В Православной Церкви не существует законченной системы, дающей толкование этого догмата. Православная Церковь никогда не утвердила то или иное воззрение на догмат Искупления, и в высшем плане Православная Церковь пребывает в том периоде, который выше отметили Reville и Sabatin, т. е. в патристическом, в мистическом восприятии догмата Искупления. Через Запад к нам пришло схоластическое толкование, которое так долго удержалось у нас. Были и попытки, которые упомянутые выше авторы относят к третьему периоду, т. е. оценка страданий Спасителя исключительно с нравственной стороны. Но, в сущности, самый правильный путь, если мы смеем выразить свой взгляд, это возвращение к Свв. Отцам и попытке на основании их высказываний построить свое толкование догмата Искупления. Ниже мы изложим вкратце основные воззрения Свв. Отцов Восточной церкви на домостроительство Искупления.

Прежде всего, как мы выше отметили, в Восточной Церкви понятие греха отличается от западного понимания его. В Восточной Церкви грех понимается как порча человеческого естества, как нечто чуждое ему, привнесенное извне. Конечно, грех является средостением между Богом и человеком, падением человека, его виной перед Богом, но «грех» не является просто «преступлением» в юридическом смысле, которое должно быть наказано Правосудием Бога и которое влечет за собой неминуемое наказание. Грех является величайшим несчастьем для самого человека.[753] Падение человека, согласно Свв. Отцам Востока, вызвало большую скорбь и Бога, и ангелов.[754] Покаяние в Православной Церкви является примирением с Богом, возвращением к Богу, освобождением от бремени греха. Покаянный канон Православной Церкви и епитимейные запрещения не имеют ничего общего с «сатисфакцией Бога» со стороны грешника, что мы находим в Западной Церкви. Ниже, когда будем говорить об отношении Бога к человеку, мы возвратимся к этому вопросу в более обширном изложении. Теперь мы можем сказать, что понятие сатисфакции Бога со стороны грешника совершенно чуждо Православной Церкви.[755]

Так, говоря о любви Божией к людям, св. Иоанн Златоуст восклицает: «О, если бы и мы так воспламенились, как согрето благоутробие Божие любовью к нам! Огнь сей ожидает только случая, и если малую искру приложишь к нему, то возжешь великий благодеющий тебе пламень. Господь болезнует не о том, что обижен, но о том, что ты дерзок и неистовствуешь подобно пьяному. Если мы, будучи злы, болезнуем о детях, несмотря на причиняемые нам от них обиды, то Бог ли, Которого нельзя обидеть, будет гневаться на тебя за то, что досаждаешь Ему? Если мы, любя любовью естественной, болезнуем о детях, то тем паче преестественно чадолюбивый (Бог) болезнует о нас. — Аще и забудет жена исчадия своего, но Аз не забуду тебе, глаголет Господь (Ис.49:15)».[756]

И в другом месте говорит св. Иоанн Златоуст так: «После бесчисленных благодеяний, будучи неблагодарственно оскорбляем, Он (Бог) нас не только не осудил, но и Сына Своего дал, чтобы нас примирить с Собою. И когда те, к которым Он пришел, не только не примирились, но и убили Его, Он снова послал других посланников с зовом и чрез них Сам просит. О чем Он просит? — Примиритесь с Богом. Не сказал: примирите с собою Бога — ибо не Бог является враждующим (ὁ ἐχθραίνων), но вы; ибо Бог никогда не имеет вражды (θεὸς γὰρ οὐδέποτε ἐχθραίνει)».[757]

Таким образом, согласно словам величайшего Отца Восточной Церкви, Бог не только не требует сатисфакции от грешника за его преступление, но болезнует о нем больше, чем родители болезнуют о грешных своих детях, не только не ищет от него удовлетворения за причиненную им обиду Ему, но ищет (даже «просит»), чтобы люди примирились с Ним!

Иной взгляд на грех и на отношение Бога к грешнику, нежели в западном представлении, должен был отразиться и на ином понимании догмата Искупления.

Действительно, Свв. Отцы Восточной Церкви видят в Пришествии Спасителя, в Его Воплощении и крестных страданиях некое иное значение, нежели просто удовлетворение Бога от лица людей, которое человек должен был принести Богу, но не мог по своей незначительности.

