока она присядет, и заботливо придвинул его к столу.

— Спасибо, — удивлённо сказала она, едва удерживая волнение и стараясь не показать своего страха.

— Приятного аппетита, Веда, — он по-свойски похлопал её по плечу, и от этого прикосновения ей захотелось закричать.

Она внимательно посмотрела на еду, пытаясь понять своим даром, не отравлена ли она и не подмешано ли туда чего. Но от еды опасности не чувствовалось, а вот от него самого она исходила непрерывно.

— А как же ты? — спросила Веда, ковыряя пластиковой вилкой яркий желток. — Почему ты со мной не позавтракаешь?

Он оттянул уголки губ вниз и ответил:

— Я… ты знаешь, я уже позавтракал, причём довольно плотно. Переедать не люблю, слежу за фигурой.

— Поняла, — коротко ответила Веда, макая кусочек хлеба в желток и отправляя его в рот. Потом она осторожно понюхала сок и уловила знакомый аромат: ананас и живчик. Ей всегда нравился ананасовый сок, и она сделала маленький, осторожный глоток.

Всё это время Айболит стоял напротив и неотрывно смотрел на неё тяжёлым, цепким взглядом, который, казалось, пронизывал до самых костей.

— Так это… — с заметным смущением начала Веда, сжав губы и отводя глаза в сторону, — что я здесь делаю? — Её взгляд лихорадочно метался по подвалу, выискивая хоть что-то, что могло бы дать надежду, какую-нибудь щель или выход.

— Видишь ли, — протянул он, усаживаясь напротив и аккуратно складывая ладони домиком, — я бы очень хотел с тобой пообщаться, если ты не против. Ты ведь помнишь наше знакомство?

Он улыбнулся дружелюбно, но именно эта спокойная улыбка вызывала в ней самый настоящий ужас.

— Хм, помню, — выдохнула Веда.

Конечно она помнила! Ещё бы забыть, как он тогда подрулил к ней на своей иномарке, явно с самыми недобрыми намерениями, и как на него налетела Фиона, выдернула его из тачки одной рукой, словно нашкодившего котёнка, и они с Ведой скрылись в закат, визжа колёсами его собственной машины. Ну разве такое забудешь?

— Вот и хорошо, — Айболит чуть нахмурился. — Скажи-ка мне, зачем ты так со мной поступила?

Она моментально поняла, что это ловушка. Если скажет что-то не то, ей не жить. Игра началась ещё в тот самый момент, когда он вошёл с подносом. Если бы она кинулась на него, закричала или попыталась вырваться, то сейчас уже валялась бы мёртвой на этом холодном бетонном полу.

— Я скажу как есть, — она вскинула взгляд и встретилась с его холодными, стальными глазами. — Нам нужна была машина. Нам нужно было попасть в город, и как можно быстрее.

— Нам, — повторил он и слегка наклонил голову набок. — Это тебе и той самой бабе, которая меня выкинула из моей же собственной машины? Кваз, если я правильно понял вашу местную терминологию? — Он скривил губы в полуулыбке, будто вспоминал эту сцену с особым удовольствием.

— Да, это квази-заражённая, квази-женщина, — ответила Веда ровно и без тени смущения.

Айболит откинулся на спинку стула и сцепил руки на животе.

— И зачем же вы, девушки, в обращающийся город ломанулись, если не секрет?

— Нам нужны были продукты и алкоголь.

— То есть, — он развёл руками, — ты так со мной поступила исключительно из-за бухла и хавки?

— Ты вообще в курсе, почему алкоголь в этом мире так ценится? — Веда повысила голос. — Тебя ж наверняка уже просветили местные.

— Не надо, не надо мне тут, — покачал он головой, сдерживая раздражение. — Не отвечай вопросом на вопрос, ты же умная девушка.

— Да, Айболит, — отчеканила она, глядя ему прямо в глаза, — я поступила с тобой так, потому что мне нужна была бутылка водки и нормальная еда!

— Стоило оно того? — спросил он, и в его голосе вдруг прозвучала странная усталость, почти сочувствие.

Веда фыркнула, отвела взгляд и горько усмехнулась. Перед её глазами мгновенно встала вся череда событий: обезьянник, Дум, побег, лес, холод, и она сама, босая и голая, бегущая сквозь ночную чащу, теперь ещё и это…

— Хм, нет, не стоило.

