Проснулась блондинка уже при свете дня. Фионы рядом не оказалось, и Веда сначала встревожилась, что квази могла шлёпнуться и теперь валялась лепёхой внизу, но потом вспомнила, что это невозможно из-за высоких бортов и стен платформы, а ещё она услышала знакомые звуки снизу. Она подошла к краю платформы и осторожно выглянула в глубокий колодец башни. Высота тут же вскружила голову и пришлось поспешно отпрянуть, хватаясь за поручни. Внизу ветряка не было никого, но дверь наружу открыта.

Переведя дух, она подошла к ближайшему иллюминатору и сквозь грязное стекло увидела Фиону снаружи, причём в бомбере и семейниках поверх намотанных на задницу бинтов, отчего квази смотрелась как в полном какешек подгузнике. Та как раз увлечённо разделывала троих бегунов, которые решили поживиться останками парня и рыси, чья туша всё ещё лежала на бетонной площадке.

Парень… Как же его звали? Веда читала его мысли в записях, прокручивала в голове последние обрывки его жизни, но имени его так и не узнала. Да и нужно ли оно теперь, это имя? Наверное, нет, потому как имя — это лишняя душевная привязка, ненужный якорь, который будет тянуть ко дну. Меньше знаешь — крепче спишь. Ей и так было достаточно грустно от осознания того, как бездарно и страшно оборвалась жизнь этого парня, застрявшего в железной башне. Так что имя лучше не знать.

Пока Фиона, пыхтя и тихо матерясь, карабкалась обратно на верхнюю платформу, Веда занялась приготовлением завтрака: для квази она соорудила два внушительных бутерброда с сырокопчёной колбасой, себе же оставила скромный кусочек хлеба и пару тонких ломтиков той же колбаски. С вечера они замочили в консервных банках гречневую крупу с тушёной свининой, чтобы она размякла, и сегодня утром Веда её аккуратно подогрела на походной плитке. Половину пересыпала в термос, чтобы сохранить горячей подольше, а остатки разложила по ранее использованным пластиковым тарелкам.

— О, проснулась пердушка! — хмыкнула Фиона, втаскивая себя в гондолу.

— С чего это я пердушка?! — возмутилась Веда.

— А ты как думаешь? Ночью такой концерт выдала, я испугалась, думала — всё! Артобстрел!

— Чееегооо?! — покраснела Веда, почти поперхнулась воздухом.

— Чего-чего. Орехов, говорю, нажралась на ночь, а потом начала палить как из зенитки! Я так перепугалась, с платформы, сука, чуть не свалилась!

— Блин, Фиона, прости, мне реально стыдно… Хотя, знаешь что?

— Ну? — Фиона приподняла бровь.

— Мы с тобой — два сапога пара. Ты храпишь, как бронетранспортёр, а я пержу. Вместе мы почти что симфонический оркестр.

— Ну и дурёха ты, Веда, — рассмеялась Фиона. Сняла бомбер, достала из кармана несколько округлых предметов.

— Каков улов? — кивнула Веда на её руки.

— Три спорана…

— Уже кое-что. Только теперь бы ещё где-нибудь алкоголь раздобыть.

— Угу. Давай сначала поедим, жрать хочу — не могу, — сказала Фи, схватила свою порцию и начала есть прямо стоя, жадно, как волк. Сесть она, разумеется, не могла, потому что пострадавший гузак болел до сих пор, и будет болеть ещё какое-то время.

— После завтрака посмотрю твои раны… Ты ведь до сих пор нормально сидеть не можешь, да? — заметила Веда, откусив кусочек хлеба.

— Эх, да… Жопа болит просто пипец, — пробубнила она с набитым ртом.

— Может всё-таки я тебя подлечу?

— Я сказала не надо, значит пошла в жопу! — прорычала на неё квази.

Всё же после нехитрого завтрака Веда занялась осмотром Фионы. К её удивлению, но вполне в рамках ожидаемого для квази, все раны заживали на подруге быстрее, чем на хорошо откормленной собаке — регенерация у этих созданий была просто на зависть. Через день-другой от глубоких рваных порезов останутся только бледные шрамы, да и те со временем рассосутся. Но всё равно… Фиона кремень баба… стерпела же такую адскую боль.

— Туман рассеялся, значит, кластер перезагрузился, — сказала Веда, кивая в сторону леса. — Когда выдвигаемся?

— А это ты мне скажи, ты же у нас пророчица… — Фиона взялась за чистку недавно испачканного стрижа.

— Прости, что рысь отодрала тебе задницу… — Веда виновато опустила глаза.

— Ой, да пошла ты! — буркнула Фи и продемонстрировала ей средний палец.

