Прошла целая неделя с момента её прибытия в стаб. Кутёж сменял работу, а работа вновь уступала место кутежу, и этот бесконечный круговорот затягивал всё сильнее с каждым днём. Печень и почки уже хором умоляли хозяйку либо пощадить их и дать хоть немного передышки, либо добить окончательно, чтобы не мучиться, настолько глубоко Веда ушла в отрыв. Её жизнь постепенно скатывалось в тусовочную рутину, пока одна-единственная ночь вновь не перевернула всё с ног на голову.

Светозар решительно взял девушку с собой на ночное дежурство, потому что его уже порядком задолбало наблюдать за тем, как она каждую ночь кутит до соплей и пузырей и возвращается домой вдрызг пьяная. Веда мирно спала в дежурном кабинете, тихонько посапывая во сне и видя какие-то волшебные, невесомые сновидения, от которых на душе становилось легко и спокойно. Но сон этот был грубо и безжалостно прерван. Светозар без особой нежности и церемоний принялся тормошить её за плечо.

— Веда, вставай давай, за работу пора.

С недовольным ворчанием и сонным бормотанием она с огромным трудом приоткрыла сначала один глаз, затем второй, а потом кое-как протёрла их кулаками. Ночь стояла на редкость душная, такая, что хоть топор вешай. Веда, наспех собравшись и кое-как приведя себя в порядок, вышла на улицу в коротком чёрном платье с тонкими бретельками и глубоким вырезом, украшенном по подолу нежным узором из белых ромашек. Её длинные светлые волосы, влажные от духоты, противно прилипали к разгорячённой коже, а серо-зелёные глаза блестели от недосыпа и плохо скрываемой досады на весь белый свет. Точнее чёрный, ночь же.

Она вышла из здания ментатов, с хрустом потянулась всем телом и только хотела широко, от души зевнуть, как вдруг из-за поворота показалась целая колонна огромных, тяжело гудящих машин. Веда, в технике, как известно, разбирающаяся примерно так же, как в квантовой физике, уже хотела было развернуться и уйти обратно в здание, подальше от этого шума и пыли, как вдруг услышала до боли знакомый голос. И застыла на месте, будто примороженная к асфальту.

— Нет! Это он?!

Тот самый человек, которого она силой вышвырнула из своих мыслей, кому строго-настрого запретила селиться в своей голове и тревожить её покой. Однако, она почему-то принялась лихорадочно искать его глазами в толпе, будто уже не она сама управляла собственным телом, а какая-то неведомая сила вела её вперёд. Ноги сами понесли её к колонне, и она покорно последовала за ними, даже не пытаясь сопротивляться. Она всматривалась в мелькающие лица, в смутные силуэты, обходила машину за машиной, словно одержимый охотник, преследующий свою единственную цель. И вот, спустя мучительно долгие две минуты этого лихорадочного поиска, она наконец увидела его.

Он стоял чуть поодаль вместе с Эльбрусом и, как ни странно, со Светозаром. Эльбрус с чувством хлопал старика по плечу, и оба явно были искренне рады этой неожиданной встрече. А потом Светозар обернулся, заметил Веду, застывшую поодаль, и коротко кивнул ей, приглашая подойти.

У неё моментально подогнулись колени. Что это за странные, незнакомые чувства, чёрт бы их побрал? Эльбрус и Уж одновременно повернулись вслед за взглядом старика. Кваз удивлённо приподнял брови, узнав её. А вот Уж… О, этот Уж… Его взгляд врезался в неё, словно удар под дых, и буквально сшиб с ног, лишив остатков самообладания. Он смотрел на неё не отрываясь, и Веда смотрела в ответ, не в силах отвести глаз. Ни единого слова, ни малейшего жеста, но всё, что нужно, уже было сказано между ними этим долгим, пронзительным взглядом.

Его руки были небрежно засунуты в карманы камуфляжных штанов, а на губах играла всё та же бесящая ухмылка, дерзкая, самодовольная и слегка вызывающая. Но вот глаза… Эти проклятые медовые глаза вспыхнули золотистыми искрами, будто яркий солнечный свет пробежался по их глубине и задержался там, не желая уходить. Он подошёл к Веде и остановился в шаге от неё.

— Ну привет, разбойница! Это платье… сидит на тебе просто чудесно, надо признать, — усмехнулся он словно бы между делом.

Она стояла перед ним как вкопанная, не в силах произнести ни звука, и только смотрела на него во все глаза, словно заворожённая. Глаза в глаза, и весь остальной мир вокруг стремительно выцветал, терял краски и переставал иметь хоть какое-то значение.

— Веда, осмотри ребят, им знатно досталось в дороге! — резкий и отрезвляющий голос Светозара, словно щелчок по лбу, грубо выдернул её из этого гипнотического транса и вернул в реальность.

Она встрепенулась, резко вдохнула, будто вынырнула из-под воды, и бегом бросилась обратно в здание ментатов, так и не сказав ему ни слова.