Айболит неторопливо встал, и стул под ним жалобно скрипнул.

— Ну ладно, отдыхай пока. Я приду вечером, и мы продолжим нашу беседу.

— И куда это ты, интересно, собрался? — подозрительно спросила Веда.

Он остановился у самой двери, посмотрел на неё с лёгким лукавством и ответил:

— На работу, куда же ещё.

— И где же ты работаешь? — не отставала она.

Ничего на это не ответив, он просто ушёл с подносом. Он её не приковал. Просто оставил сидеть за столом. Значит, можно было свободно двигаться по комнате, а это уже что-то. Значит, всё не так безнадёжно, как казалось в первые минуты. Хотя внутри всё равно скреблось одно большое и жирное «но». Ей тупо не выбраться отсюда, потому что он всё время где-то рядом и, скорее всего, работает прямо здесь, над этим самым подвалом.

— Ну всё, мне жопа, — спокойно, философски констатировала Веда и покачала головой. — Просто полный звездец… В мире, где на людей охотятся кровожадные мутанты, я, видимо, умру от рук серийного убийцы. Класс! — Она демонстративно выставила перед собой два больших пальца вверх, будто кто-то мог её сейчас увидеть. — Оййй… Ладно. — С тяжёлым, обречённым вздохом она откинулась на спинку стула, хлопнула себя по коленям и решительно встала.

Она обшарила комнату вдоль и поперёк, проверила каждый угол и каждую полку. Вариант был только один, и это дверь. Узкое окно не спасёт, даже если бы Веда была стройной, как юная гимнастка, она бы всё равно не сумела в него протиснуться. Она заглянула в старые пыльные коробки, но нашла там лишь вату, пенопласт и прочую рухлядь. Попались ещё VHS-кассеты. Возникла идея выкрутить лампочку и разбить её или же раздербанить кассеты на пластиковые осколки… Можно, конечно, попытаться орудовать осколком, но какой в этом толк? Айболит одним лишь прикосновением вводит в глубокий сон. Пластиковый стеклопакет не разобьёшь голыми руками. Звать на помощь бессмысленно, потому что он услышит её первым и тут же прибежит надирать ей задницу.

Оставалось только ждать, и это ожидание вытягивало из неё последние силы.

И вот ровно в пять вечера замок в двери негромко щёлкнул, заставив Веду вздрогнуть. Он вернулся. На подносе в его руках красовались три тарелки и два стакана.

— Добрый вечер, Веда, — мягко произнёс он, переступая порог.

— Добрый, — отозвалась она, болтая ногами на краю кровати и стараясь казаться совершенно равнодушной, потому что это была её единственная и лучшая защита сейчас.

— Поужинаем вместе? — предложил он и кивнул в сторону стола.

Веда встала, подошла к столу и замерла, не садясь. Айболит озадаченно вскинул брови.

— Что такое? Тебя что-то смущает?

Она молча кивнула на стул, ожидая, пока он вспомнит о своих манерах. Айболит театрально всплеснул руками и шлёпнул себя по лбу.

— Прости-прости, я совершенно обделён манерами, каюсь, — проговорил он и, галантно склонившись, отодвинул ей стул. Дождался, пока она присядет, и аккуратно задвинул его обратно.

— Это ты сам приготовил? — спросила Веда, изучая содержимое тарелок. Спагетти с густым мясным соусом, свежий салат из черри и рукколы, а в стаканах плескался ананасовый сок. — Болоньезе?

— Да, моё коронное блюдо. Приятного аппетита, — ответил он и взял пластиковую вилку, принимаясь неловко накручивать длинные макароны.

Она сделала то же самое и осторожно пожевала первый кусочек.

— Нравится?

— Да, готовишь ты и правда отлично. Вот только… — Она подняла вилку и покрутила ею в воздухе. — Ей одной есть неудобно. Надо бы ещё хотя бы ложку или нож, чтобы нормально накручивать.

— Хм… — Айболит задумчиво покачал головой, принимая критику. — Учту на будущее, спасибо за замечание. А почему ты не переоделась? — спросил он как бы между делом, не отрываясь от еды.

— А мне можно было? — искренне удивилась она.

— Конечно можно, я же сказал. Все эти платья на рейле я приготовил специально для тебя. — Он кивнул в сторону стены. — Завтра утром будь, пожалуйста, в чём-нибудь весёленьком и ярком. Это поднимет настроение нам обоим. Ну как ты тут без меня? Сильно скучала? — продолжил он светскую беседу.