— Я серьёзно. Я тогда затупила…

— Ладно… — протянула подруга. — Да, ты тупица. С самого начала нашего знакомства я не питала иллюзий на счёт твоих нижеплинтусных интеллектуальных способностей. Честно говоря, для меня загадка, как ты вообще выжила в пекле? Но, знаешь… если бы не ты, я бы не добралась до ветряка. Я быстрая, но заражённая рысь в любом случае быстрее. А ты всё-таки справилась. Не без косяков, — она бросила взгляд на свой многострадальный зад, — но справилась.

— Так ты больше на меня не злишься?

— Нет, не злюсь. Просто в следующий раз будь внимательнее и не теряй концентрации. Улей вне стабов — это грёбаная мясорубка. Мы должны прикрывать друг другу спины. Иначе… мы просто не дойдём до места назначения.

— Я думаю, нам пора выдвигаться, — посерьёзнела Веда. — Здесь тоже скоро всё изменится. Похоже, этот кластер вот-вот уйдёт в перезагрузку.

— Вернёмся в лес, — кивнула Фиона. — Нам нужно держаться дороги, других вариантов сейчас нет. — У меня есть время, чтоб ПП посмотреть?

— Кажется, да…

— Отлично!

Фиона с искрами из глаз села на корточки и начала разбирать свой ПП. Копалась в нём долго, ворчала, но в итоге починила. Однако про себя отметила: при первой же возможности нужно показать оружейнику. Механизм уже подаёт тревожные сигналы, и в следующий раз тоже может не выстрелить.

— Так ну чо? Погнали? — Фиона оглянулась на опустевшую гондолу, чтобы понять, что они ничего не забыли.

— А мы не можем того парня похоронить?

— Чем и зачем? — Не поняла её Фи. — Всё равно ж это поле скоро на перезагрузку уйдёт.

— Ты права, просто хотелось по-человечески его проводить… — Веда подобрала со спального мешка его дневник.

Прежде чем отправиться в дальнейший путь, блондинка не без брезгливости (от тел жутко смердело), подбежала к потрёпаному парню и положила ему на грудь его дневник. Слов для прощания она не нашла, да и не нужны они были. Она лишь посмотрела на его мёртвое уже чернеющее лицо и побежала догонят подружку.

Они шли по просекам недалеко от основной дороги, не решаясь выйти на открытое пространство. Осторожные шаги по влажной подстилке из хвои и прелых листьев почти не издавали звука, кроме лёгкого шуршания, которое легко терялось в общем фоновом шуме леса. Воздух пах прелой древесиной и смолистой живицей, но где-то неподалёку начинало вонять тухлым мясом… значит, труп и возможно заражённые находятся где-то рядом.

Порой девушкам приходилось резко останавливаться и замирать на месте, прижимаясь спинами к шершавым стволам или прячась за поваленными деревьями, густо поросшими мхом, когда по дороге внизу с громким рычанием моторов и хриплыми выхлопами проезжали одиночные броневики. Иногда они наблюдали с безопасного расстояния, как с противоположной стороны трассы выезжали гражданские легковушки и тарантайки, совершенно ничем не укреплённые, и это могло означать только одно, что какой-то кластер поблизости тоже совсем недавно перезагрузился. Как успела понять Веда, здесь кластеры перезагружались по цепочке — один за другим, с небольшими интервалами. Так что у тварей тут было настоящее пищевое раздолье.

Тропы под ногами всё время петляли, словно пытались запутать девушек и увести их в глухие дебри, а густые заросли то и дело цеплялись за одежду колючими ветками и репейниками. Но зато лес постепенно редел. И кажется, это был конец кластера и начало следующего. За последней полосой деревьев раскинулось огромное поле, густо заросшее высокой жёсткой травой, которая колыхалась под порывами ветра. И за этим зелёным простором, в далёкой дымке, угадывался небольшой городок.

— Выходим из леса и отжимаем тачку! — сухо бросила Фиона, вглядываясь в сторону города через бинокль.

— Блин… разбой получается… — Веда неловко почесала шею, понимая, что другого способа добраться до места у них, скорее всего, не будет.

— Получается, разбой, — с безмятежным кивком подтвердила Фиона, даже не отрывая взгляда от мутных окуляров. — Берём машинку, в городе надо бы посетить аптеку и магаз… И по газам! Нельзя там долго тусоваться, надо попасть в золотое окно, когда заражённые ещё не набежали…

Главную роль в этой импровизированной операции по присвоению транспортного средства волей-неволей пришлось исполнять Веде, потому как было совершенно очевидно: ни один нормальный человек не остановится на трассе, если у обочины будет маячить Фиона… Особенно в её нынешнем виде, в семейниках и в лёгкой куртке, которая не скрывает внушительную мускулатуру. Да и сам по себе образ квази-женщины, откровенно говоря, не располагал к доверию у случайных прохожих. Фиона-то, впрочем, никогда не жаловалась на нехватку мужского внимания, в каждом стабе у неё был минимум один любовник, а то и два. Но то были рейдеры, а тут свежаки.