Работы оказалось много, очень много, не меньше двух десятков человек нуждались в медицинской помощи. Веда одного за другим, осматривала раненых: перевязывала, обрабатывала ссадины и порезы, а кого-то сразу же отправляла в госпиталь, понимая, что здесь она уже ничем не поможет. И только после всех остальных на осмотр зашёл Эльбрус, потому что Светозар настоял, чтобы именно она его осмотрела, желая, чтобы внучка набиралась опыта. Хотя, если уж говорить честно, с самим квазом ничего серьёзного и не приключилось, так, пара пустяковых царапин. Да и была определенная неловкость и даже накал между знахаркой и квазом после их недавнего и не очень приятного разговора.

— У тебя регенерация просто космическая, я тебе скажу, — заметила Веда, бегло осматривая его и не находя повода для беспокойства. — К утру от этих царапин и следа не останется, вот увидишь.

— Знаю, — спокойно и безразлично ответил кваз.

— Ну, тогда не смею тебя больше задерживать.

— Веда… — вдруг произнёс Эльбрус низким, немного хриплым голосом и замолчал, будто задумавшись о чём-то важном.

— Что? — она тут же обернулась и навострила уши.

— Ничего. Спокойной ночи.

— Спокойной, — сказала она в ответ, уже поворачиваясь к шкафчику с перевязочными материалами.

У неё не было сейчас ни сил, ни желания разгадывать мужскую таинственность, особенно после пяти часов почти непрерывного стояния на ногах.

Но стоило только зайти следующему пациенту, как всё изменилось в одно мгновение. Веда почувствовала его спиной, всем телом, каждой клеточкой кожи, и в тот же самый момент к ней разом вернулась вся утраченная энергия. Как будто усталость взяли и стерли ластиком, не оставив и следа. Вот оно, её долгожданное второе дыхание.

— О, девушкааа… — раздался знакомый, намеренно страдальческий голос. — Здравствуйте… не могли бы вы оказать мне первую помощь? Я тяжело ранен… в самое сердце. Кажется, мне срочно требуется искусственное дыхание… рот в рот.

Она резко развернулась и застыла на месте. На пороге стоял Уж, скрючившись в три погибели и держась за грудь. Ну конечно. Уж. Гад ползучий. Актёр драмы и комедии в одном флаконе. Веда терпеть не могла змей, даже самых безобидных, даже на картинках в книжках. А тут явился этот…

У неё перехватило дыхание, и она не могла вымолвить ни единого слова.

— Иди ко мне, — он протянул к ней руки, мягко и гостеприимно улыбаясь.

И она пошла. Послушно, без малейшего сопротивления, словно во сне или под гипнозом, будто кто-то другой управлял её телом. Она кинулась к нему в объятия, уткнулась головой в его тёплую грудь и принялась вдыхать этот густой, мужественный запах, состоявший из смеси металла, пороха, пота, соляры и чего-то пряного.

Он ласково и медленно гладил её по волосам, проводил широкой ладонью по напряжённой спине, и его пальцы нежно скользили по её коже, оставляя за собой дорожки мурашек. Он прижался лицом к её светлым прядям, вдохнул глубоко и с наслаждением, словно хотел запомнить этот запах навсегда.

Аромат, исходивший от неё, был обволакивающим, тёплым и сложным: медовая груша с лёгкой кислинкой спелого лимона и терпкой, чуть диковатой ежевикой. Он затаил дыхание, улыбнулся и прошептал:

— Ммм… сладкий запах женщины.

Голос у него сделался чуть хриплым, с отчётливой хищной интонацией удовольствия. Он ещё раз шумно втянул носом её парфюм, задержал воздух в лёгких, словно упиваясь им до последней капли, а затем, с лёгкой усмешкой, добавил:

— У тебя просто невероятный аромат. Но, милая… — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза, — за пределами стаба забудь про духи раз и навсегда. Там этот запах привлечёт не только меня, поверь.

Он подмигнул. Потом его руки мягко скользнули под короткое платье и коснулись обнажённых ягодиц. Веда вздрогнула всем телом и, чуть отстранившись, мягко, но при этом весьма уверенно оттолкнула его ладони.

— Уж… — её голос надломился, и в нём слышалась одновременно и растерянность, и внутренняя борьба с самой собой. — Я… я правда очень рада тебя видеть. И я искренне благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал…

Он не отводил от неё взгляда. Медленно приблизился, стремясь к её лицу, и его горячее дыхание уже коснулось её кожи… Но едва их губы готовы были соприкоснуться, как она остановила его лёгким движением, не позволяя поцелую случиться.

— Прости… Прости меня, я… — она замялась, уперевшись ладонями в его тёплую грудь и чувствуя, как под пальцами бьётся его сердце.

— Что ты..? — шепнул он и бережно поцеловал её в лоб.

От этого простого, нежного прикосновения у Веды моментально отказали ноги, а дыхание сбилось и стало рваным. Она вдруг вырвалась из его объятий, словно испугавшись самой себя и того, что может произойти дальше.

— Уж… — начала она, не решаясь сразу задать мучивший её вопрос. — Скажи, а тебя… в твоей прошлой жизни как звали?

— А зачем тебе это знать? — Искренне удивился он.

— Ну… Просто… так надо.

— Егор, — спокойно ответил он. — Меня звали Егор. Кстати, мы с Эльбой тёзки. Его тоже Егором звали до обращения.

— Понятно… — задумчиво пробормотала она, про себя мысленно радуясь, что это не очередной Дима. А потом, собравшись с духом, подняла на него взгляд и посмотрела прямо в глаза: — А у тебя… кто-нибудь есть?