Восточные Свв. Отцы подчеркивают значение Воплощения. Ибо, согласно Свв. Отцам Востока, Господь пришел не только Своею смертью примирить Бога и человека и снять с него вину, но и дать нечто гораздо высшее, даже большее, чем имел Адам до своего падения, имено дать человеку Свое Божество, обожествить, сделать человека Богом. Эта мысль проходит золотой нитью в патристике Православной Церкви от св. Иринея Лионского и до падения Константинополя.

Ниже мы приведем только несколько цитат из Свв. Отцов.

Несколько прикровенно это сказано у св. Иринея: «В этом состояло долготерпение Божие, чтобы человек, пройдя по всему и получив познание нравственности, потому достигнув воскресения из мертвых и опытом узнав, от чего он освобожден, всегда был бы благодарен Господу, получив от Него дар нетления, чтобы более любить Его, ибо «кому более отпускается, тот более любит», и познал себя самого, что он смертен и немощен, и уразумел Бога, что Он столь бессмертен и могуществен, что дарует и смертному бессмертие и временному — вечность, и понял все прочие совершенства Божии, явленные в отношении к нему, и из них научился мыслить о Боге согласно с Его величием. Ибо слава человека есть Бог, а приятелище деятельности Божией и всей премудрости и силы Его есть человек».[758] В другом месте св. Ириней говорит, что в лице Господа Иисуса Христа был восстановлен человек: «Воспоставляя в Себе всецелого человека, Господь Христос повторил и смерть его. Чрез Свое страдание Господь подарил ему обновление, т. е. освобождение от смерти».[759]

В книге «О Воплощении Слова» св. Афанасий Великий пишет, что Господь пришел для того, чтобы вдохнуть в человека новую жизнь. Поэтому Он стал человеком, всецело принял на Себя не только человеческое естество, но и все самые большие невзгоды, связанные с последним в этом мире, вплоть до позорной смерти, которую заслужил человек своими грехами. Этим всецелым восприятием человеческой жизни и естества Господь дал всецелое участие человеку в Своем Божестве и вечной жизни и Воскресении.

В похвальном слове усопшему своему брату Кесарию св. Григорий Богослов говорит: «Какая эта новая обо мне тайна! Мал я и велик, унижен и превознесен, смертен и бессмертен, я вместе земной и небесный! Одно у меня общее с дольним миром, a другое — с Богом; одно — с плотию, а другое — с духом! Со Христом до́лжно мне спогребстись, со Христом воскреснуть, Христу сонаследовать, стать сыном Божиим, даже Богом!»[760]

Об этой высшей цели человеческой жизни — обожествлении — говорится также у св. Григория Нисского.[761]

У св. Максима Исповедника читаем: «Человеколюбивый Бог для того соделался человеком, чтобы человеческое естество (т. е. всех людей) собрать к Себе и остановить его от падкости на зло».[762]

Св. Симеон Новый Богослов говорит: «Какая цель воплощенного домостроительства Бога Слова? — Не другая какая, как та, чтобы приобщившись тому, что наше, соделать нас причастными того, что есть Его. Сын Божий для того соделался Сыном Человеческим, чтобы нас, человеков, соделать Сынами Божиими, возводя род наш по благодати в то, что Сам Он есть по Божеству, рождая нас свыше благодатию Святого Духа...»[763]

У блаж, патриарха Фотия читаем, что одна из причин Воплощения Христова — подвигнуть человека к подражанию Богу. Поскольку человек не мог бы подражать невидимому и неприступному Богу, Бог принял плоть и жил как человек, и дал пример жизни людям и сделал возможным подражание Ему.[764]

У св. Григория Паламы находим мысль, что человек настолько высок в своем назначении и до такой степени почтен Богом, что должен был послужить для того, чтобы бесплотные ангелы не возносились, будучи бесплотными, видя, что существо во плоти — человек — до такой степени почтен Богом. Крайняя цель человека — обожествление, которое в своем начале даровано ему чрез воплощение Господа нашего Иисуса Христа, а очищение человеческого естества произошло чрез Крестную Жертву Спасителя.[765]

Можем помянуть здесь, что у Николая Кавасилы есть целое сочинение, цель которого — подвигнуть человека к подражанию Господу Христу.[766]