А вот Веда была совершенно другого калибра. Она вышла на пыльную дорогу, кокетливо оголив плечико и приняв максимально беспомощный вид, и принялась голосовать проезжающим мимо машинам. Она старательно улыбалась, пытаясь выглядеть нежной и беззащитной, насколько это вообще было возможно при её запылённой одежде, давно не мытых растрёпанных волосах и тёмных кругах под глазами, которые никак не хотели проходить после бессонной ночи в гондоле. Как ни странно рыбалка шла откровенно туго: ни одной рыбки, ни крупной, ни мелкой, не желало попадаться на такой неприглядный крючок. Девушка уже почти отчаялась и хотела бросить эту безнадёжную затею, когда к обочине неожиданно притормозила старенькая, видавшая виды Гранта, из окошка которой выглянул приветливый дедушка в клетчатой кепке.

— Тебе помочь, милая? — спросил он искренне обеспокоенным голосом, разглядывая одинокую девушку на пустынной дороге. Видок у неё был что надо.

Из придорожных кустов на него уже вовсю скалилась Фиона, энергично показывая большой палец вверх: мол, пакуем деда!

Но Веде совесть не позволила поступить так с безобидным пожилым человеком. Она виновато улыбнулась, вежливо поблагодарила его за предложение и мягко, но твёрдо отказалась. Старик, к счастью, ни о чём не заподозрил и уехал восвояси, даже не осознавая, как близко он только что подобрался к финалу своей собственной автобиографии. А из лесной чащи между тем начало доноситься глухое, низкое урчание, от которого у Веды волосы зашевелились на затылке, и нет это была не Фиона, и даже не её вновь проголодавшийся желудок. Что-то явно нехорошее приближалось к ним с каждым мгновением, и тварь, судя по звуку, была далеко не из мелких и медлительных.

Когда надежда уже почти угасла, на обочине мягко затормозила элегантная серая иномарка, сверкающая свежей полировкой, словно её только что выкатили из автосалона. Водитель плавно опустил стекло, и Веда, заглянув внутрь, похолодела до кончиков пальцев. Видите ли, бывают такие ситуации, когда ты человека не знаешь, но что-то есть в его внешности, что тебе кажется странным или жутким, даже если при этом он выглядит абсолютно нормальным? Мужчине на вид можно было дать около сорока лет: его голову украшала аккуратная модная стрижка-полубокс, из-под которой внимательно смотрели стальные серые глаза с неприятным, оценивающим прищуром, а чёткий, хищный профиль довершал образ. На нём сидел дорогой костюм, сшитый явно на заказ, и аромат элитного парфюма витал вокруг такой густой волной, что перебивал даже запах гари, доносившийся откуда-то издалека. Любой обыватель, глядя на такого мужчину, сказал бы, что перед ним ухоженный, презентабельный и обаятельный человек, настоящая мечта любой женщины. Но для Веды, с её знахарским даром, он стал самым настоящим ночным кошмаром наяву, так как за красивой обёрткой она мгновенно разглядела жестокость.

Она почувствовала это сразу, едва их взгляды встретились. Этот человек был убийцей. Настоящим, закоренелым, без капли сомнений и угрызений совести. И Веда чувствовала каждой клеточкой своего тела, что на его руках не одна и даже не две смерти, а целый кровавый след. Его интерес вызывали именно такие девушки, как она: уязвимые, маленькие, хрупкие, молодые, с мягкими чертами лица и доверчивым взглядом. Лёгкая добыча. Он настолько заигрался в свои игры, что даже не обратил внимания на её внешний вид. Его вовсе не смущало, что девушка выглядит как настоящая бомжиха и пахнет точно также. Он даже не побрезгует посадить эту грязную вонючку в свою новенькую и дорогую тачку, вот настолько его кровожадность не знала тормозов.

— Привет, тебя подкинуть? — спросил он, и его обворожительная улыбка была настолько фальшивой и отрепетированной, что у Веды по спине пробежал откровенный холодный мороз.

— Да, если не сложно, — проблеяла она, не улыбнувшись в ответ и не сводя с него настороженного взгляда.

— Тогда прыгай, — сказал он, кивая в сторону пассажирского сидения.

