Это общеизвестная истина: Алонсо становится лучше в дартсе, когда он зол.

— Ничего себе, — говорит Кики, когда он снова попадает в яблочко, только «ничего себе» она произносит так, как большинство людей говорят «отвали».

— Ты в порядке, Алонсо? — спрашивает Эйдан с дивана, где он листает старые журналы Playboy в поисках идей для дрэг-костюмов.

Они на первом этаже старой аптеки Де Лука. Её изъял банк после того, как аптека обанкротилась, но банк забыл о её существовании, поэтому она стала хранилищем для мебели с гаражных распродаж. В углу лежит стопка пыльных DVD-дисков вместе со старым телевизором девяностых, который кто-то выпотрошил. На стене висит старое одеяло «Колтс», но оно покрыто граффити: «ЗАЩИТА МЕДВЕДЕЙ ЛУЧШЕ».

— Я в порядке, — лжёт Алонсо, и его следующий бросок попадает во внешнее кольцо.

Прошёл день с тех пор, как Пенни появилась в «Деревенском блюзе» и собственноручно устроила ему кризис идентичности.

Разве ты не хочешь разрушить Проклятие?

Конечно, хочет. Все хотят. Но Де Лука отказались от попыток исправить ошибку дедушки Джо давным-давно. После того как бабушка и дедушка Кори поженились, а отношения между Чарльзом Баррионом и Джованни Де Лука испортились, Баррионы начали распускать разные слухи о Де Лука: что они накладывают проклятия на ничего не подозревающих граждан или что они убивают людей и используют их жидкости для изготовления настоек, продаваемых в аптеке Де Лука. Это была какая-то мерзкая фигня в стиле Суини Тодда. Дедушка Алонсо обещал своей бабушке Эллисон, что напишет Кровавую клятву, чтобы очистить их имя и спасти аптеку. Кровавые клятвы — это могущественные контракты, написанные и подписанные кровью, и если что-то, написанное в клятве, является ложью, ведьма, подписавшая её, буквально сгорит дотла. Но никакой Кровавой клятвы не было — только дедушка Джо, мёртвый. И он не был сожжён дотла. Вместо этого это было самоубийство из огнестрельного оружия, потому что он, по-видимому, сделал что-то настолько ужасное, что больше не мог жить с этим.

Алонсо интерпретирует это как путь к отступлению. Дедушка Джо, вероятно, солгал о Кровавой клятве, чтобы отвязаться от семьи. Но мама и тётки Алонсо хотели верить в это и годами обыскивали дом и аптеку, просматривая все книги, одежду и мебель Джованни, убеждённые, что найдут Кровавую клятву, которая очистит их семью и, возможно, даже докажет, что дедушка Джо на самом деле не проклинал Баррионов.

Они ничего не нашли. Это была пустая трата времени.

Взгляд Алонсо устремляется к потолку. Тело дедушки Джо нашли наверху, через несколько часов после того, как пожар в поместье Мередит убил Элли Баррион. Люди думают, что это мрачно — что Алонсо появляется здесь, так что это добавляет очков к его репутации «не связывайся со мной». Но в глубине души Алонсо тоже надеется найти ответы. Те, что изменили бы будущее его семьи.

Что невозможно. Алонсо нужно последовать совету, который он дал Пенни, и двигаться дальше.

Дверь аптеки открывается, и внутрь вваливаются два отброса общества. Клэй Торнберг падает в кресло-мешок, а Ройс Монтэлбэн прислоняется к стене, увлечённый чем-то в телефоне. Никто из них не здоровается, поэтому Алонсо игнорирует их.

Пока может.

— Вы слышали о миссис Эмберли? — говорит Клэй, и Алонсо замирает на полпути к следующему броску дротика.

Эйдан бросает взгляд на Алонсо.

— Да, мы слышали.

— Отстой. Она была офигенно горячей. — Клэй ухмыляется. — Наверное, осталась только её дочка.

Ройс смеётся.

— Думаешь, она так же легко сдаётся, как её мамаша?

— Точняк. У неё этот образ «девушки по соседству», но бьюсь об заклад, она ещё та ненормальная.

Дротик пролетает между Клэем и Ройсом, и Клэй вскрикивает, падая с кресла-мешка. Дротик торчит прямо из гипсокартона, и они оба смотрят на него долгий момент. Затем лицо Клэя становится ярко-красным. Он встаёт на ноги и толкает Алонсо в плечо.

— Какого хрена с тобой не так? — выплёвывает Клэй.

— Чувак, всё нормально, он просто играет, — говорит Ройс.

Алонсо ухмыляется.

— Нет, не играю.