Закончим наш просмотр выдержкой из недавно изданного творения Георгия Схолария (впоследствии Константинопольского патриарха Геннадия), его слова на Введение во Храм Пресвятой Богородицы, которое было произнесено им в присутствии императора и всего Сената за несколько лет до падения Константинополя. Георгий Схоларий обращается к Божией Матери со следующими словами: «О, чистейшая Жена, не только всех женщин, но и самой природы Цвет; Цвет, из всех цветов самый прекрасный, ибо Ты стала корнем и началом всех определенных ко спасению, как первая женщина стала и сделалась (корнем) всех отверженных. Ибо чрез нее неверие и отступление от Бога, и омрачение душ, и ослепление и страстность плоти вошли в человеческую жизнь, а от Тебя — для имевших и имеющих благое устроение — просвещение духа и очищение, и целомудрие тела, и вечной жизни твердое и достоверное упование. О, Священный Храме, в Котором чудесным образом совершилось примирение Бога и людей: Божества, претерпевшего соединиться с тварью, и первым бесстрастно снизойти к общению с худшим и, приводя сие к совершенству, возвысить к высоте Божества; ибо было невозможно или не обожествить то, что было воспринято, или не понизиться тому, что было Божественным, и не иная какая цель была этого человеколюбия, как та, чтобы облагородить и привести к лучшему уделу человека, ибо Рожденный от Тебя, смирив Себя до образа раба и горчайших скорбей, вознес тех, кто последовали Ему, и явил (их) вновь укрепленными величием и силою Божества (τῷ τῆς θεότητος μεγαλείῳ καὶ τῇ δυνάμει ναρκῶντας αὖ δείκνυσι)».[767]

В чем заключалось Искупление человека согласно восточным Свв. Отцам?

Ответ мы найдем торжественный у большинства Свв. Отцев Востока (а также и Запада) — в избавлении человека от смерти.

Св. Ириней пишет: «Своим воплощением Господь нас возвратил в дружбу, став посредником между Богом и людьми, умилостивляя Отца за нас, Которому мы согрешили, и Своим послушанием покрывая наше непослушание и дая нам общение с нашим Творцом и покорность (Ему). Вкусив от запрещенного плода, наши прародители вместе с этим приняли в себя смерть, ибо вкусили непослушание, а непослушание Богу приносит смерть. Поэтому они до того времени были преданы смерти, став должниками смерти. Воспоставляя в Себе всецелого человека, Господь Христос повторил и смерть его. Чрез Свое страдание Господь подарил ему обновление, т. е. освобождение от смерти».[768]

Св. Афанасий Великий пишет: «Главная причина пришествия Спасителя во плоти была выплатить долг, который лежал на всех, ибо все долженствовали умереть. И так как Спаситель Своими делами доказал Свое Божество, Он, наконец, принес и жертву за всех вместо всех, предав на смерть Свое Тело, чтобы все освободились от ответственности за древнее преступление, и чтобы показать в Своем нетленном теле начаток всеобщего воскресения, доказать, что Он выше смерти... И чудесным образом в том же произошли две вещи: и смерть всех закончилась в теле Господнем (ὁ πάντων θάνατος ἐν τῷ Κυριακῷ σώματι ἐπληροῦτο), и смерть и тление были уничтожены по причине обитающего в нем Слова. Смерть (Его) была нужна и подобала быть, чтобы смерть (Его) была за всех».[769]

В другом месте св. Афанасий Великий говорит: «Единый Господь Иисус и умер ради грешных — безгрешный был веден на смерть, и когда был мертв, пребывал свободным, ибо Он не имел греха, который бы Его сделал подверженным смерти, почему Он и сказал: «Власть имам положити душу Мою, и власть имам прияти ю».[770]

Св. Иоанн Златоуст так говорит: «Адам согрешил — и умер. Христос же не согрешил — и также умер. Это необыкновенно и удивительно: Адам согрешил — и умер, а Христос не согрешил — и также умер. Почему это? — Потому, чтобы тот, кто согрешил и умер, возмог бы чрез Того, Кто не согрешил и умер, освободиться от оков смерти» (διὰ τοῦ μὴ ἀμαρτόντος καὶ ἀποθανόντος δυνηθῇ τῶν θαναάτον δεσμῶν ἐλευθερωθήναν).[771]

В другом месте читаем у этого же святителя: «Что значит откуп за всех, когда Он предан Отцем? — Значит: это было делом Его доброты. Что значит «откуп»? — Подобало их наказать, но Он этого не сделал. Подобало, чтобы они были уничтожены, но Он за них дал Сына Своего».[772]