Веда двинулась обходить машину спереди, ощущая, как его маслянистый взгляд прилипает к ней, скользит по ногам, по талии, раздевая и оценивая. Но прежде чем она успела дотронуться до хромированной ручки двери, из придорожных зарослей пулей вылетела Фиона. С грацией, больше напоминающей тяжёлый бронепоезд, нежели чем лёгкую пантеру, она подскочила к водительской двери, резко рванула её на себя, вцепилась крепкой рукой в безупречный воротник дорогого пиджака и буквально выдернула мужчину из-за руля, как нашкодившего котёнка. Тот даже вскрикнуть не успел от неожиданности: только захрипел, когда воротник врезался ему в горло, и беспомощно замахал ногами в воздухе. Фиона отшвырнула его на противоположный край дороги и, шипя от боли, плюхнулась на водительское сидение, даже не посмотрев на поверженного врага. Затем рявкнула Веде:

— Прыгай давай!

Веда, не заставляя себя долго ждать, вмиг запрыгнула на пассажирское сидение, захлопнула дверь, и машина, взвизгнув покрышками, резко развернулась и рванула в сторону городка. Мужчина так и остался сидеть на шершавом асфальте и песке, отчаянно кашляя и захлёбываясь выхлопными газами от собственной, теперь уже бывшей, машины.

— Фух, блин, я думала, мы никогда отсюда не выберемся! Там уже тварь подходила! — Фиона корчилась от боли в заднице, мельком глянув на Веду. — Ты чё так долго?

— Да ты посмотри на меня! — возмущённо выпалила Веда. — Я выгляжу так, будто три дня под мостом спала. Побитая, лохматая, грязная… И с этим рюкзаком! Кто вообще остановится в здравом уме?

— Ну да, — хмыкнула Фиона, выруливая на более широкую дорогу. — Мужики, которые пожили в Улье, становятся менее разборчивыми. А эти… ещё не привыкли. Не подумали мы, ну да ладно. Всё равно операция прошла успешно, красотка! — подмигнула она.

— Благодарю. — Веда вцепилась в ручку над головой, почему-то позабыв пристегнуться. — Ты чё-то прям быстро ведёшь. Мне страшно!

— Я тебя умоляю, — буркнула Фиона, вдавливая педаль газа в пол. — У нас ни секунды лишней. В городе наверняка уже пустыши начали вылезать, да и с окраин твари подтягиваются. Так что, дорогуша, быстрая езда — наш единственный друг. И потом, на этой консервной банке далеко не уедем. Надо выжать из неё всё.

— А по-моему, машинка хорошая, — сказала Веда, с какой-то нежностью погладив гладкую торпеду. — Удобная, мягкая… Жаль, только хозяин — мудила.

— Почему это? — удивилась Фиона, бросив короткий взгляд на подругу. — Вежлив же был. Морда, конечно, похотливая, но в целом…

— Он маньяк-убийца! — без тени сомнения отрезала Веда.

— Ты это как поняла? Знахарский дар подсказал? — насмешливо прищурилась Фиона, не сбавляя скорости.

— Я в глаза ему посмотрела, и у меня в голове как будто чёрные мысли забегали. Он опасный. А самое поганое — он ещё и иммунный.

— Значит у меня не будет никаких раскаяний, что мы бросили его прям там и упёрли тачанку! А ты теперь и иммунных различаешь? — с искренним изумлением переспросила Фиона.

— Потихоньку… Получается, да… — призналась Веда, слегка смутившись под пристальным взглядом подруги.

— И как? Как это выглядит? — искренне заинтересовалась Фиона, в очередной раз перестраиваясь из ряда в ряд.

— Ну-у-у, у заражённых… — чуть растянуто, подбирая слова, начала Веда. — Мицелий в мозге проникает в синапсы и заменяет химическую передачу сигналов. Он, эээ… выделяет нейромодуляторы, подавляя сознание и усиливая рефлексы. Как бы… переписывает базовые команды мозга, заставляя тело двигаться, развиваться, искать пищу. Это почти как обновление прошивки, только вместо багфиксов пожирание ближнего. Префронтальная кора, таламус, гипоталамус, лимбическая система, базальные ганглии в первую очередь превращаются в грибной салат. А у иммунных… кора мозга содержит неактивные споры, синапсы защищены глиальными клетками, словно бронированными шторами…

— Веда, я понимаю только отдельно сказанные слова! Откуда ты вообще знаешь такие термины?! Ты ж блондинка!

— Да блин, меня дед заставлял учить учебники!

Машина тем временем нырнула в спальный район, и они поехали по ещё целым и на первый взгляд безмятежным улочкам. Местные жители, судя по всему, ещё не до конца понимали, что их мир обречён и скоро всё вокруг превратится в пылающий ад, и просто шли по своим делам. Каннибалов пока не было видно, хотя напряжение в воздухе уже висело, как перед грозой.