Эйдан хватает Алонсо за плечо.

— Эй. Давай выйдем.

— Слушай своего друга, — говорит Клэй, кивая на Эйдана. — Он о тебе заботится.

Прежде чем Алонсо успевает сказать что-то устрашающее или остроумное, или и то и другое, Эйдан вытаскивает его за входную дверь.

— Отвали, — говорит Алонсо, отталкивая Эйдана, когда они оказываются на парковке. Он переполнен кинетической энергией и расхаживает по потрескавшемуся бетону, взъерошивая волосы. Солнце наконец село, и ветерок охлаждает пот на его шее, но он всё ещё кипит. Ему хочется ударить что-то. Желательно Клэя, но стена тоже подойдёт.

— Не стоило ссориться с этими парнями, — говорит Эйдан.

— Мне плевать.

Эйдан вздыхает.

— Ты разговаривал с Пенни после аварии?

Алонсо останавливается.

— Почему?

— Потому что… — Эйдан вскидывает руки. — Забудь. Ты всё равно меня не слушаешь.

Появляется Кики, перекинув сумку через плечо.

— Поехали. Мне не нравится дышать одним воздухом с Клэем. — Она кивает Алонсо. — Подвезти?

— Нет, — говорит Алонсо.

Кики закатывает глаза, но не спорит. Прежде чем Эйдан садится на пассажирское сиденье, он останавливается и барабанит пальцами по крыше машины.

— Увидимся на дрэг-шоу? — с надеждой говорит Эйдан.

Алонсо качает головой.

— Нет. Прости.

Эйдан выглядит обиженным на долю секунды, а затем единственные настоящие друзья Алонсо в этом мире уезжают, шины автомобиля поднимают пыль в синем вечере.

Алонсо смотрит им вслед. Они знают, что он мог бы продолжить драку с Клэем. Уходя, они как бы отстранялись, говоря: «Спасибо, но у нас есть другие дела, помимо нянченья твоей жалкой задницы». Что ж, нормально. Они не надзиратели Алонсо.

Он поднимает глаза на старую вывеску. На ней всё ещё написано «АПТЕКА ДЕ ЛУКА», буквы выцвели, но читаемы, и вид своего имени на этом месте вызывает у него рвотные позывы. Он ненавидит то, что символизирует аптека: провал его семьи и ненависть Баррионов.

Де Лука пытались сохранить аптеку после того, как их магия была запечатана. Бабушка Алонсо Эллисон была смертной, но она могла делать некоторые простые настойки вручную. Она была убеждена, что они смогут найти способ заставить это работать. Она проводила каждый день в аптеке с тремя детьми младше четырёх лет, пополняя полки и размещая заказы на те виды массовых лекарств, которых они раньше никогда не держали.

Через год Баррионы открыли в городе сетевую аптеку. Это был первый удар. Затем кто-то пустил слух, что Де Лука добавляют в свои настойки человеческие жидкости. После этого клиенты перестали приходить.

Стыд и разочарование ложатся на грудь Алонсо. Хотя он хочет винить Баррионов в том, что случилось с аптекой, всё сложнее. Потому что если Джованни проклял Баррионов, семья Алонсо заслуживает страданий.

Если только они не могли бы это исправить, как сказала Пенни. Если только Алонсо не мог бы…

— На хрен это, — говорит Алонсо вслух.

— Мяу, — говорит существо в темноте, и Алонсо чуть не обсирается.

Фигура движется по крыше его Шелби, устраиваясь в пятне лунного света.

Паника покидает Алонсо волной.

— Нимбл, — рычит он, — я сказал тебе оставаться дома.

Она облизывает лапу, беззаботная. Появляться рядом с Алонсо — часть её обязанностей как его фамильяра. Так было всегда с того самого дня в лесу — дня, когда Алонсо впервые использовал магию.

Дня, когда Пенни узнала, кем на самом деле был Алонсо.

Воскрешение Нимбл было в основном случайностью.

Это случилось осенью, когда Алонсо учился во втором классе. В том сезоне было особенно дождливо, и это превратило задний сад Де Лука в лабиринт. Алонсо проводил большую часть времени на улице, потому что его родители много ссорились, и находиться рядом с ними было всё равно что оказаться в гневе цунами. Вместо этого он бродил по саду, то притворяясь, что заблудился в джунглях Нетландии, то что он участник Голодных игр. Ему ещё не разрешали ходить в лес одному, но иногда он забредал слишком далеко и утверждал, что это случайно, потому что откуда ему было знать, где заканчивается их сад и начинается лес?

