— Неужто глаза меня обманывают, или Алонсо Де Лука в садовых перчатках на моём переднем дворе? — спрашивает мама Пенни. — И Кори Баррион здесь! Вот это да. А Рон терял время, рассказывая мне о нашем отчёте о прибылях и убытках.

— Эти цифры важны, хорошо? — говорит Рон с водительского сиденья. — В любом случае, мне так же любопытно, как и тебе! Эти парни стоят рядом друг с другом, так почему они не выглядят злыми?

— Понятия не имею, — говорит Пенни, но она так широко улыбается, что у неё болит лицо. Она спешит выйти из машины, махая Алонсо и Кори.

— Я возьму сумку твоей мамы, — говорит Кори.

Улыбка Алонсо исчезает.

— Эй, нет, я возьму.

— Я буквально уже несу её, — говорит Кори, взваливая спортивную сумку на плечо.

— Господа, пожалуйста! — говорит Анита. — Не устраивайте драку.

— Мам! — говорит Пенни, а Рон фыркает.

Когда Кори заходит в дом, Алонсо переключает внимание на Пенни. Они встречаются взглядами, и невысказанные слова между ними могли бы заполнить целую книгу. Он снимает садовые перчатки и проводит рукой по волосам. Его руки блестят от пота, и Пенни прочищает горло и отводит взгляд.

— Добро пожаловать домой, миссис Эмберли, — говорит Алонсо.

— Благодарю, — говорит мама Пенни, её тон игривый. — Я так понимаю, ты ухаживал за моим садом?

— Пенни упомянула, что ты расстроишься, если вернёшься домой и увидишь, что за ним не ухаживали.

— Я поливала, — слабо говорит Пенни.

— У нас много общего, не так ли? — говорит её мама, улыбаясь Алонсо. — У нас обоих зелёные пальцы, мы любим мою дочь…

— Мам.

— Давайте все, — говорит Рон. — Мы можем обсуждать друг друга за стаканами лимонада в кондиционированном помещении.

— Звучит идеально, — говорит Анита, но её улыбка колеблется. Когда Кори возвращается на улицу, она говорит: — Я думала… Твоя тётя придёт? Она может присоединиться к нам.

Лицо Кори вытягивается.

— Она не смогла прийти.

Мама Пенни кивает, улыбается, шутит. Всё это время разбитое сердце видно. Оно делает её глаза расфокусированными, будто она не видит того, что перед ней.

Рон, должно быть, тоже видит это, потому что он обнимает Аниту за плечи и говорит:

— Давай, мэм. Лимонад зовёт тебя по имени.

— Я принесу дополнительные стулья из гаража, — говорит Пенни.

— Мы поможем, — говорит Кори.

Как только Анита и Рон заходят внутрь, Кори, Алонсо и Пенни стоят вместе на подъездной дорожке. Это первый момент наедине с тех пор, как мама Пенни очнулась. Пенни так много хочет сказать, но теперь, когда у неё есть шанс, слова не приходят.

Алонсо нарушает тишину.

— Твоя мама выглядит так, будто вернулась в норму.

— Так и есть! Физически, по крайней мере. — Пенни смотрит на Кори. — Я думала, Совет сказал, что моя мама будет в порядке, даже если твоя тётя захочет проводить с ней время?

Кори качает головой.

— Я думаю, всё это травмировало её. Она не хочет видеть твою маму, пока Проклятие не исчезнет навсегда.

— Ты имеешь в виду сделку, — говорит Алонсо.

— Да. — Кори скрещивает руки, как будто защищаясь от того, что собирается услышать. — Чем сделка отличается от проклятия?

— Ты приносишь большую жертву и получаешь что-то взамен, — говорит Алонсо. — Представь Фауста.

— Так как мы узнаем, когда она началась? — говорит Кори. — Мы связывали её с ссорой между моим дедушкой и Джованни.

— Тогда она и началась, — тихо говорит Пенни.

Лицо Алонсо темнеет. Кори смотрит на них.

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай, — говорит Алонсо. — Когда в вашей семье произошли грандиозные изменения? Когда ваша компания начала зарабатывать кучу денег?

— Деньги? Речь не об этом.

Алонсо вздыхает, но в этот раз не снисходительно.

— В девяти случаях из десяти, когда смертные заключают сделки, это ради успеха. Для всех это выглядит по-разному, но для твоей семьи это «Баррион Отопление и Охлаждение».

У Кори перехватывает дыхание.

— Это… нет. Не может быть.

Как произнести слова, которые навсегда изменят чью-то жизнь? Как не чувствовать себя виноватой за то, что последует дальше?