— Иммунный человек, — продолжила Веда, — либо имеет встроенную защиту, которая не даёт грибку его захватить, либо у него просто редкая мутация, из-за которой гриб также не может прорваться. Я до конца не разобралась, как именно это работает… Институтские, конечно, знают больше моего, как дед говорит. Но вот что я вижу своими глазами: всё начинается с одного тонкого импульса, будто по извилинам пробегает слабый электрический ток. В этот момент мозг ещё светится мягким голубым светом, а это и есть главный признак жизни, живого ума, человеческой души. Но вдруг…

Её голос оборвался в тот самый момент, когда впереди, у небольшого уличного кафе, стоящего на самом углу, раздался хлопок, а через долю секунды прогремел настоящий взрыв, от которого задребезжали стёкла в близстоящих домах. Окна заведения разлетелись в стороны, и по узкой улочке прокатился обжигающий огненный вихрь, подхватывая с тротуаров мусор и сухие листья. Пламя с диким радостным рыком вырвалось наружу, будто проголодавшийся зверь, вырвавшийся на свободу из тесной клетки, и мгновенно охватило весь фасад кафе, а затем перекинулось на соседний магазин. Люди, ещё секунду назад беззаботно стоявшие у входа, в панике заметались в разные стороны, пронзительно крича и пытаясь сбить с себя огонь. Мужчина, весь охваченный пламенем, рухнул на колени прямо посреди тротуара, издавая душераздирающий вопль, а другой побежал вслепую, больно врезаясь в припаркованные вдоль обочины машины и оставляя на их капотах кровавые разводы. Воздух вокруг мгновенно наполнился отвратительным запахом горелого мяса, плавящегося пластика и едкой гари. Из глубины пылающего кафе донёсся чей-то полный агонии вой — он длился всего секунду или две, а затем резко оборвался.

— Веда продолжай, — спокойно, будто ничего не случилось, скомандовала Фиона, аккуратно объезжая горящий автомобиль, которому тоже досталось от взрыва. Надо было хоть как-то отвлечь впечатлительную блондинку, чтобы она не впала в панику или в сочувствие. Пусть лучше лопочет что-то, чем истерит и порывается всем помочь.

— В том месте, куда попадает грибная спора, похожая на маленькую янтарную каплю, начинается движение, — продолжила Веда, стараясь не смотреть на мечущихся в огне людей. — Эта капля будто замирает, прислушивается, а потом выпускает тонкие нити, словно трещины на стекле. Они впиваются в мозг, как корни в землю, и прорастают дальше. На нейронной карте, которая переливается синим и бирюзовым, вспыхивают первые красные искры. Крошечные мостики между клетками меняются и начинают пульсировать алым светом, будто их жжёт изнутри. То, что раньше было любовью, волей, осознанностью, теперь становится злобой, голодом и одной единственной командой: «Жри». По мозгу расползаются светящиеся полупрозрачные нити, похожие на паутину. Они охватывают глубинные центры, сжимают их, оплетают ствол мозга. Эти нити светятся бледно-жёлтым и ядовито-красным. Визуально это напоминает причудливый орнамент, на деле же гриб вписывает себя в мозг как новый язык, становясь новым хозяином тела. Префронтальная кора, которая отвечает за личность и мораль, начинает тускнеть. Синие оттенки сменяются багровыми всполохами, а потом почти чернеют. Центры самосознания гаснут один за другим, как фонари в спящем городе. Человечность уходит… Но какие-то остатки памяти всё же сохраняются. Заражённый даже может понимать, на кого он нападает — на своего ребёнка, жену или мать. Но ему уже всё равно, потому что эмпатия полностью отключена. Это уже не мозг человека, а грибной командный центр по сути. И совсем другая картина у иммунных, — продолжила Веда, когда они проехали мимо толпы обращающихся людей, что заворожённо смотрели на пожарище. — В их мозгу гриб тоже есть и он медленно расползается по тканям, но ведёт себя иначе. У иммунных мицелий словно застывает в янтарной капсуле, замороженный в самом начале роста. Он не пульсирует и не дышит, его цвет мягкий золотистый, а не агрессивный красный. Он будто чего-то ждёт. Возможно, ему нужна подкормка в виде нестабильной жемчужины, слишком большой дозы гороха или живчика, чтобы проснуться. Наши иммунные мозги светятся ярким голубым и серебряным, нейроны работают свободно, а сигналы внутри них чистые. Иногда в этом потоке вспыхивает янтарная нить, след гриба, но иммунитет мягко её гасит.

Веда замолчала и уставилась в лобовое стекло, наблюдая, как люди на улицах спасаются бегством от тех, кто ещё час назад был их соседями или знакомыми, а теперь превратился в обезумевших агрессоров.

— Это всегда выглядит так завораживающе, — добавила она едва слышным шёпотом, — и при этом до жути страшно.

— Ты это серьёзно, что ли? — изумилась Фиона. — То есть ты прямо видишь, как у людей мозги светятся?