Тогда же Алонсо обнаружил, что любит бегать. Было что-то в том, чтобы мчаться сквозь деревья и перепрыгивать корни, что заставляло его чувствовать себя супергероем, а не злодеем. Большинство детей в школе держались от него подальше, а если и разговаривали с ним, то задавали одни и те же вопросы: «Можешь наложить заклинание, чтобы язык моей сестры стал зелёным? Правда, что твоя семья следит за всеми в Айдлвуде через дождевые лужи? Что ты видишь, когда смотришь в глаза обычным людям?»

«Обычным людям». Словно Алонсо не был одним из них.

Алонсо проводил на улице так много времени, что в конце концов обнаружил заросшую тропинку к озеру Элки. Если бежать достаточно быстро, можно добраться туда за десять минут. Если бежать быстрее, он был убеждён, что ноги могут унести его куда угодно.

Однажды, когда земля вибрировала от грома, Алонсо отправился к озеру Элки на «максимальной скорости», как он это называл. Это означало, что, добравшись туда, он должен будет рухнуть на землю, как человек, только что выполнивший важную миссию. Это казалось драматичным.

Но в тот день Алонсо, уже на бегу, споткнулся о камень. Очень маленький, мягкий камень.

Пока Алонсо летел лицом в грязь, не-камень скользнул по земле, едва слышно на опавших листьях. Алонсо вскочил на ноги, даже не заметив пореза на щеке.

Он споткнулся о котёнка. Его глаза были открыты, не моргали, а шея была вывернута под странным углом.

Алонсо начал плакать. Он не хотел, чтобы котёнок был мёртв. Он протянул руку и коснулся его шеи.

Снова прогремел гром, но на этот раз он исходил изнутри вен Алонсо. Словно внутри него прорвало плотину, и вся вода хлынула сквозь него. Он чуть не потерял сознание.

Даже в юном возрасте Алонсо слышал миллион историй о магии от своей матери и тёток, о том, как это может быть болезненно, когда учишься ею пользоваться. У всей магии есть цена, учила его мама, и именно так Алонсо без тени сомнения понял, что он получил доступ к какой-то части себя, которая должна была быть заперта. Он хотел, чтобы это прекратилось, но это не прекращалось. Всё, что он мог сделать, — зажмуриться, а когда он открыл глаза, он оказался в другом месте.

Это был лес, но не тот. Цвета листьев были выцветшими, а ветви — белыми, тонкими и искривлёнными. Казалось, они тянулись к нему.

И повсюду были люди.

Они бродили вокруг него, руки безвольно свисали по бокам. Сначала их глаза казались расфокусированными. Затем Алонсо понял, что у них вообще нет глаз. Их глазницы были пусты.

Алонсо закричал, но никто не отреагировал. Потому что эти люди были мертвы. Они были призраками.

— Мяу, — сказало что-то.

Алонсо посмотрел вниз, и там был котёнок, смотревший на него снизу вверх. Как и эти призраки, котёнок был обесцвечен, цвета выцвели, и у него не было глаз.

Алонсо понял, где он. Это был Второй мир.

Его тётки рассказывали ему истории об этом месте. Второй мир — это царство по ту сторону Завесы. Это место, куда души умерших — смертных, ведьм, животных — попадают сразу после смерти, и Второй мир гудит от их энергии. Ведьмы связаны со Вторым миром так, как смертные не связаны, и они способны черпать эту энергию, чтобы влиять на свой собственный мир. Это источник всей магической энергии.

Каким-то образом Алонсо пересёк Завесу, хотя Совет запечатал магию его семьи задолго до его рождения.

— Мяу, — снова сказал котёнок, и страх Алонсо на мгновение утих. Он поднял её и сказал:

— Ты вернёшься со мной.

Котёнок начал светиться. Белая нить расцвела из её груди, соединяя её с чем-то вдалеке. Алонсо по инстинкту понял, что это значит, что котёнок почти жив. Им нужно снова пересечь Завесу, и тогда с ней всё будет в порядке.

Но сдвиг энергии вокруг котёнка привлёк внимание других призраков, и все они повернулись, чтобы посмотреть на Алонсо. Молодая девушка приблизилась к нему, подняв руку. В отличие от других призраков, у неё были глаза. И они были чисто-белыми, неземными.

— Забери меня домой, — сказала она.

Уши котёнка прижались к голове, и она зашипела. Алонсо доверился ей, поэтому он отодвинулся от призрака.

— Стой, — сказал он, но девочка-призрак сделала ещё один шаг вперёд. Алонсо совершил ошибку, протянув руку, чтобы оттолкнуть её, но когда он коснулся её, случилось самое странное.

Алонсо начал поглощать её.