Но как понимать уничтожение смерти, которое было совершено смертью Господа Иисуса Христа? — Так нас научает св. Иоанн Златоуст: «Господь умер единожды за всех людей» (Евр.9:26:28). Что, разве мы не умираем прежней смертью? — Умираем, но не остаемся в ней, а это не значит умирать. Тирания смерти и истинная смерть бывает тогда, когда умерший уже не имеет возможности возвратиться к жизни; если же после смерти он оживет, и то лучшей жизнью, то тогда это не смерть, а сон. Смерть могла удержать в своей власти всех: Христос поэтому и умер, чтобы нас освободить».[773]

У блаж. Феодорита читаем: «Когда все находились под властью смерти, Христос не был в ее власти ни как Бог, ибо имел бессмертное естество, ни как человек, ибо не учинил греха, который является причиной смерти. Но Он Сам Себя предал на смерть как некое Искупление (λύτρον) и всех освободил от рабства смерти».[774]

Св. Кирилл Александрийский пишет: «Нет сомнения, Христова смерть спасительна для всего мира. Если бы Христос не был Бог, как бы Он Один мог быть откупом для всех? Но Он Один мог, умерев за всех, ибо Он и над всеми. Итак, Бог — это Тот, Кто смертью Своего тела удалил смерть от мира».[775]

О сем предмете прекрасно сказано у блаж. Феофилакта: «Адам справедливо (δικαίως) умер, ибо он согрешил. До распятия Господня смерть с правом владела людьми. А так как Господь явился безгрешным, то что диавол мог найти в Нем, что бы заслуживало смерти? Но так как Господь был умерщвлен несправедливо, то Он победил того, кто умертвил Его, и этим освободил Адама от смерти, которая справедливо приключилась ему как согрешившему».[776]

Эту святоотеческую мысль, что смерть Христова явилась спасением от смерти человека, закончим выпиской из омилии на Великую субботу св. Григория Паламы: «Господь стал Богочеловеком ради спасения людского рода. Ибо если бы Он не стал человеком, Он не мог бы пострадать: Он, Который ничего не должен был смерти, принял смерть, чтобы нас, должников смерти, искупить от рабства диаволу и смерти, смерти как духовной, так и телесной, т. е. смерти временной и вечной. За нас, которые виновны по причине греха, Он, безгрешный, дал Свою невинную Кровь, освободил нас от вины, простив нам грехи, и, разодрав на кресте рукописание, избавил нас от тирании диавольской».[777]

Хотя эту часть мы посвятили восточным Свв. Отцам, однако приведем здесь мнения нескольких западных Свв. Отцов, которое тождественно с выше приводимым мнением восточных Свв. Отцов

По блаж. Августину: «Грех есть смерть души (Peccatum mors animae).[778] Грех привел к смерти человечество: Христос тем, что умер безгрешным, освободил от смерти повинного смерти — т. е. грешного человека. Подобает исповедовать (Христа) воспринявшего кару греха нашего без нашего греха» (Confitere (Christum) suscepisse poenam peccati nostri sine peccato nostra).[779] В другом месте: «Крещение не могло найти в Нем ничего, что требовало бы измовения, как смерть не нашла ничего в Нем для наказания... Обе эти вещи, т. е. крещение и смерть, были пройдены Им не по какой-нибудь жалкой необходимости, но по причине Его добровольного человеколюбия в отношении нас, а также как часть того устроения, по которому как один человек внес грех в мир, т. е. в весь человеческий род, так Один Человек должен был отъять грех мира».[780]

У св. Амвросия читаем: «Тем, что Христос принял смерть, совершилась смерть смерти» (mortis enim mors facta est susceptio mortis in Christo).[781]

У св. Фульгентия Руспийского читаем: «Восприятием кары без вины (Христос) сделал возможным пройти вину без кары» (Suscipiendo poenam sine culpa, culpam fecit transire sine poena).[782]

У св. Максима Туринского читаем: «Страдание Господа Христа — наше искупление; смерть Его — наша жизнь» (Passio enim illius nostra redemptio est, mors ejus vita nostra est).[783]

Но, согласно Свв. Отцам Востока, Искупление человека Спасителем заключалось не только в освобождении его от последствий греха, т. е. от вечной и временной смерти, но явилось и исправлением первого грехопадения человека, и возвращением его в любовь Божию.