— Да. Но не всегда. Это не включается по моему желанию. Мне нужно больше практиковаться, потому что пока всё работает нестабильно.

— Ну круто-круто, — одобрила Фи, но казалось, она почти не слушала подругу. Да и кто бы слушал? Разве такие псевдонаучные дебри хоть кому-то интересны? Ну есть иммунные, есть заражённые — и фиг бы с ними, лишь бы тебе с этим повезло.

На мгновение в салоне повисла тишина, которую нарушал только ровный шум мотора да редкие сигналы встречных машин.

— А мы, кстати, ни разу не обсуждали тебя и твои дары… — заметила Веда.

— Ах! — фыркнула Фиона и махнула рукой. — Ты ж сама всё и так знаешь, чо там обсуждать-то. Ты знаешь всё и про всех… — Она нахмурилась и бросила на Веду косой, испытывающий взгляд.

— Ну да, правда… — вздохнула та, чувствуя себя немного неловко. — Просто я всё время переживаю из-за этого. Не всем людям нравится, когда ты их видишь насквозь, как на ладони, без всяких прикрас.

— Ой, да ладно тебе! Меня таким не смутишь, я бы даже с удовольствием о себе послушала. Ну-ка давай, скажи, какой у меня дар, а? — добавила она с усмешкой, словно устраивала подруге проверку.

В этот момент они почти выехали на перекрёсток, и тут их машину едва не снесла пожарная автоцистерна, которая неслась на полной скорости с включённой сиреной и мигающими проблесковыми маячками. Фиона резко вдавила педаль тормоза в пол, колёса противно завизжали по асфальту, и кузов легковушки мелко задрожал от напряжения. Веда от неожиданности не успела сгруппироваться и с глухим стоном ударилась грудью о панель.

— Ай! — вскрикнула она, инстинктивно прикрывая лицо ладонями.

— Сильно приложилась? — спросила Фиона, не отрывая рук от баранки.

— Ну так… — сквозь зубы ответила Веда, морщась от противной пульсирующей боли в ушибленной ключице, заодно пристёгивая ремешок безопасности.

Они замерли на месте, наблюдая, как город стремительно погружается в пучину безумия. Первыми мимо них с воем пронеслись три пожарные машины, за ними с заунывным рёвом промчалась реанимация, затем пара обычных карет скорой помощи, а в самом конце проскочили полицейские патрульные машины с включёнными мигалками. Следом, уже не такими организованными колоннами, поехали обычные легковушки. Когда поток на несколько секунд опустел, Фиона без лишних предупреждений снова нажала на газ и уверенно вырулила на перекрёсток. Иногда ей приходилось выезжать на тротуар, чтобы объехать очередное препятствие, и она ловко лавировала между мусорными баками и вяло реагирующими пешеходами. Некоторые кричали ей вслед и размахивали руками, но квази даже бровью не повела.

— У тебя повышенная регенерация, — буднично заметила Веда, когда опасность миновала. — Гораздо выше, чем у большинства других иммунных. Именно поэтому ты сейчас и сидишь на попе ровно после недавних объятий с рысью.

— Тааак, — протянула Фиона, не глядя на подругу, но её довольная ухмылка говорила сама за себя. — Но это и так очевидно же. Все квазы быстро регенерируют. Хотя жопа у меня до сих пор болит!

— И ещё… — Веда чуть замялась. — Ты можешь разогреваться. Сильно разогреваться. До состояния самоподрыва.

Фиона медленно перевела на неё внимательный взгляд, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Если ты воспользуешься этим даром, то это будет первый и последний раз в твоей жизни. Ты, ну, как бомба.

— А я всегда говорила, что я бомбезная баба!

— Честно говоря, довольно грустный дар, если подумать, — пробормотала Веда, глядя в окно на проплывающие мимо дома.

— Это всё, да? — ехидно посмотрела на неё Фиона. Ей не хотелось обсуждать конкретно вот этот дар, учитывая что она и сама из-за него сильно переживала. И много раз сокрушалась, что ей не досталось, что-то более компромиссное, нежели первый и последний подрыв своей тушки. Да мало, кто хотел бы иметь такую способность смертника, согласитесь?

— Нет. Ещё ты можешь стирать память своим противникам, — добавила Веда.

— Бинго! Именно поэтому бывшие мужья меня не преследуют, мухаха! Потому что они меня просто не помнят! Так, подъезжаем к гипермаркету. Готовься!

— Дежавю какое-то… — пробормотала Веда себе под нос. Кажется, на подобный гипер наткнулся владелец дневника, что она прочитала ночью.