Он улыбнулся, и в уголках его глаз заиграли озорные искры.

— Есть у меня одна воришка-мартышка, — сказал он с притворной серьёзностью, прижимая её к себе за бёдра. — Только она всё время пытается улизнуть от меня.

— Нет, я серьёзно спрашиваю, — рассмеялась Веда, чуть отстраняясь. — В твоей прошлой жизни… у тебя была любимая женщина?

Он посмотрел на неё внимательно, и в этот миг в его взгляде появилось что-то особенно личное, даже болезненное, что он редко кому показывал.

— Была, — сказал он наконец, неохотно вытаскивая слова из самой глубины памяти. — Когда я только попал в Улей, а это случилось, будь оно неладно, одиннадцать лет тому назад…

Веда округлила глаза и не смогла сдержать удивлённого вздоха. Одиннадцать лет. Он и правда был здесь старожилом.

— У меня была невеста, — продолжил он. — И она была на пятом месяце беременности на тот момент…

Веда побледнела, и лицо её в один миг сделалось серьёзным и сосредоточенным. Эти слова ударили её прямо в грудь, выбив воздух из лёгких.

— Это было очень давно, — тихо добавил он. — Я отпустил её, Веда. Отпустил все мысли о ней уже много лет назад.

Она не знала, что на это ответить.

— То есть… если она вдруг окажется здесь, в этом мире?..

— Если она каким-то чудом появится здесь, — перебил он мягко, но при этом очень уверенно, — я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей выжить и найти своё место. Но… любить её так, как раньше, я больше никогда не смогу.

Он неожиданно накинулся на Веду, принявшись безжалостно щекотать её, а потом ловко развернул к себе спиной и продолжил нападение. Она визжала, смеялась и пыталась вырваться из его цепких рук, но без особого успеха. Он покусывал её за шею.

— Ай! Ты кусаешься! — с деланным возмущением, но с искренним весельем в голосе воскликнула девушка.

— Да, я такой! — прошептал он, крепко обнимая её за талию и продолжая целовать и покусывать нежную кожу.

В этот самый неподходящий момент в помещение вошёл Светозар.

— Как успехи, Веда?

Та моментально отскочила от Ужа, будто ошпаренная, и лицо её запылало с такой силой, словно её застукали с сигаретой в школьном туалете. Ей сделалось до жути неловко, и она готова была провалиться сквозь землю. А вот её ухажёр даже не обернулся на голос и продолжал стоять на месте, мысленно всё ещё обнимая Веду и наслаждаясь её смущением.

— У нас всё просто отлично, Светозар, — растянулся Уж в самодовольной улыбке.

Веда быстро спрятала руки за спину и почти вжалась в край столешницы, на которой аккуратными рядами лежали медикаменты. Её щёки и шея выдавали бедняжку с головой, потому что розовые пятна после шуточной драки с Ужом пылали на коже не хуже рассветного неба.

— Уж, а ты не против поучаствовать в одном небольшом эксперименте?

— М? — Тот наконец обернулся и с лёгким удивлением приподнял брови.

— Позволишь провести на себе парочку опытов? — переспросил Светозар, хищно сощурившись и сверля его взглядом.

— Это зависит от того, кто именно будет их проводить, — без тени смущения ответил Уж и, повернувшись к Веде, нахально подмигнул ей.

Веда быстро отвела взгляд и опустила глаза, будто её внезапно до глубины души заинтересовала собственная левая нога. Такая неожиданная и демонстративная скромность смотрелась почти комично на фоне её недавнего заливистого хохота.

— Веда, подойди к нему поближе, — велел Светозар.

— Давай, милая, не бойся, я ведь не кусаюсь, — подначивал Уж с напускной невинностью в голосе.

— Ой, ну это уж точно неправда. Кусаешься ты ещё как! — хихикнула она и смешно сморщила нос.

Светозар выразительно поднял брови, метнул в них обоих строгий взгляд и гулко, многозначительно прокашлялся.

— Кхм…

Подчиняясь безмолвному приказу, Веда сделала несколько шагов вперёд. У Ужа, будто по отработанному рефлексу, руки сами собой потянулись к её бёдрам, и тут же раздалось грозное:

— Без рук! — рявкнул дед.

Уж, скривив губы, отпрянул.

— Определи его дары, — строго произнёс Светозар, не терпящим возражений тоном.

— Он… ментат, — чуть слышно, смущённо пробормотала Веда, не понимая, почему дед такой суровый.

— Ещё? — потребовал дед, уже с явным нажимом.

Уж, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией, наклонился к самому её уху и принялся шептать, складывая губами какое-то слово по буквам.

— Уж! Прекрати немедленно! — покачал головой Светозар. — Вы как дети малые, честное слово. Веда, продолжай, не отвлекайся.

Она с самого момента их знакомства старательно избегала считывать его. Где-то глубоко в душе её постоянно грызло неясное, смутное беспокойство, будто за этой маской обаяния и весёлого нахала прячется нечто такое, что ей лучше никогда не знать. Но сейчас ей пришлось взглянуть прямо в то, от чего она так упорно пряталась все эти дни.