— Я видела твоего дедушку, Кори, — говорит Пенни.

И она рассказывает им всё, что показала ей Тень: от ссоры между Элли и Джованни на озере Элки до дня, когда Чарльз шантажировал Джованни, и наконец, убийства в старой аптеке.

Когда Пенни доходит до истории об убийстве Джованни, Алонсо опускается на корточки, запуская пальцы в волосы. Пенни ждёт, что Кори сломается, скажет, что она лжёт. Но его лицо непроницаемо, а взгляд отстранён. Словно его тело недостаточно велико, чтобы вместить то, что он чувствует, поэтому он прибегает к тому, чтобы не чувствовать ничего.

— Прости, — говорит Пенни, и затем ненавидит себя за это. Она хочет сказать что-то, что всё исправит, но она ничего не может сказать. Это знакомое чувство беспомощности ползёт по её конечностям к горлу, перекрывая любые другие слова, которые она могла бы произнести.

— Мой дедушка… — Кори замолкает, словно пытается обуздать свои мысли. — Он всегда был снисходительным. Он умеет бить туда, где больнее. И компания для него важнее всего, но это…

— Он кусок дерьма, — говорит Алонсо. Он всё ещё на корточках, и гнев исходит от него, как тепловые волны.

Пенни почти ожидает, что Кори вмешается и защитит дедушку. У него едва было время осознать правду, а Алонсо уже сыплет оскорблениями. Но вместо этого на лице Кори появляется маленькая, кривая улыбка.

— Мне следовало знать, — говорит он. — Проклятие никогда не трогало его детей или внуков. Только тех, кто присоединялся к нашей семье. Тех, кого он считал чужаками. — Он фыркает. — Он всегда был расистом.

Пенни вонзает ногти в ладони. В голосе Кори слышна отстранённость; он почти звучит как другой человек. Горькая, циничная версия самого себя.

Кори продолжает.

— Я пытался игнорировать это. Было легче притворяться, что это не так, наверное, потому что я был рядом с ним всё время, а семью полагается любить, несмотря ни на что, да? Но так много людей, которые умерли… — Он зажмуривается. — Они не были белыми. И, видимо, его это устраивало.

Пенни вдыхает. Кори прав, конечно. У неё снова возникает абсурдное желание извиниться, но это сделало бы этот момент о Пенни и о том, что она чувствует. А это не о ней. Это о Кори, о его семье и их общей утрате. Это о Чарльзе Баррионе. О боли, которую он причинил, и о несправедливости, которую он сотворил.

Где-то на улице включается разбрызгиватель. Это нормальный момент, который кажется неправильным.

— Мы можем это остановить? — спрашивает Кори, его голос отстранённый.

— Мы должны погасить её, — говорит Пенни. — Другой сделкой.

Кори кивает.

— Хорошо. Я сделаю это сегодня.

— Я не думаю, что всё так просто, — говорит Пенни.

— У тебя есть книга, Пенни? Гримуар? — спрашивает Алонсо.

Пенни достаёт из рюкзака книгу и протягивает Алонсо.

— Я ношу её с собой. Боюсь оставлять её одну.

Алонсо пролистывает книгу раз, два, три.

— Это должно быть здесь… Подожди. — Он раскрывает книгу шире, и вдоль корешка видны остатки четырёх или пяти страниц.

До Пенни доходит.

— Страницы были вырваны.

— Кто-то забрал главу о сделках? — говорит Кори.

— Интересно, кто, — бормочет Алонсо.

Лицо Кори темнеет.

— Наверное, мы знаем, где искать.

Если Кори так быстро готов поверить, что его дедушка мог навредить его семье, что это говорит о том, как Чарльз Баррион обращался со всеми ними? Что ещё Кори пришлось вынести, взрослея в тени этого человека?

И из-за этой сделки боль Кори станет сильнее, прежде чем станет легче. Пенни готовится к тому, что должна сказать дальше.

— Есть ещё кое-что, Кори, — говорит Пенни. — Ты должен принести равноценную жертву.

— Равноценную жертву, — повторяет Кори. — Ты хочешь сказать, что я должен… убить кого-то?

— Я не знаю, Кори. Это то, что сказала мне твоя бабушка.

Они смотрят друг на друга. Синяки под глазами Кори заметны, а Алонсо скрежещет зубами. Даже после всего, что они пережили, это не конец. Это ещё далеко не конец. Но под их усталостью и гневом есть решимость. Она заставляет Пенни стоять выше.

— Мы исправим это, — говорит Пенни. — Да?