Они быстро накинули на плечи рюкзаки и со всех ног бросились к гипермаркету с ярко-красной крышей, который возвышался в конце парковки. Сама парковка уже напоминала поле боя после ожесточённого сражения: машины стояли кто как успел поставить. Некоторые носом в бордюр, некоторые боком, а некоторые и вовсе на тротуарах, будто водители просто выпрыгнули на ходу и катапультировались из салонов. Люди носились в панике из стороны в сторону: кто с переполненными тележками, кто с пакетами, которые то и дело рвались, рассыпая содержимое по асфальту, а кто просто стоял с невменяемыми глазами, не понимая, что происходит, уже одной ногой обратившись в пустыша.

А между тем вдалеке слышались редкие выстрелы, которые то и дело перекрывали женские истеричные крики. Однако даже в этом всеобщем хаосе прохожие не упускали случая откровенно пялиться на двух необычных девушек, бегущих ко входу. Ладно, будем честны: на коротышку особо-то никто и не пялился, а вот на Фиону… Одни торопливо крестились, другие роняли свои пакеты вместе с челюстями, а третьи даже останавливались, чтобы как следует разглядеть странную гигантшу. Фиону, впрочем, это нисколько не волновало, потому что она давно привыкла к таким взглядам, и её это даже отчасти забавляло.

Внутри гипермаркет выглядел так, будто здесь только что прошло стадо диких животных. Полки были сметены подчистую, а то, что оставалось, валялось на полу вперемешку с битой посудой и рассыпанными крупами. Слева от входа, за наполовину открытой роллставней аптечного киоска, корчилась женщина в белом халате, которая, судя по всему, пыталась выбраться наружу, но застряла между железными прутьями. Люди шарахались от неё в стороны, как от чумной, и никто даже не пытался помочь.

— К алкашке живо! — бросила Фиона, ни на секунду не сбавляя шага.

На удивление, алкогольный отдел ещё не успели разграбить окончательно: на стеллажах всё ещё стояли бутылки. Фиона схватила три литровые бутылки водки, а на удачу добавила к ним какую-то бутылку дорогого виски. Веда, которая уже начинала нервничать из-за нарастающего за спиной шума, принялась лихорадочно закидывать в рюкзак всё, что попадалось под руку: пару молочных шоколадок, помятый батон, треугольный кусок сыра в вакуумной упаковке, банку паштета, шесть бичпакетов с лапшой быстрого приготовления, спички, батарейки, жидкость для розжига, пакет вишнёвого сока и два небольших полотенца.

Они едва успели распихать всё это добро по мешкам, как из глубины торгового зала раздалась отчаянная автоматная очередь. Громыхало основательно и с такой силой, что гулкое эхо разнеслось по всему гипермаркету. Тучный мужик, который только что дербанил крупы на соседнем стеллаже, неожиданно рухнул плашмя на холодную плитку и попытался зашкериться под квадратной корзиной-стеллажом, доверху набитой детскими кашами. Кучерявая женщина заверещала так громко, что перекрыла даже звуки выстрелов, побросала всё, что успела нахватать с полок, и со всех ног помчалась прочь, расталкивая локтями замешкавшихся покупателей. Остальные люди вокруг попадали на пол, кто-то присел на корточки, закрывая голову руками, кто-то испуганно озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда именно стреляют и в какую сторону лучше бежать. А Фиона с Ведой молниеносно обогнули опасную зону и пулями вылетели на парковку, где их тут же поджидало жестокое разочарование.

— Вот же сука! — прорычала квази, резко затормозив и уставившись на пустующее место, где ещё недавно поблёскивала угнанная иномарка. — Тачку увели, мрази! Без ключей, млять! — Она демонстративно вздёрнула руку с зажатым в пальцах брелоком. — И как только умудрились-то?! Такие тачки — хер ведь угонишь!

Веда принялась судорожно и наивно обшаривать взглядом парковку, надеясь заприметить другую и желательно открытую машину. И в этот самый момент на асфальтированную площадку с оглушительным рёвом моторов влетели два массивных автозака. Тяжёлые машины замерли неподалёку от входа в гипермаркет, и из их распахнутых дверей, повалили наружу шестеро крепких мужчин в бронежилетах и защитных шлемах. У каждого на поясе болтались табельный пистолет в кобуре да резиновая дубинка, а за плечом хищно темнел автомат Калашникова. По тому, как мгновенно окаменело лицо Фионы, Веда сообразила, что хорошего от этой встречи ждать не стоит. Впрочем, тут и любому рейдеру стало ясно, что надо рвать когти.

— Уходим! — гаркнула Фиона и, резко развернувшись спиной к полицейским, потащила подругу прочь. Нельзя. чтобы они увидели её лицо, вопросов-то будет — вагон и маленькая тележка. И заметут ведь.