Она вздрогнула всем телом и невольно отступила на полшага назад. В её зеленоватых глазах Уж сразу заметил резкую перемену, в них промелькнули разочарование и настороженность. Уголки его рта сами собой опустились, но он не переставал мягко и даже ласково смотреть на неё, стараясь удержать её ускользающий взгляд, хотя внутри у него уже что-то болезненно сжалось. Почему? Зачем всё это нужно было Светозару именно сейчас?

— Я… не знаю, как правильно называется этот дар, — хрипло проговорила Веда, и в её голосе прозвучала ничем не прикрытая грусть.

— Просто опиши его своими словами, — спокойно и даже уже мягко предложил Светозар, успешно добившись желаемого.

— Его слова… они вызывают у людей доверие, влечение или даже почти гипнотическое подчинение. Даже если он при этом откровенно врёт, — сказала она, так и не поднимая взгляда от пола. — Дар действует только при зрительном и физическом контакте. А побочный эффект… — Веда замялась и принялась нервно комкать в руках подвернувшийся бинт, — при частом использовании голос меняется и становится отчётливо шипящим. А у тех, кто поддался его воздействию, со временем появляется самая настоящая болезненная зависимость… по крайней мере, на какое-то время.

Она даже не взглянула на Ужа, когда закончила говорить. Вместо этого резко отвернулась и принялась демонстративно наводить порядок на столешнице: складывала бинты, собирала использованные спиртовые салфетки, перебирала инструменты, всё шло в дело, лишь бы только больше не встречаться с ним взглядом.

— Этот дар очень редкий и встречается как у мужчин, так и у женщин. Но он не является даром нимфы, — добавил Светозар назидательным тоном. — Он не принуждает к жёсткому подчинению, а скорее предрасполагает другого человека к носителю дара, делает его более открытым и податливым. Называется он Воцифраус, от латинского vox, что означает «голос», и fraus, что переводится как «обман», — произнёс Светозар, явно довольный произведённым эффектом.

Уж закусил нижнюю губу, медленно приподнял одну бровь и с неподдельным интересом посмотрел на старика.

— Веда, назови ещё один его дар. Наш шикарный испытуемый, — он кивнул головой в сторону Ужа, — явно не обделён талантами и представляет собой просто золотую жилу для наблюдений.

— Я очень устала, — хрипло отозвалась Веда, и голос её прозвучал так, словно из неё только что вывернули всю душу наизнанку. — Можно я пойду домой?

— Нет, потерпи ещё немного. Осталось совсем чуть-чуть. Я тебе подскажу: этот дар боевой, — спокойно, но при этом совершенно непреклонно произнёс Светозар.

— Светозар, отпусти уже девчонку. Рассвело давно, а она всю ночь на ногах провела, не присев ни на минуту, — буркнул Уж с явным раздражением в голосе. Он прозвучал неожиданно резко, но всё же не настолько, чтобы выйти за рамки приличий и нарваться на открытый конфликт.

— Мне не нужны твои подсказки, — неожиданно жёстко и холодно ответила Веда. Она повернулась лицом к мужчинам. — Этот дар мне тоже раньше никогда не встречался. Его мышечные волокна способны перерастать в сверхплотный биоматериал, который по прочности не уступает хорошей броне. Его тело выдерживает попадание пуль, падения с большой высоты, а ещё он может сжимать своих врагов, словно гидравлический пресс. Побочный эффект от использования — дикий, неконтролируемый голод, причём не только физический, но и споровый. И ещё у него очень медленная регенерация, поэтому ему постоянно нужен под боком знахарь для полноценного восстановления после каждого боя.

Светозар удовлетворённо кивнул головой.

— Что скажешь, Уж? Всё верно она определила?

— Ты умница, Веда. Всё абсолютно верно, до последнего слова, — его голос прозвучал мягко и даже ласково, но вот глаза… глаза уже не улыбались. Они потемнели и сделались колючими, словно у раздражённой змеи, затаившейся в высокой траве и готовой к броску. — Прямо в точку, даже не поспоришь.

Веда слегка вздрогнула, но не отвела взгляд и продолжала смотреть на него в упор.

— Веда, ты свободна на сегодня. Иди отдыхай и как следует отсыпайся, — сказал дед, мягко приобняв её за плечи и увлекая к выходу. Его голос впервые за всё это долгое время прозвучал по-настоящему тепло и по-отцовски заботливо.

Уж дёрнулся всем телом, будто хотел что-то сказать ей вслед, но, заметив, что Веда даже не взглянула в его сторону и не попрощалась, лишь криво усмехнулся и молча отвернулся к окну.

Светозар довёл девушку до самого крыльца и остановился.

— Иди отдыхать, милая. Как следует выспись, тебе это сейчас нужнее всего. Я приду домой через пару часов, мне нужно тут кое-что закончить, — он наклонился и поцеловал её в лоб.

— Хорошо, — сдавленно произнесла Веда и, не оборачиваясь, направилась в сторону дома.

***

— Ну и зачем ты всё это устроил, старый ты разлучник? — бросил Уж, скользнув внимательным, цепким взглядом по лицу Светозара. В его голосе сквозила откровенная язвительность, тревога и злость.

Светозар неторопливо закрыл за собой дверь, отрезая их от внешнего мира, и, словно ничего особенного не произошло, уселся в кресло, закинув ногу на ногу.