— Да, было довольно скучно, — спокойно ответила она и отпила глоток сока. Оставаться равнодушной по-прежнему казалось ей самой лучшей стратегией выживания.

— Прости, что так вышло. Я не могу уделять тебе целый день, у меня ведь работа, — вздохнул он с искренним сожалением.

— А где именно ты работаешь, если не секрет?

Он поднял на неё взгляд и резко, без всякого перехода, сменил тему:

— Веда, я слышал от людей, что ты знахарь. Это правда?

— Да, правда, — кивнула она.

— Значит, ты можешь лечить и видеть дары других людей. Я правильно понял? — Он отправил в рот очередную порцию пасты и принялся жевать, не сводя с неё глаз.

— Да, всё верно.

— А мой дар ты можешь распознать?

— Ты анестезиолог.

— Да… Именно это мне и сказали, когда я только появился в стабе. — Он аккуратно вытер рот салфеткой.

— Имя Айболит тебе дали, потому что ты… доктор? — осторожно уточнила она.

— Ну, почти угадала. — Он усмехнулся. — Я ветеринар.

— Я люблю животных, — искренне и немного растерянно улыбнулась она.

— Я тоже их очень люблю. У нас, выходит, есть что-то общее, и это довольно приятно. — Он посмотрел на неё с каким-то особенным, изучающим вниманием.

— Сколько тебе лет? — спросила она, решив продолжить разговор.

— Тридцать семь. — Он помедлил, а потом добавил: — Прости за встречный вопрос, это невежливо, но я всё же спрошу. А тебе сколько?

— Двадцать один, — солгала она и даже не моргнула.

— Прекрасный возраст, — с лёгким, почти мечтательным вздохом произнёс Айболит, и было видно, что этот ответ его явно порадовал.

Он встал из-за стола, аккуратно собрал посуду на поднос и вышел. Веда проводила его долгим, напряжённым взглядом.

— Просто пипец… — прошептала она и покачала головой.

Прошло минут пять и он вернулся. Подошёл к ведру, стоявшему у стены, и взялся за ручку.

— Сейчас вернусь, — бросил он через плечо.

— Мне очень неловко, что ты выносишь за мной это ведро, — призналась Веда и опустила глаза.

— Ничего страшного, — он обернулся и добавил с едва уловимой, странной интонацией: — Я и не такое убирал, поверь.

Он снова ушёл и плотно закрыл за собой дверь.

— Конечно, не такое… — пробормотала Веда, сжимая зубы до скрипа. — Знаю я, что ты там убирал, чёртов мясник…

Через пятнадцать минут Айболит вернулся, принеся с собой чистое ведро, пачку влажных салфеток и рулон туалетной бумаги. Всё это он аккуратно поставил на тумбочку возле кровати, словно заботливая сиделка.

Затем подошёл к двери и, уже взявшись за ручку, ласково произнёс:

— Спасибо, что составила мне компанию за ужином. Спокойной ночи, Веда. Увидимся завтра.

Он тихо прикрыл за собой дверь, и в комнате снова воцарилась гнетущая, давящая на уши тишина.

— Ляяя… я попала, — выдохнула Веда и закрыла глаза ладонями.

Айболит был уверен в себе до омерзения. Ни тебе камер, ни даже элементарного слежения за дверью, как будто она и не пленница вовсе, а самая почётная гостья. На рейле она заметила белую хлопковую ночнушку, точь-в-точь как та, что нашла когда-то на базе отдыха, когда ещё жила с рейдерами и Димой. О, сладкие воспоминания о тех днях, когда единственной проблемой был недостаток горячей воды. Она переоделась, отогнав мимолётный приступ грусти и тоски по прошлому.

Заснуть у неё получилось только через девять часов после ужина, и то скорее по факту, чем по искреннему желанию. Во-первых, она снова успела проголодаться, а во-вторых, ложиться спать так рано было совершенно не в её привычках. В итоге она забылась тревожным сном лишь далеко за полночь, отвернувшись лицом к холодной стене.