Именно в эту секунду на противоположный край парковки выкатилась серая десятка, из которой торопливо выбралась пожилая пара, обоим на вид можно было дать лет по пятьдесят. Они, даже не оглядевшись по сторонам и явно не оценив масштаба творящегося вокруг безумия, поспешили внутрь гипермаркета, в панике позабыв заглушить двигатель. Писец, ну такое сам бог велел угнать. Похоже, эти двое всё ещё слишком крепко верили в порядочность ближних и пока не осознали до конца, что прежние времена канули в небытие. А может, их обмануло присутствие людей в форме — дескать, кому в здравом уме придёт в голову тырить тачку прямо у них на виду?

— Живо! — кивнула Фиона в сторону оставленной без присмотра легковушки. — Прыгай в развалюху!

Веда обернулась, провожая взглядом уже скрывшуюся в дверях парочку, чью ласточку они намеревались угнать, и на короткий миг замерла в нерешительности, ощутив острый укол совести.

— Простите… — прошептала она с искренним раскаянием, обращаясь к исчезнувшим в здании людям, которые, разумеется, не могли её сейчас услышать. Двое ни в чём не повинных человек, которые тоже хотели жить. А без машины в Улье выживать становилось в разы труднее, и сейчас она вместе с Фионой, по сути, уменьшила вдвое их шансы на спасение.

— Прыгай! — зарычала квази, уже почти добежав до водительской двери и с силой дёргая ручку на себя.

Веда рванула следом, но не успела сделать и нескольких шагов: чья-то железная хватка вдруг сомкнулась на её предплечье и резко дёрнула назад.

— Ай! — вскрикнула она от внезапной боли и вскинула перепуганные глаза. Прямо перед ней нависал один из вертухаев, а вокруг уже разворачивалась самая настоящая облава: полицейские без всякого разбора хватали мечущихся в панике людей. — Нет, пожалуйста! Отпустите меня! Я ничего плохого не сделала! — Она отчаянно брыкалась, дёргалась всем телом и пыталась вывернуться из мёртвого захвата, но тот лишь сильнее сжал пальцы, совершенно не реагируя на её слёзы, и неумолимо поволок к распахнутой двери автозака. Рюкзак с провизией выскользнул из ослабевших от ужаса пальцев и с глухим стуком шмякнулся об асфальт.

— Серьёзно? — возмутилась Фиона, наблюдая за этой сценой со стороны. — Серьёзно, что ли?! Они хватают беззащитных баб вместо тех уродов, которые шмаляют по людям из автоматов?! Это же полный бред!

Тем временем полицейский без видимых усилий, будто Веда и впрямь ничего не весила, грубо зашвырнул её внутрь железной коробки.

— Принимай, — буркнул он кому-то из сослуживцев, уже находившихся в салоне.

Внутри её тут же подхватили ещё двое таких же крепких мужчин и, не тратя времени на лишние церемонии, усадили на жёсткую металлическую лавку, даже не дав толком прийти в себя после пережитого потрясения.

Российский автозак изнутри выглядел ровно так же уныло и негостеприимно, как и все подобные машины: это был тесный металлический кузов, прорезанный по бокам маленькими окошками, затянутыми мелкой прочной сеткой. У перегородки, отделявшей салон от кабины водителя, темнели два закрытых стакана, в которых уже кто-то отчаянно бесновался за крепкими замками. Судя по дикому рычанию вперемешку с глухими ударами в перегородку, эти «кто-то» были заражёнными. По обе стороны салона тянулись длинные лавки, намертво приваренные к полу, и никаких ремней безопасности на них почему-то не предусматривалось.

Фиона, пока на неё в общей суматохе никто не обращал внимания, резво подкатила на десятке к тому самому месту, где только что схватили её перманентно невезучую подруженцию, на ходу подхватила с асфальта брошенный рюкзак и, лихо петляя между припаркованными автомобилями и обезумевшими прохожими, вылетела с парковки. Она съехала с основной дороги и укрылась в густых кустах у самой обочины. В таком положении можно было хотя бы краем глаза наблюдать за тем, что творилось поодаль, не привлекая к себе лишнего внимания.

— С-с-сука-а-а… — прошипела она в бессильной ярости и со всего размаха саданула кулаком по рулю, случайно задев клаксон. Машина тут же отозвалась громким, протяжным гудком, не стесняясь выдав её укрытие. — Да блять!

Дела обстояли хуже некуда. Вертухаи не заметили её лишь по одной простой причине — она не замешкалась, в отличие от Веды, и успела выскользнуть из зоны их внимания. В окружающем хаосе полицейские хватали без разбора всех, кто попадался под руку. И сейчас пытаться вызволить подругу из битком набитого автозака, где сидели вооружённые до зубов мужики с автоматами, было бы чистым самоубийством без единого шанса на успех. Требовалось срочно придумать что-то иное… как вытаскивать блондинку из этой передряги, не угробив при этом саму себя?