Сначала исчезла её рука, а его собственная рука онемела, словно больше не принадлежала ему. Затем ощущение поползло вверх по его руке, и в груди Алонсо возникло давление.

Белая нить расцвела из его собственной груди, соединяя его с его телом по ту сторону. Девушка увидела это, и её выражение стало голодным. Она потянулась к ней.

Эта девушка использовала Алонсо как проводник. Она хотела захватить его тело в мире живых.

— Прекрати, — с трудом произнёс Алонсо. Но девушка не остановилась. Сознание Алонсо начало расплываться по краям.

Затем, у него на руках, котёнок изменился.

Её тело вытянулось, став длинным и безволосым. Её пасть превратилась в оскал, а лапы выросли до размера головы Алонсо. Она выпустила когти и полоснула девушку по торсу. Девушка закричала, когда котёнок разорвал её, как бумагу, куски её разлетались, а крик эхом разносился вокруг.

Алонсо закричал от облегчения и обхватил руками ставшее теперь большим существо, которое спасло ему жизнь. Но земля содрогнулась, и начали появляться другие призраки — и у всех были белые глаза.

Существо зарычало на них, и страх на долю секунды сдержал призраков. Алонсо воспользовался моментом. Прижимая существо крепко к груди, он побежал на «максимальной скорости», следуя за нитью, которая соединяла существо с его крошечным безжизненным телом.

Снова гром прогремел внутри него, а затем он почувствовал дождь. Когда он открыл глаза, он снова был у озера Элки. У его озера Элки.

А перед ним котёнок мурлыкал.

Он ахнул и подхватил её на руки.

— Привет, — сказал он, уткнувшись лицом в её шерсть. Она вонзила когти в его кожу с нежностью.

Магия гудела в венах Алонсо. Его семья хотела вернуть свою магию больше всего на свете. Если бы Алонсо мог использовать свою, они были бы счастливы. Полны надежд. Алонсо уже видел лицо матери; она бы так гордилась им. Алонсо знал, что с ним нелегко. Он чувствовал это по тому, как люди относились к нему, будто он хрупкий. Но если бы у него была магия, его мама захотела бы проводить с ним время. Она бы научила его пользоваться своими силами.

Затем Алонсо вспомнил истории о своём дедушке Джованни. Человеке, который использовал свою силу, чтобы убивать людей, включая мать Кори Барриона несколько месяцев назад. Его мать и тётки всегда понижали голос, когда говорили о дедушке Джо, будто им не следовало произносить его имя, любить его или даже помнить о нём.

Им было стыдно.

Алонсо прижал котёнка крепче к груди. Он не хотел никому причинять вреда. Если у него есть эта сила, сможет ли он контролировать её? Или он станет таким же, как его дедушка — наживёт врагов и будет причинять боль людям, пока не сможет больше жить с собой?

В будущем Алонсо будет задавать стратегически расплывчатые вопросы, чтобы вытянуть из матери и тёток истории о некромантии — одном из самых опасных классов запретной магии. Он узнает, что нет известных случаев успеха. Вместо этого любые ведьмы, пытавшиеся воскресить мёртвых, оказывались одержимы полтергейстами — белоглазыми духами, вроде той юной девушки, с которой столкнулся Алонсо, призраками, которые не могли перейти дальше и набирались силы от своей обиды на живых. Полтергейсты сохраняют воспоминания, но теряют всякое сочувствие, и при любой возможности пересечь Завесу они сеют хаос среди смертных и ведьм, пока их носителей не убивают. Алонсо спасся только благодаря котёнку, и он поклялся себе, что никогда больше не пересечёт Завесу.

Но в тот день в лесу Алонсо не осознавал, как близок был к смерти. Он просто прижал котёнка к груди и решил, что не хочет иметь ничего общего со своей новообретённой магией.

— Я назову тебя Нимбл, — сказал Алонсо котёнку. Он выучил это слово от своей одноклассницы Пенни Эмберли. Они делали проект по языкознанию, где нужно было исследовать происхождение слов, и Пенни выбрала nimble. Когда она использовала его в примере, она сказала: «Кошка очень ловкая (nimble), потому что она всегда приземляется на лапы».

Котёнок довольно замурлыкал. Затем её уши дрогнули, и Алонсо тоже услышал это: хруст ветки, шорох листьев.

Алонсо резко обернулся, прижимая котёнка к груди.

— Кто здесь? — крикнул он, боясь, что это его мать или тётки. Если они узнают о его магии, они захотят, чтобы он использовал её. А что, если он потеряет контроль?

Но в лесу никого не было. Была только тишина. Никто не видел, как он вернул котёнка к жизни. Это будет их секрет.

Или так думал Алонсо.