Св. Ириней говорит: «Он (Господь), уничтожая непослушание человека, которое случилось в начале у древа, стал послушлив даже до смерти, «смерти же крестныя» (Фил.2:8) и, таким образом, непослушание, случившееся у древа, исцелил послушанием на древе крестном. Ибо мы были должниками не кому иному, как только Тому, Кого заповедь преступили в начале».[784]

У блаж. Феодорита читаем: «Смерть Господа Христа сделала нас достойными любви Божией. Ибо мы смертью Его, сняв с себя греховную грязь и освободившись от рабства диаволу, возвратили черты своего божественного лика».[785]

В этом примирении человека с Богом, в Крестной Жертве, было действие всего Божества.

Св. Григорий Богослов говорит: «Бог мира крестом примирил нас с собою, которые враждовали с ним чрез грех».[786]

Св. Иоанн Златоуст так говорит: «Кто был оскорблен? — Сам Бог. Кто первый пришел ради примирения? — Опять Он. Но скажешь: Он послал Своего Сына, а не Сам пришел? — Да, послал Сына, но нас призвал не один Сын, но с Ним и чрез Него».[787]

Эта мысль об участии в Крестной Жертве Спасителя Всей Святой Троицы была прекрасно выражена митрополитом Филаретом Московским, говорящим: «Любовь Отца — распинающая. Любовь Сына — распинаемая. Любовь Духа — торжествующая силою крестною».[788]

Искупительная Жертва Спасителя облекла человека славою, которую он имел до грехопадения.

В слове на Преображение Господне св. Ефрем Сирин влагает в уста Спасителя следующие слова: «О, Симон, что ты говоришь (говоря: хорошо нам здесь остаться)! — Если мы здесь останемся, то кто исполнит слова пророческие? Кто явит сказанное проповедниками? Таинства же праведников кто совершит? Если мы здесь останемся, то какое значение этим словам! «Ископаша руце Мои и нозе Мои» — на ком исполнится? И это: «Разделиша ризы Моя себе, и о одежди Моей меташа жребий» — к кому относится? — И еще это: «Даша в снедь Мою желчь, и в жажду Мою напоиша Мя оцта» — кому приключится? — И оное: «В мертвых свободь» — кто возвестит? Если здесь останемся, Кто разорвет рукописание Адамово? Кто отпустит его долг? И одеяние славы его кто обновит?»[789]

Св. Иоанн Златоуст так говорит: «Гораздо более заплатил за нас Христос, нежели сколько должны мы были; не в том, однако, смысле, будто беспредельная цена заслуги Христовой была более беспредельной Правды Божией; в беспредельном нельзя находить ни большего, ни меньшего, а в том, что Христос не только отклонил те бедствия, которые нанес Адам, но доставил еще нам гораздо более благодеяний, т. е. благодать, жизнь и славу».[790]

Животворящая Кровь Спасителя очистила человечество от скверны греха.

Евсевий Кесарийский на вопрос, какая цель Христовых страданий, отвечает: «Чтобы пострадав за нас и быв за нас клятвою, очистить наши грехи и чтобы совершить божественное жертвоприношение и за весь мир принести великую Жертву Сущему над всеми Богу».[791]

Св. Григорий Богослов говорит: «Христос именуется Избавлением (1Кор.1:30), как освобождающий нас, содержимых под грехом, как дающий Себя за нас в Искупление, в очистительную жертву за вселенную».[792]

У св. Кирилла Александрийского читаем: «Только потому, что Христос — Бог Слово, кровь Его очищает нас от всякого греха».[793]

Искупительная Жертва освятила человечество.

Св. Григорий Палама (которого полные цитаты будут приведены немного ниже) говорит об этом неоднократно. Согласно его словам, для примирения Бога с человеком была необходима Жертва — «примиряющая нас с Всевышним Отцем и освящающая оскверненных общением с лукавым».[794] Такую Жертву человек принести не мог, «поэтому явился единый чистый Христос, и предложил Самого Себя, и был принесен как Жертва — Начаток Отцу за нас, чтобы, взирая на Него и веря в Него, и чрез послушание Ему, прилепившись к Нему, мы чрез Него явились бы пред лице Бога и, будучи примиренными благодаря Жертве, все освятились».[795]

Таким образом, освятив и очистив человеческое естество от греха и примирив человека с Богом, Искупительная Жертва Господа нашего Иисуса Христа не только облекла человека в прежнюю славу, но и дала ему возможность высшего восхождения, ради чего и было Воплощение, именно — обожествление человека.