Но сон оказался недолгим. Спустя какой-то час её разбудил ледяной холодок, пробежавший по позвоночнику и заставивший волоски на загривке встать дыбом. Она медленно перевернулась на другой бок, открыла глаза и замерла, едва сдержав рвущийся из горла крик. В полной темноте, не издавая ни единого звука, напротив неё сидел он. Просто сидел на стуле и смотрел. Его глаза жутко сверкнули в темноте. И она, несмотря на бешено колотящееся сердце, не закричала и даже не пошевелилась. Сделав над собой почти нечеловеческое усилие, она медленно натянула на лицо тёплую, дурацкую улыбку, сладко потянулась всем телом, лениво протёрла глаза, стараясь скрыть дрожь в левой руке, и сказала максимально бодрым голосом:

— Привет. А ты чего не спишь в такую рань?

— Привет, — ответил он, тоже улыбаясь в ответ. — Я подумал, что тебе, наверное, страшно спать одной в незнакомом месте, и решил составить тебе компанию.

Ах ты ж, мать твою, компанию он решил составить.

Она мягко кивнула, искренне оценивая ситуацию как полный и безоговорочный бред. Затем осторожно потянулась к хвостику бра, чтобы включить свет и хоть на секунду разогнать эту удушающую темноту. Айболит тем временем сидел в голубой пижаме, сложив руки домиком на коленях, и неотрывно смотрел на неё.

Да он же шизанутый, причём окончательно и бесповоротно.

— Ты прав, здесь действительно как-то неуютно, — прошептала она и пожала плечами. На самом деле всё её тело буквально трясло от ужаса, но она изо всех сил старалась изображать безмятежную непосредственность, и ей это почти удалось.

— Прости за это, — произнёс он с кривой гримасой, отдалённо напоминающей улыбку. — Пожалуйста, ложись обратно. Тебе нужно как следует выспаться.

— А как же ты? Тебе ведь завтра вставать на работу… — попыталась она вкинуть ноту заботы, хотя в голосе проскальзывало фальшивое тепло, и она сама бы себе ни за что не поверила.

— Ты права, конечно, — кивнул он, не отводя от неё пристального взгляда.

Молчание сгустилось до звона в ушах. Она не знала, что ещё можно сказать, а он всё так же сидел на стуле и никуда не собирался уходить. Тогда Веда просто заставила себя снова лечь, прижалась щекой к подушке и крепко зажмурилась, будто от этого кошмарный мир вокруг мог исчезнуть. И ждала. Он просидел так до самого рассвета. Только когда за ним наконец закрылась дверь и по коридору прокатилось едва слышное эхо его удаляющихся шагов, Веда позволила себе выдохнуть, медленно и осторожно, словно боялась, что он всё ещё где-то рядом, за её спиной. И только тогда, лишь тогда, её измученное тело обмякло и погрузилось в тяжёлый, словно камень, сон. Это был не спасительный отдых и не желанное забытьё, а скорее вынужденная отключка, чтобы забыть хотя бы на пару часов, кто она такая, где находится и с кем делит это жуткое место.

Разбудил её густой запах еды и знакомый скрип замка на двери. Он вернулся и принёс с собой завтрак. Веда рывком села на кровати, и сердце тут же заплясало под рёбрами, словно испуганный зверёк, загнанный в угол. Проклятье, она же так и не переоделась, а он просил. Бросившись к рейлу с платьями, она натянула на лицо маску спокойствия и принялась с нарочитой задумчивостью перебирать наряды, будто каждое из них было достойно красной дорожки и требовало тщательного обдумывания.

Он вошёл и замер в дверном проёме, не дойдя до стола. Поднос с едой застыл в его руках, а взгляд впился в неё, острый и ледяной, словно осколок стекла.

— Почему ты до сих пор в ночнушке?

— Прости… — она хлопнула сонными ресницами, стараясь изобразить самую невинную растерянность. — Я очень долго выбирала и никак не могла решить, какое из них тебе бы понравилось больше…

— Если они все здесь висят, значит, мне нравятся все до единого. — Он говорил ровно и без малейших эмоций. — Я сейчас выйду и зайду обратно ровно через пять минут. Надеюсь, за это время ты определишься с выбором. И причешись, пожалуйста.

Он развернулся и ушёл вместе с подносом. Даже аппетитный запах еды не остался в комнате, только ощущение, что ей снова жопа. Нет, не так, на этот раз она ошиблась по-крупному, поэтому ЖОПЕЦИЯ!