— Нет, — говорит Кори. — Теперь это на мне. Вы двое не должны вмешиваться.

Алонсо вздыхает и хватает Кори за плечо.

— С уважением, это глупо.

Кори смотрит на него с неуверенностью.

— Как ты можешь хотеть помочь мне после всего, через что прошла твоя семья из-за моей?

— Потому что я сверхмогущественная ведьма и альтруист. К тому же, в музыкальном магазине мне сократили часы, когда меня снова наняли, так что у меня много свободного времени.

Кори хмурится, но часть напряжения исчезает.

— Можем поговорить об этом через несколько дней? Мне нужно… я не знаю. Подумать.

— Да, конечно, — говорит Пенни. — В любом случае, нам стоит пойти пить лимонад.

Взгляд Кори задерживается на Пенни, и её лицо теплеет. В его глазах появляется то, чего раньше не было — нерешительность, смешанная с чем-то ещё. Чем-то тёплым.

Затем всё проходит, и Кори отводит взгляд.

— Вообще-то, мне пора. Тренировка по футболу.

— Оу, — говорит Пенни, но Кори уже отвернулся от них. Пенни и Алонсо смотрят, как он идёт к машине, с широкими плечами и невысказанными словами.

— Стоический мудак, — говорит Алонсо, когда Кори уезжает.

— Это почти прозвучало ласково.

Лицо Алонсо смягчается.

— Я уважаю его, знаешь. За всё.

— Я тоже, — говорит Пенни.

Она поднимает взгляд на Алонсо и обнаруживает, что он уже смотрит на неё. Энергия меняется, и Пенни делает шаг ближе к Алонсо. Это почти непроизвольно, и она не может сказать, кто сокращает расстояние между ними.

— Ты… — начинает Пенни, но прежде чем она успевает закончить, Алонсо прижимается ртом к её рту.

В этом поцелуе так много всего — желание, страх и нежность. Пенни обхватывает руками его шею, и он углубляет поцелуй, приоткрывая её губы языком. В одно мгновение все вопросы и колебания исчезают, и остаётся только Алонсо.

К тому времени, как они отстраняются, Пенни задыхается. Она смотрит на свой дом.

— Я очень надеюсь, что моя мама этого не видела.

Алонсо смеётся, целуя её ещё раз.

— Как думаешь, я ей понравлюсь?

— Ты делал работу по дому. Ты ей уже нравишься.

Алонсо притягивает Пенни ближе, кладя подбородок ей на голову. Пенни закрывает глаза и вдыхает его запах — янтарь, смешанный со свежей землёй. Каким-то образом они подходят друг другу. Всё становится понятнее, когда он рядом. Она собирается сказать ему об этом, когда он говорит.

— Ты будешь злиться на меня, если я тоже уйду?

Улыбка Пенни гаснет.

— Почему?

— Мне нужно кое-что сделать для моей семьи. И новости о моём дедушке…

Конечно. Пенни чувствует себя эгоисткой за то, что вообще ожидала, что он останется. Она кладёт руку ему на щёку, проводя большим пальцем по острому углу его подбородка, чувствуя щетину под пальцами.

— Я понимаю. Тебе нужно отдохнуть.

Алонсо смотрит на неё яркими серыми глазами.

— Прости.

— Не надо. Когда будешь готов, может быть, зайдёшь на ужин?

— Моя мама хотела, чтобы я спросил тебя о том же.

Пенни внезапно чувствует головокружение.

— Значит, мы делаем это.

Алонсо кладёт руку ей на талию.

— Я хочу этого, — шепчет он. — Больше всего на свете.

Пенни переносится на вечеринку Кори в честь Четвёртого июля. Последнее, чего она хотела, — чтобы лето заканчивалось, потому что это означало выпускной класс, заявления в колледж и то, что все помешаются на том, что будет дальше.

После этого лета Пенни понимает, что перемены всегда на горизонте. И в этот раз она не против. Она действительно хочет знать, что дальше.

Когда Алонсо направляется к своей машине, телефон Пенни вибрирует от сообщения, и она проверяет его. Оно от Милтона:

«Присматривай за Алонсо. Я беспокоюсь о нём».

Пенни перечитывает сообщение снова и снова. Как раз перед тем, как Алонсо садится за руль, она зовёт:

— Ты в порядке, да?

Алонсо опирается рукой на крышу Шелби. Несмотря на всё, что Пенни рассказала об истории его семьи, в его позе чувствуется лёгкость. И есть ещё кое-что — глубокая уверенность в себе.

— Я никогда не чувствовал себя лучше, — говорит Алонсо.