— Это моя ученица, Уж. И я ею очень дорожу, — произнёс он сдержанно, делая особый акцент на последнем слове, как будто искренне надеялся, что этого короткого объяснения будет вполне достаточно.

— Дорожишь, говоришь? — хмыкнул Уж и скрестил руки на груди. — Так сильно дорожишь, что тащишь её через всё возможное дерьмо, которое только есть в Улье? Через клыки голодных заражённых, через постоянный стресс и животный страх? Хороша же твоя забота, ничего не скажешь.

— А как иначе, по-твоему? — Светозар развёл руками. — Уж, не тебе ли знать, как именно закаляется настоящий характер? Она очень хорошая девочка, добрая и отзывчивая. Только вот стержня внутреннего ей всегда не хватало. Изнеженная она была, тепличная. Но ты, прошу тебя, не втягивай её в свои привычные игры, не надо.

На несколько долгих секунд в комнате повисла тяжёлая тишина. Уж шагнул ближе, остановился напротив старика и посмотрел ему прямо в глаза.

— Ты её сюда с какой целью вёл всё это время? — Его голос стал заметно ниже и холоднее. — Себе на замену готовишь?

Светозар медленно кивнул, без лишних слов и оправданий. Его лицо осталось совершенно невозмутимым.

— У неё действительно очень редкий и полезный дар. Для стаба она со временем может стать ключевой фигурой. Её умение хиллера спасёт ещё не одну важную жизнь. Но когда ты решишь уйти… — Уж сделал паузу и обернулся к двери, будто уже собирался выйти, но всё ещё медлил. — Она уйдёт вслед за тобой, не раздумывая ни секунды. А мы хотим, чтобы она осталась здесь, с нами. Ей надо будет найти причину остаться, и я уж постараюсь, что бы такая диковинка тут и осталась.

— Вот именно об этом я тебе и толкую, — с нажимом ответил Светозар, поднимаясь с кресла. — Ты уже начинаешь свои извечные подколодные игрища. Она ведь правда хорошая, добрая, но при этом далеко не наивная дура. Она не даст тебе воспользоваться своей добротой и не позволит манипулировать собой. По-человечески с ней надо, понимаешь? Не ловушками и не хитрыми манипуляциями. Просто просить надо, по-настоящему, искренне. А не соблазнять и не привязывать к себе силой. Она бы всё равно тебя раскусила рано или поздно, и поверь мне на слово, прилетело бы тебе тогда так, что мама не горюй! Права морального я не имею отдать её тебе на растерзание, как ты не понимаешь?

Светозар нахмурился и провёл рукой по лбу, будто вытирая несуществующий пот.

Уж, который всё это время старательно хранил видимость спокойствия, чуть заметно нахмурился. На лице его промелькнула быстрая тень гнева, которая, впрочем, почти сразу сменилась привычной холодной маской.

— Не думай, что я какой-то урод, который заботится только о себе и своих интересах. Я думаю обо всех, кто живёт в этом стабе. И о ней в том числе.

Он повернулся к двери, взялся за ручку, но на секунду задержался и бросил через плечо:

— Ладно. Бывай, старый друг.

— Хорошего тебе дня, — отозвался Светозар, глядя ему вслед.

***

Вопреки строгому наказу деда, Веда домой не пошла и даже не собиралась этого делать. Вместо тихой спальни она направилась прямиком к Фионе, туда, где хоть кто-то мог помочь ей справиться с той бурей, что бушевала у неё внутри. А буря эта бушевала нешуточная и с каждой минутой только набирала обороты. Снаружи же царила полная идиллия: ясное голубое небо простиралось до самого горизонта без единого облачка, солнце ласково припекало кожу, лёгкий ветерок игриво перебирал листву прибрежных деревьев, а в воздухе витал густой аромат цветов вперемешку со стрекотом цикад и жужжанием пчёл. Казалось бы, живи да радуйся, наслаждайся моментом. Но внутри у Веды всё обстояло с точностью до наоборот: гнев кипел, бурлил и требовал выхода, пульс тяжело бился в висках, и девушке казалось, что если она ещё хоть раз подумает о случившемся, то просто взорвётся, разлетевшись на мелкие кусочки.

Они с Фионой решили посидеть у озера, потому что только там спокойная, безмятежная вода могла хоть немного уравновесить её расшатанные эмоции. Девушки арендовали у местного заведения при курорте небольшой холодильник, битком набитый напитками, устроились на мягких лежаках и выстроили перед собой стройную батарею из бутылок грушевого сидра, целый десяток на двоих. Перед ними раскинулось озеро, а на нём вовсю кипела курортная жизнь: загорелые красавчики рассекали водную гладь на сапах, весёлые девчонки с визгом крутили педали катамаранов, и повсюду разносились звонкий смех, брызги и ощущение лета во всей его беззаботной красе.

— Ну рассказывай! — Фиона с энтузиазмом хлопнула Веду по плечу, но вновь не рассчитала свою богатырскую силу, и та буквально слетела с лежака, плюхнувшись задницей в тёплый песок. Веде нужно привыкнуть к таким полётам, рядом со своей подругой…

— Ай! — вскрикнула блондинка, морщась от внезапной боли и неожиданности.

— УПС! — всполошилась Фиона и тут же потянулась, чтобы помочь ей подняться.

