После того как Кори возвращается домой с межсезонных тренировок по футболу, он не удосуживается зайти внутрь. Вместо этого он оказывается на заднем дворе, глядя в ярко-синий бассейн. Он снимает футболку и ныряет, проплывает несколько кругов, затем перебирается в шезлонг и ложится загорать на солнце.

Кори стал проводить меньше времени дома после своего разговора с Пенни. И так трудно существовать в поместье Мередит, когда Проклятие дышит в спину; теперь добавился ещё и слой вины за то, что Кори рассказал Пенни правду. Он поставил под угрозу всю свою семью, и стоило ли это того?

Кори набрасывает руку на глаза. Усталость прошедшей недели проникает глубоко, оседая в костях.

Тёмный силуэт движется вдалеке. Это Джулиан, идущий от дома их дедушки. Чарльз Баррион предпочитает собственное пространство, поэтому он занимает гостевую пристройку в дальнем конце участка. Кори поднимает руку, и Джулиан направляется к нему.

— Как дела? — спрашивает Кори, когда кузен садится.

Джулиан пожимает плечами. Его лохматые чёрные волосы скрывают глаза, и хотя сейчас лето, он носит свой обычный чёрный водолазку. Микробы — одна из его фобий, и он предпочитает одежду, закрывающую как можно больше кожи.

— Дедушка всё ещё злится на тебя? — предполагает Кори.

— Он имеет на это право, — говорит Джулиан. — Я потерял контроль.

— Бывает. Он переживёт это.

Джулиан горько смеётся.

— Я не должен терять контроль. Я однажды возглавлю компанию.

Кори садится. Медленно, чтобы Джулиан мог видеть, он кладёт руку на плечо кузена. Джулиан вздрагивает, но не отстраняется.

— Это будет не скоро, — говорит Кори. — Мой папа не собирается уходить на пенсию в ближайшее время.

Джулиан сбрасывает руку Кори.

— Дело не только в этом, Кори, и ты знаешь.

Кори вздыхает. Невозможно не заметить, насколько серьёзной стала агорафобия Джулиана. Он ходит на терапию, но его стажировка в семейной компании полностью виртуальная. Но разве их дедушка был не против этого? Судя по выражению лица Джулиана, возможно, нет.

— Станет лучше, — говорит Кори.

— Дедушка, наверное, жалеет, что ты не был первенцем среди внуков. У тебя бы отлично получилось.

— Ага, я. Спортсмен наполовину камерунец.

— Мой отец был индийцем, помнишь? Дело не в этом.

Гнев вытесняет всякое желание утешать Джулиана.

— Правда? Ты не думаешь, что с нами было бы легче, если бы оба наших родителя были белыми?

Джулиан смотрит на бассейн, хрустя каждым суставом на обеих руках. Звук смешивается с щебетанием птиц, шелестом деревьев и гулом фильтра для бассейна.

— Я знаю, что ты прав, но я не могу позволить себе думать об этом. Каждый день и так тяжёл.

Гнев Кори становится менее острым по краям. Их кузина Камила слишком мала, чтобы полностью понимать трудности мультирасового происхождения в преимущественно белой семье. Но Джулиан и Кори росли ближе по возрасту, и это их связало. Когда у Джулиана диагностировали депрессию, семилетний Кори пошёл в библиотеку и взял дюжину книг об этом расстройстве, чтобы они могли читать их вместе. Когда умерла мама Кори, он спал в кровати Джулиана целый год. Они были опорой друг для друга.

Теперь Кори хотел бы снова помочь Джулиану. Чтобы Кори мог убедить его, что он достаточно силён, чтобы возглавить семейную компанию, что их дедушка не всегда будет так суров с ним. Но Кори не знает, как это сделать, поэтому он прибегает к мантре, которую всегда повторяет себе:

— Когда становится трудно, вспомни, ради чего ты это делаешь.

Джулиан смотрит на него.

— Ради чего я это делаю?

— Если компания процветает, наша семья в безопасности. Мы можем быть прокляты, но по крайней мере мы можем отгородиться от всего остального дерьма в мире.

Взгляд Джулиана смягчается.

— Верно. Мы защитим всех.

Они замолкают. Кори хочет спросить, как дела у тёти Хелен, но он уже знает ответ. Единственный признак того, что она жива, — это почти нетронутые тарелки с едой за её дверью. Отец Кори всегда проводит много времени в офисе, но в последнее время он даже не ночует дома. Каждый раз, когда случается трагедия, Джеймс проводит больше времени на работе, расширяя бизнес и состояние семьи, словно это может компенсировать то, что они потеряли.

Чтобы отвлечься от мыслей об отсутствующем отце, Кори рефлекторно берёт телефон. Прежде чем он успевает осознать, он открывает ленту и ищет имя Пенни.