Веда выдернула первое, что не вызывало у неё откровенного отвращения, лёгкое зелёное платье в мелкий красный цветочек, и нашла на тумбочке пластиковую расчёску. Волосы были спутанными и сальными, отчаянно требующими мытья, и ей срочно был нужен душ. Но кто здесь вообще собирался её спрашивать?

Он вернулся с подносом, на тарелках лежали аккуратные крок-месье, а в стаканах поблёскивал всё тот же ананасовый сок. Он посмотрел на неё оценивающе и почти нежно произнёс:

— Ты выглядишь просто невероятно.

— Спасибо… — Веда еле выдавила из себя эту реплику, и голос её прозвучал глухо и чуждо, словно принадлежал кому-то другому.

— Что такое случилось? — Он наклонил голову набок, изображая заботу.

— Мне нужен душ, — ответила она просто и прямо, без всяких предисловий.

Он кивнул:

— Знаю, я помню. Сегодня вечером, перед самым ужином, я тебя отведу.

Она не двинулась с места и осталась стоять у своего стула, не сводя с него напряжённого взгляда. Он заметил это и слегка улыбнулся:

— Веда… — Он даже немного смутился. — И почему ты только со мной общаешься? Я снова забыл быть джентльменом, прости меня, пожалуйста.

Он подошёл, галантно отодвинул ей стул и дождался, пока она сядет. Затем аккуратно подвинул стул обратно и наконец уселся сам.

— Приятного аппетита, Веда, — сказал он и потёр ладони друг о друга.

Они завтракали и говорили о каких-то пустяках, словно были семейной парой с десятилетним стажем. Он отпускал мелкие шутки, рассказывал, как тяжело найти хорошие кроссовки в стабе, жаловался на погоду и вообще вёл самую обычную светскую беседу. И всё это время Веда сидела, будто закованная в стальной панцирь, и её внутренняя дрожь была невидимой, но непрекращающейся. Она изо всех сил старалась не выдать своего страха, потому что он не должен был понять, что она хочет сбежать, и не должен был почувствовать, что она прекрасно помнит, кто он такой на самом деле.

— Айболит, — произнесла она неожиданно даже для самой себя.

Он поднял на неё взгляд и вытер рот салфеткой.

— А… ты не мог бы прийти с ужином около восьми вечера?

— Что такое? У тебя вдруг появились дела? — Он лукаво прищурился.

— Просто я не привыкла ужинать так рано и потом плохо засыпаю, когда остаюсь голодной, — она смотрела на его пальцы, которые он механически перебирал, будто считал что-то внутри себя.

— Я приду за тобой в шесть и отведу тебя в душ. А после душа, ровно в восемь, принесу ужин, — ровно проговорил он, собирая посуду на поднос.

— Хорошо, — кивнула она.

— Надень, пожалуйста, чёрное платье с золотыми бретельками, — сказал он и указал пальцем на нужную вешалку.

— После душа или до него? — уточнила она.

Он ничего не ответил, дверь за ним захлопнулась. Ком подступил к горлу, и дыхание стало рваным. Она зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука, чтобы не разрыдаться в голос, не закричать и не броситься на дверь с кулаками. Она не была пленницей в подземелье, и её не держали в цепях. И всё же каждая минута здесь ощущалась как шаг босиком по битому стеклу. Он не трогал её пока что, но каждый его взгляд, каждое многозначительное молчание и каждый «комплимент» звучали как угроза, заботливо завёрнутая в вежливость. Он не был безумцем с топором, он был вежливым, заботливым и предупредительным. А за этой вежливостью пульсировали его страшные желания и совсем недобрые намерения. Веда прижалась лбом к прохладной стене и закрыла глаза. Отдышалась и восстановила дыхание.

В ананасовый сок он подмешивал живчик, поэтому она чувствовала себя вполне бодро и даже энергично. И это, пожалуй, было к лучшему. Она решила попробовать связаться со Светозаром ментально, без особой надежды, но вдруг получится? Никогда прежде она этим не занималась и, честно говоря, не имела ни малейшего понятия, умеет ли вообще. Но терять было уже нечего. Она села на кровать, скрестила ноги. Начала дышать медленно и глубоко, стараясь очистить голову от паники, от страха и от мыслей о каменном взгляде Айболита. Но стоило ей только закрыть глаза, как в темноте перед внутренним взором всплыло оно. Его лицо. Его мерзкая рожа, выныривающая из ночной тьмы и освещённая призрачным светом. Прям как заставка телекомпании ВИD. Она дёрнулась всем телом, и дыхание сбилось. Всё, хватит. Поздравляем, травма теперь на всю оставшуюся жизнь. Темноты можно бояться официально, а мужиков так вообще по умолчанию. Несколько часов она мучительно пыталась сосредоточиться, слала во все стороны невидимые телепатические сигналы «Светозар, приём!», стараясь хотя бы почувствовать крошечный отклик. Но ничего не происходило, и вокруг стояла звенящая пустота. Космос молчал, и надежда медленно испарялась.