— Да нормально всё… — буркнула Веда, отряхивая задницу и колени, и чувствуя, как песок забился во все возможные складки одежды.

Они снова устроились на лежаках, на этот раз предусмотрительно отодвинувшись друг от друга на безопасное расстояние. Фиона отпила сидр, вытерла губы тыльной стороной ладони:

— Ну так что? Вернулся твой змеёныш из рейда или пока нет?

— Лучше бы он не возвращался… — пробормотала Веда, глядя куда-то вдаль, на озеро.

— Понятно. Сейчас опять начнётся. Мне что, клещами из тебя всё вытягивать? — Фиона подняла бровь и уставилась на неё с напускной строгостью.

Веда обречённо вздохнула и сдалась:

— Начнём с того, что я нравилась Думу…

— О, боги. Это же и так было ясно с первого дня! — фыркнула Фиона. — Он классный мужик, Вед. Надёжный, весёлый, с ним не пропадёшь. Что тебе ещё надо?

— А я… я… ничего к нему не ощущаю…

Фиона развернулась к ней всем корпусом и без тени сомнения заявила:

— Ну и дура.

— Спасибо, поддержала!

— А что? Прости, конечно, но такие мужики на деревьях не растут!

— Его, кстати, зовут Дима… — тихо добавила Веда.

— М-м, тебя что, на Дим тянет? — Фиона осклабилась. — Гадюку твоего ненаглядного тоже Димой звали?

— Нет. Его звали Егор… — Веда потупила взгляд.

— Ну вот! — рассмеялась Фиона. — И что дальше? Отшила Дума из-за Егора? Дождалась своего героя из рейда… И что? Была у вас страстная ночь любви?

Она многозначительно выгнула брови.

— Фу! Нет, конечно! — передёрнула плечами Веда.

— Что значит «нет, конечно»? И почему сразу «фу»? Кто, прости, на поляне засосался? Ты что, и его послала? Веда, ты, часом, не того?..

Фиона даже немного отодвинулась, демонстрируя притворное беспокойство.

— Нет, не того! — резко отрезала Веда. — Фиона, я сейчас просто… не готова к отношениям. И не перебивай! — Она вскинула указательный палец, заметив, как подруга уже открывает рот. — Молчать! Я серьёзно!

Фиона сцепила губы и сделала вид, что увлечена катамаранами на озере, хотя на лице её откровенно играла насмешка.

— Точнее… я думала, что не готова, — Веда говорила всё тише, глядя в свои ладони и нервно перебирая пальцами. — Понимаешь, у меня с мужчинами всегда как-то… не складывалось. Я вообще катастрофа в любви, это же очевидно, что дело во мне. Господи, мысли путаются, даже не знаю, с чего начать…

— Начни издалека, — подсказала Фиона.

— Эх… Когда моя бабка сбила на мотоцикле деда…

— Веда, не настолько издалека!

Она сделала глоток, пытаясь смыть ком, застрявший в горле.

— Короче, в своей прошлой жизни я постоянно влюблялась не в тех. В проблемных, в эгоистов, в тех, кто сам не знает, чего хочет от жизни и от женщин.

Она горько усмехнулась, и глаза её заблестели, то ли от яркого солнца, то ли от подступающих слёз.

— Отношения вечно не ладились, и в какой-то момент я просто удалила все сайты знакомств и уже была морально готова завести пяток кошаков и умереть в их шерсти. А потом я попала в этот мир… — голос её сдал. — Сама понимаешь, тут уж стало совсем не до любви. Просто выжить бы как-нибудь. А потом мы с Димой внезапно сблизились… Помнишь ту базу, когда вы ушли в рейд?

Фиона молча кивнула, впервые за весь разговор посерьёзнев.

— Мы тогда были просто знакомыми, никакой не парой, и даже намёка на это не было. И вот на той самой базе он сделал первый шаг… — Веда вдохнула глубже, собираясь с силами. — И впервые за долгое-долгое время я почувствовала рядом настоящее мужское плечо… Хотя нет, даже не так! Я впервые почувствовала, что рядом со мной оказался именно тот человек, которого я так долго искала. Помнишь, в начале я говорила, что всё время вляпывалась не в тех? Так вот Дима был из совершенно иной касты, понимаешь?

Она потёрла запястье и чуть улыбнулась, глядя куда-то вдаль.

— Нам, женщинам, ну, большинству из нас, всё же нужно это пресловутое плечо. Чтобы мужчина рядом был смелым и ответственным и не сбегал при первом же конфликте, как последний трус. И вот Дима оказался как раз таким. Он ведь мог тогда в госпитале меня просто оставить и сбежать вместе со своим другом, и никто бы его не осудил. Но он не бросил меня, хотя я была только после операции, и мне было настолько скверно, что я всерьёз думала, что сдохну прямо там…

Фиона молчала и просто слушала, не перебивая.

— Я влюбилась в него, — прошептала Веда, и голос её прозвучал удивительно мягко. — Мне никогда не нужны были эти страсти с пощёчинами, битьём посуды и бурным примирительным сексом. Я просто хотела покоя и надёжности, хотела зарываться лицом в его грудь и жаловаться на всё подряд, хотела смеяться с ним и разделять и его горести, и его радости… Чтобы он просто был рядом. Дима был именно таким типом мужчины, понимаешь?