Её профиль активен, но у неё всего несколько подписчиков. Большинство фотографий выцветшие, залитые солнцем; есть фото её мамы за стойкой кафе «Горизонт», случайный снимок Наоми Салазар, наносящей тушь, фото сверху комнатного растения с пустым глиняным горшком и кучей земли рядом. Самое последнее фото показывает сияющую Пенни, указывающую на свою футболку огромного размера. QUICKLIME, написано на футболке неровными буквами, и тут Кори вспоминает: папа Пенни уже мёртв.

Кори бросает телефон в траву.

Он не настолько наивен, чтобы верить, что жизнь должна быть справедливой. Но несправедливость всей этой ситуации давит на него, заставляя хотеть кричать. Что, если Пенни права? Неужели Кори действительно сдался?

— Мы раньше говорили о том, как разрушить Проклятие, — говорит Кори. — Помнишь, когда мы были детьми? Мы говорили, что найдём способ.

— Мы больше не дети. Я не люблю фантазии.

Кори садится.

— Послушай. Что, если мы свяжемся с ковеном ведьм, который сделал Оберег?

— Твой отец сказал, что они отказались помогать нам.

— Но они помогли нам однажды. Мы можем попробовать снова.

Джулиан прижимает свои длинные, тонкие пальцы к коленям.

— Слушай. Я знаю, что ты полон решимости не позволить этому Проклятию причинить вред кому-либо, но, возможно, тебе стоит пересмотреть это. Когда-нибудь ты сможешь жениться, даже завести детей, и они будут в безопасности.

Кори смотрит на кузена, ожидая, что он скажет, что шутит. Но Джулиан не встречается с ним взглядом.

— О чём ты говоришь?

Джулиан вздыхает.

— Я говорю, что ты молод. Ещё можно наслаждаться жизнью…

— Мы обещали, что никогда этого не сделаем. Я не позволю этому Проклятию убить кого-то из-за меня.

Джулиан смотрит на него, на его губах играет печальная улыбка.

— Все умирают, Кори. Но если ты попытаешься отгородиться от мира, я думаю, в долгосрочной перспективе это будет больнее.

— Кто из нас отгородился от мира? Это ты никогда не покидаешь поместье Мередит.

Улыбка Джулиана становится горькой.

— Ага, спасибо. Я забыл.

Гнев Кори исчезает, сразу же сменяясь тем же желанием всё исправить.

— Прости. Мне не следовало этого говорить.

— Я знаю, что ты не хотел. — Джулиан переводит взгляд за бассейн, на дом их дедушки. — Это Проклятие никуда не денется. В жизни всегда есть хорошее и плохое. Даже если бы мы избавились от Проклятия, возможно, мы все заболели бы неизлечимыми болезнями. Или потеряли бы компанию. Что мы можем сделать с этим Проклятием? Ведьмы не помогут нам, у нас нет магии, а Джованни Де Лука — прах. Так скажи мне, как бы ты это исправил?

Стыд поднимается в животе Кори, и он внезапно чувствует себя злым ребёнком. Но он молчит.

Джулиан вздыхает, а затем лёгкое прикосновение касается плеча Кори. Это рука Джулиана, влажная, несмотря на жару. Она под странным углом, будто он никогда этого не делал раньше. И это может быть правдой, потому что заслужить прикосновение Джулиана — редкость.

Кори на мгновение накрывает руку Джулиана своей. Затем всё заканчивается, и Джулиан встаёт, доставая из кармана солнечные очки.

— Я пойду изучать доходы за прошлый квартал, — говорит Джулиан. — Наслаждайся мрачными мыслями.

— Да. Увидимся.

После ухода Джулиана Кори опускает голову в руки. Ему нужно взять себя в руки. Джулиан прав — ничего не изменилось.

Кроме всей жизни Пенни. Она превратилась из девушки, улыбавшейся в футболке группы своего отца, в девушку, стоящую на тёмной парковке, обхватившую себя руками и умоляющую Кори о помощи.

Кори было семь лет, когда Проклятие в последний раз убило члена его семьи. Он думал, что на этот раз сможет принять это как факт жизни. Двинуться дальше. Но Кори хочет кричать. Он хочет разорвать землю обеими руками. Он хочет бороться с этим Проклятием из последних сил.

Даже если это безнадёжно.

Телефон Кори вибрирует. Он поднимает его из травы и открывает групповой чат футбольной команды. Все собираются на дрэг-шоу в кафе «Горизонт» сегодня вечером, и они договариваются о поездке.

Кори собирается отключить чат, когда вспоминает кое-что: кафе «Горизонт» принадлежит маме Пенни, а это значит, что Пенни может быть там.

Пока пальцы Кори печатают ответ, в его голове уже формируется план. Это глупо. Но не так глупо, как сидеть сложа руки и ждать, пока миссис Эмберли умрёт.

Он нажимает «отправить»:

Я буду.