— Дед… ну пожалуйста… найди же ты меня… — шёпотом, почти всхлипом проговорила она.

Рука машинально легла на запястье, и тут она вдруг вспомнила. Метка! Метка Ужа! Ментат-метка! Чёрт… Сердце гулко ударило в груди и забилось быстрее. А если попробовать её активировать? А если это действительно возможно? Это была последняя ниточка, последний призрачный шанс, её тоненький маяк среди ледяного безмолвия. Вдруг он почувствует и придёт за ней? Она крепко зажмурилась и сосредоточилась на том самом месте, где когда-то пульсировала ментат-метка. Представила, как по коже начинают проступать тонкие линии, словно живые татуировки, светящиеся изнутри мягким голубоватым светом. Запястье налилось теплом, а по руке поползло покалывание, будто от тысяч крошечных иголок. Словно внутрь запустили слабый разряд тока, лёгкий ожог, едва щекочущий, но при этом ощутимо живой. Пульс участился, а ладони вспотели. Вот оно! Колется! Жжётся! Щекочет! Да-да-да! Это оно! Оно отвечает! Оно живо!

Она вскрикнула от неожиданности и радости одновременно. Кажется, у неё получилось! Пусть Ужик услышит, пусть Ужик придёт за ней, пусть Ужик непременно её найдёт!

В этот момент она ощущала себя человеком, который уже тянется рукой к ручке камеры, в которой провёл целую вечность. Её губы дрожали, но на лице появилось то, что почти можно было назвать улыбкой.

— Ужик… ну пожалуйста… найди меня… — прошептала она с такой отчаянной надеждой, с какой молятся только те, кто уже видел смерть совсем близко.

И в ответ что-то дрогнуло глубоко внутри. Сработало ли? Пока было неясно.

Ровно в шесть за ней пришёл Айболит. На Веде всё ещё было то самое зелёное платье, а в руках она держала второе, чёрное с тонкими золотыми бретельками, как он и просил. Айболит, глядя на неё, удовлетворённо кивнул, словно всё шло по его плану.

— Добрый вечер, Веда. Ну что, душ? — Он приподнял брови.

— Да, было бы здорово, — пробормотала она и вздёрнула плечо, стараясь скрыть противную дрожь.

Он сделал приглашающий жест, и она подчинилась, выходя из своей камеры с лёгкостью и радостью. Она действительно была рада хотя бы ненадолго покинуть это место, а лучше навсегда.

— Не сочти за грубость, — негромко сказал он и коснулся её плеча тёплой, тяжёлой ладонью.

Веда наконец поняла, что ошиблась в своих предположениях. Это был вовсе не подвал, а самая настоящая жилая зона, коммерческое помещение, переделанное в жилище. Айболит, как выяснилось, работал мастером по ремонту, что стало для неё полной неожиданностью. Его сразу заселили на место прежнего мастера, который не вернулся с профилактики трясучки. Квартира оказалась на удивление просторной, даже слишком просторной: складское помещение, где он держал Веду, рабочая зона, приёмный зал, кухня, спальня, ванная и длиннющий коридор. И всё это находилось на втором этаже.

Он подвёл её к двери в ванную комнату и снова жестом предложил войти, без единого слова, одними лишь глазами. Окна здесь не было, а замков на двери не имелось вовсе.

— У тебя ровно полчаса, — ласково произнёс Айболит. — Наслаждайся горячей водой и ароматной пеной. Я подожду снаружи.