Она уставилась в песок, водя пальцем по камушку, будто вычерчивала там свои несбывшиеся мечты.

— И всё это… так быстро закончилось. Когда появилась его девушка и просто подбежала к нему, начала лобзать… Моего Диму… у меня на глазах… Мужика моего! Я сначала хотела на неё прыгнуть и на-на-на! По башке ей, по башке! Вот тебе, сучка, получай, получай! — Она постучала кулаком по ладошке, делая вид, что бьёт невидимую соперницу.

За спинами девушек, скрываясь за пляжными зонтиками и густыми кустами, незаметно собралась целая женская аудитория. Девчонки за соседним столиком притаились, затаив дыхание, и некоторые уже вытирали глаза рукавом футболки, будто Веда говорила за всех них разом. Но ни она сама, ни Фиона ничего этого не замечали.

— Наши чувства с Димой были взаимны, это я точно знаю. А я… я не умею отпускать. Я в каком-то смысле, нет, даже в полной мере однолюб, и мне очень тяжело переключаться с одних отношений на другие. Нужно, чтобы прошло какое-то время. Я уже не испытываю к Диме никаких чувств, нет, ну разве только лёгкую досаду, что всё сложилось именно так… Но мне просто боязно снова нарваться на разочарование, понимаешь? Впрочем, так оно и случилось… Нарвалась!

Сзади кто-то громко всхлипнул, но Веда этого даже не услышала.

— Он никогда не был моим, — она криво усмехнулась и покачала головой. — Это я губу раскатала, размечталась, как дура. А сверху сказали: «Закатывай обратно». Всё, что помню, когда они с Аней встретились… как я бежала под дождём, словно в мыльной мелодраме, а потом ещё и в грязь пизданулась на глазах у всех…

Фиона едва удерживала ржач, закусывая верхнюю губу, чтобы не рассмеяться в голос и не обидеть и без того эмоциональную подругу.

— И с тех пор я как-то зареклась впускать кого-то в своё сердце. И когда за мной начал внезапно ухаживать Тугодумыч, у меня как будто включилось какое-то отторжение, почти отвращение к нему… Хотя он на самом деле замечательный парень, и я это прекрасно понимаю.

Она резко обернулась и метнула взгляд через плечо, словно проверяя, нет ли за спиной кого-то конкретного.

— А потом случился этот… Гад Ползучий!

— Так, окей, давай разложим по полочкам, — вмешалась Фиона, нахмурившись. — Значит, Дима номер один оказался гандурасом и свалил в закат со своей прошлой тёлкой. Дима номер два напоминает тебе Диму номер один, и поэтому не может лечь тебе на душу, насколько я правильно поняла. А со Змеёнышем-то что не так?

— В том-то и дело, что с ним одновременно и всё не так, и всё так! Как только я на него наткнулась, мне показалось, будто я знаю его всю свою жизнь, будто родного человека встретила. Но при этом что-то внутри меня настойчиво подсказывало, что он какой-то…

— Скользкий тип? — помогла ей Фиона.

— Вот именно!

— Так на то он и Уж, — квази отхлебнула полбутылки золотистой жидкости и довольно крякнула.

— Ты знаешь, наше знакомство выдалось ну очень странным. Я тогда удирала с того места, где заражённый трапезничал мудаком, который пытался меня изнасиловать. И я, если честно, неслась сквозь лес как в бреду, себя не помня. Замёрзла просто до костей и думала, что всё, умру прямо там под какой-нибудь ёлкой. А потом увидела слабый огонёк и палатки, страшно обрадовалась, потому что решила, что это наш лагерь. Но нет, ошиблась, это оказался лагерь Ужа и Эльбруса. Уж тогда сидел у костра один, вот я на него и напала, приставила нож к горлу…

— Епать колотить! Ну ты, подруга, опасная женщина, я смотрю! — расхохоталась Фиона. — Как ты, глиста в скафандре, умудрилась на него напасть-то?

— В том-то и дело, что это он сам дал мне на себя напасть! Он меня засёк, наверное, ещё метров за сто, как я к нему подбиралась. А ещё, оказывается, его дружок, эксгибиционист, вуайерист и куколд, блин, всё это время наблюдал за нами из кустов! Короче, я заставила его стриптизнуться, он отдал мне свой китель и флягу с живчиком, и я как втопила прочь! А это незнакомый лес, сама понимаешь, неслась куда глаза глядят, точнее куда ноги несли, потому что там было так темно, что никаких фонарей, кроме как у меня под глазом, не имелось. В итоге они меня всё равно догнали, но вовсе не для того, чтобы наказать или сделать что-то похабное, а наоборот, хотели помочь и отогреть. Только мне было так страшно, что я не могла вот так взять и довериться двум стрёмным мужикам, поэтому просто стояла как дура с фингалом и махала перед собой ножом. А потом внезапно потеряла сознание и свалилась прямо в ледяное озеро… А Уж прыгнул за мной.

Сзади девчонки уже не скрывали своего любопытства и слушали с открытыми ртами, жадными взглядами и приподнятыми бровями, потому что вся эта сцена разыгрывалась прямо у них перед носом, и каждая из них будто проживала историю Веды вместе с ней.