Он вышел, как настоящий джентльмен, и аккуратно прикрыл за собой дверь. Веда застыла на месте, и её трясло. Нет, её реально колотило. Она увидела его воспоминание, яркое и отвратительное, то, как он купал одну из своих пленниц в её же собственной крови. Ладно, всё, хватит. Нет, правда, ну его нафиг. Она включила воду, и горячие, обволакивающие струи будто бы маскировали её от реальности. Но она кожей чувствовала его за дверью. Он стоял и ждал, просто ждал, прямо там. Она залезла в ванну, наполненную пеной и паром, но покоя не было. И вдруг раздался чужой мужской голос Человек! Другой человек!!!

Веда вылетела из ванны, как ошпаренная, даже не удосужившись выключить воду. Стояла в луже, дрожала и панически прислушивалась. Да! Точно! Кто-то вошёл в квартиру, и мужчина говорил с Айболитом о чём-то деловом и будничном. Ей бы сейчас закричать, но тогда Айболит усыпит и его, и её, и всё будет кончено…

Всё же попробовать сбежать, пока этот мужик его отвлекает? Чёрт, стоит рискнуть. На свой страх и риск она снова натянула зелёное платье, прислонилась к двери, дыша осторожно и неглубоко, и медленно, очень медленно приоткрыла её. Резкий запах масла и металла ударил в нос. В коридоре было пусто. Они в мастерской: полноватый мужчина в серой ветровке держал какую-то коробку, а Айболит кивал, слушал и откровенно отвлекался.

Сейчас или никогда! Она оставила воду в ванной шуметь, что бы этот говнарь ничего не заподозрил. И шаг за шагом, медленно и почти беззвучно, выскользнула из ванной. Ноги предательски прилипали к полу, и казалось, что каждый вдох звучит оглушительно громко. Вот коридор, вот угол, вот входная дверь. Только бы не скрипнула!

Она прошла мимо кухни, сделала ещё один шаг и вдруг…

— Ведро? — донеслось из мастерской.

Она резко дёрнулась. Он её спалил? Ведро или Веда? Что он там сказал? Сердце подпрыгнуло до самого горла и попыталось вырваться наружу. Но нет, Айболит говорил с тем мужиком, и это было просто совпадение, ей послышалось. Она стиснула зубы и толкнула входную дверь, и та поддалась с лёгкостью. А дальше была лестница. Один пролёт, второй.

И тут голоса за спиной стали громче. Всё, он вышел из мастерской! Она рванула вниз, не как человек, а как пуля. Скатилась по лестнице, влетела на первый этаж, поскользнулась на полу, встала и рванула снова. За дверью была улица и свобода. Она вылетела из подъезда, словно пробка из бутылки с шампанским. Сзади, возможно, уже звучали шаги, а может, это было её воспалённое воображение. Главное было бежать, только бежать без оглядки!

Веда неслась босиком по шершавому асфальту, как ошпаренная, не разбирая дороги и не чувствуя боли в израненных ступнях. Страх хлестал по пяткам, дыхание сбивалось и рвалось, но она не останавливалась ни на секунду. Дворы сливались в серую муть, и она не узнавала этот район, потому что здесь точно не бывала ни разу, ни днём, ни ночью. Но чувствовалось, что центр где-то рядом: жилые многоэтажки, редкие коммерческие точки, какие-то робкие попытки цивилизации. А значит, и полиция должна быть поблизости, должна же быть, чёрт побери! Но всё вокруг казалось каким-то необычным, чужим, будто она шагнула в самое настоящее гетто. Как будто это был не её стаб. Повсюду валялся мусор, воняли сточные канавы, чернели остовы машин. Люди здесь выглядели так, словно уже давно забыли, что такое улыбка, и ходили с оружием, с подозрением, с оскалом. Некоторые косились на неё так, будто уже мысленно делили её на органы.

Она подскочила к первому, кто выглядел хоть сколько-нибудь нормально, парню в камуфляже, с автоматом и откровенной скукой в глазах.

— Подскажите, пожалуйста, где находится здание полиции? — голос её дрожал, а глаза метались, как у зверька в капкане.

Он посмотрел на неё так, словно она спросила, где тут ближайший балетный театр.

— Эм… У нас тут такого нет… А что у тебя случилось-то?

— А к кому я могу обратиться за помощью? — голос её сорвался на истерику.

— Ну, на КПП обратись, — пожал он плечами буднично, как будто каждый день видит таких, как она.

— А где находится КПП?! — она уже почти кричала, задыхаясь от липкого и цепкого ужаса.

— На запад двигай, — лениво кивнул он.

— Спасибо! — выплюнула она и рванула с места, как подстреленная.