— А потом… потом я проснулась, — продолжила она, чуть улыбнувшись. — Голая! Ты прикинь, он меня раздел! Вся в мху с ног до головы. А он… он аккуратно развесил моё бельё сушиться на кустах, представляешь? Понимаешь, о чём я? Он не тронул меня, не обидел и даже не попытался, хотя мог бы сделать всё что угодно, пока я была в отключке…

— Короче, сначала ты его раздела, а потом он тебя… Гыыы… — не выдержала квази.

— Блин, Фиона! Мы тут о серьёзных вещах говорим! В общем, в тот самый момент, когда он меня спас, он мне почему-то понравился… Хотя я прекрасно понимала, что это как-то неправильно и вообще глупость какая-то. Короче, не хотела я себе в этом признаваться и гнала эти мысли прочь. Он был какой-то несерьёзный, слишком игривый, слишком флиртующий и чересчур обаятельный. Я тогда подумала: если он так со мной, значит, он точно такой же с каждой встречной юбкой. Но почему-то вместе с этим я почувствовала к нему что-то странное, у меня было ощущение, будто мы с ним знакомы уже очень и очень давно… Мне хотелось… Мне хотелось его… Это было какое-то ненормальное желание, Фи. И я до сегодняшнего дня не понимала, в чём дело…

Веда повернулась к Фионе, на губах её играла детская улыбка, а в глазах вспыхнули танцующие искорки воспоминаний.

— А потом за мной приехала ты, и я вдруг поняла: всё, это конец, я его больше никогда не увижу. И поцеловала его, просто на прощание. Обычный такой поцелуйчик, жест благодарности, не больше.

— Ага, обычный… Именно так фильмы для взрослых обычно и начинаются, гы-гы…

— Фиона!

— Всё-всё, молчу!

Она тяжело выдохнула и сцепила пальцы в замок.

— А потом я уже здесь, почти на этом самом месте, гуляла с Думом и воротила от него харю, хотя он отличный парень. И думала, что моё сердце больше никогда не дрогнет. И вот, буквально через несколько дней, я снова встретила этого… этого Змея…

— Так и?.. — Фиона вопросительно приподняла бровь. — Что с ним не так-то? Я так понимаю, со змеёнышем у тебя самое что ни на есть взаимное притяжение?

— Не взаимное, Фиона! — Веда закатила глаза и тяжело выдохнула. — Я с самого начала чувствовала, что что-то тут не чисто, и, как оказалось, не зря. У него есть дар, он может располагать к себе и буквально влюблять в себя людей. И он этим даром воспользовался, понимаешь?

— Чтобы что? — Фиона сощурилась ещё сильнее, и на её лице читались одновременно недоверие и предвкушение драмы. — Зачем ему это? А вдруг он вообще ничего не использовал? Похоже, ты параноишь, подруга.

— Использовал! Я сама бы, может, и не догадалась, но Светозар всё увидел и сказал мне прямо. И когда его чары спали, мне стало так стыдно, ты даже не представляешь… Я поняла, какой идиоткой выглядела всё это время! Я просто… набросилась на него, как обезумевшая! Вот откуда было всё это ненормальное влечение, вот!

Фиона скривила лицо в маске сострадания. Но прежде, чем она успела что-то добавить, из-за кустов, словно из засады, вынырнули три девчонки.

— Вот козёл! — возмутилась одна из них, шатенка с озорной щербинкой между передними зубами. Глаза её сверкали боевым азартом. — Все мужики одинаковые! Ну? Кто эта гнида, подруга?

— Эээ… привет… — пробормотала Веда, застигнутая врасплох.

— Привет! — кокетливо пропела шатенка, стрельнув ресницами. — Я Марго, а это Луна и Мира. Ну так кто он?

В этот момент к компании подошёл парень в голубой футболке и белых шортах.

— Привет, дамы! — его взгляд скользнул по всем присутствующим.

— Это он?! — Марго резко распрямилась, будто получила команду к атаке. — А ну набить ему морду! — взвизгнула она и, не дожидаясь согласия, указала пальцем на парня. Новые подружки Веды, не теряя ни секунды, рванули в сторону бедняги, как стая разъярённых фурий. Парень успел лишь вытаращить глаза, выдохнуть нечто невнятное и дать дёру, спасаясь бегством от надвигающейся женской мести.

— Нет-нет-нет! — в панике вскрикнула Веда, схватив Марго за подол платья. — Это не он! Это администратор… курорта… — Она виновато поджала губы, словно уже мысленно извинялась перед парнем за моральную травму.

— Ой… — Марго прикрыла рот ладонью, изображая невинность, хотя её глаза всё ещё метали молнии. — Прошу прощения…

Позже именно Фионе пришлось проявить всё своё дипломатическое мастерство и недюжее женское обаяние, чтобы их компанию не выдворили с пляжа раньше времени. Девчонки остались и, конечно же, устроили посиделки до самого вечера. Они болтали без умолку, танцевали босиком на песке, а потом уже с трудом выговаривали слова.

В финале, когда вечер окончательно перестал быть томным, Светозару позвонили.

— Заберите свою возмутительницу спокойствия, пожалуйста! Она с новыми подружками уже час ходит по пляжу, лезет к мужикам, читает им мораль и просвещает по части тонкой организации женской души! Люди жалуются! Все хотят просто отдыхать!