В связи с тем, что Искупительная Жертва Спасителя была принесена ради Искупления человека от власти греха и смерти, возникал вопрос: кому же была принесена Божественная эта Жертва?

Одной из догадок было, что Крестная Жертва была принесена диаволу. Эту мысль мы находим у Оригена, Иринея, Григория Нисского, а на Западе — у Амвросия Медиоланского. Но это не было их определенным учением, а просто случайно выраженной мыслью, которую в более глубоком и обоснованном учении они же сами отрицали, определенно уча, что Крестная Жертва была принесена Богу Отцу.

О том, что Крестная Жертва была принесена Богу Отцу, читаем: у св. Иринея,[796] у св. Афанасия Великого,[797] у св. Василия Великого,[798] у св. Григория Богослова,[799] у св. Григория Нисского,[800] св. Кирилла Александрийского,[801] у св. Иоанна Златоуста,[802] как и у более поздних Свв. Отцев.

У св. Григория Богослова, который не дерзает углубляться в тайну Искупления, мы находим, что он понимает выражение, что Жертва была принесена Богу Отцу — в том смысле, что Она была принята Богом, была принесена Богу Отцу в каком-то ином понимании, высшем, недоступном человеческому разуму. Так, св. Григорий Богослов говорит: «Кому и ради чего пролита за нас Кровь, великая и преславная Кровь Бога, Первосвященника и Жертвы? Мы все были во власти диавола, проданы под грех, по сластолюбию стали порочными. Если же откуп дается ни иному, как собственнику, то я спрашиваю, кому и по какой причине принесен такой откуп? Если диаволу — о, как это оскорбительно! Разбойник получает откуп, получает не только от Бога, но — Самого Бога; за свою тиранию берет такую безмерную плату... Если же Отцу, тогда, во-первых, каким образом? Мы не были у Него в рабстве. А во-вторых, почему Кровь Единородного приятна Отцу, Который Исаака, принесенного отцом, не принял, но заменил жертвой, давши овна вместо разумной жертвы? Не очевидно ли из этого, что Отец принимает Жертву не потому, что ее требовал или имел в ней нужду, но по Домостроительству спасения и потому, что человеку было нужно освятиться человеческой природой Бога, чтобы Он Сам нас освободил, победив тирана силою, и возвысил нас к Себе чрез Сына, Который является посредником и все устрояет в честь Отца, Кому во всем покорен. Таковы дела Христовы, а остальное да будет почтено молчанием».[803]

Однако мысль, что Искупительная Жертва была принесена диаволу, настолько сильна, что даже в более позднее время св. Иоанн Дамаскин должен опровергать ее: «Он (Христос) умирает, приемля за нас смерть, и за нас приносит Себя в жертву Отцу. Мы согрешили пред Отцем, и Ему надлежало принять цену Искупления за нас, чтобы, таким образом, нас освободить от осуждения. Но отнюдь не мучителю рода человеческого принесена Кровь Господа».[804]

В более позднем богословии уже раз и навсегда укоренилась мысль и определеннейшее учение, что Крестная Жертва была принесена Богу Отцу, и уже даже нет упоминаний о ранних догадках, что якобы она была принесена диаволу.

Эту основную святоотеческую мысль, что Крестная, Искупительная Жертва была принесена Богу Отцу, навсегда утверждают в православном богословии поздние византийские богословы, см., например, у св. Симеона Нового Богослова[805] и св. Григория Паламы.[806]

У целого ряда богословов и Востока, и Запада мы находим мысль, что Крестная смерть Спасителя была ловушкой для диавола: что диавол, не зная, с Кем имеет дело, устремился на Спасителя и предал Его смерти, но когда Господь сошел в ад, он понял, что потерпел гибель, ибо, думая, что он победил простого человека, он увидел, что «приразился Богу». Эту мысль мы находим в наших богослужебных книгах, а также в творениях свв. Григория Нисского, Ефрема Сирина, Иоанна Златоустого, Иоанна Дамаскина, а на Западе — у блаж. Августина, св. Григория Великого, Бернарда Клервоского и Петра Ломбарда.

Было бы ошибочным предположить, что сатисфакционное толкование догмата Искупления является исключительно западным подходом к пониманию этого догмата, исключительно творчеством западного духа, унаследовавшего от Рима острое юридическое сознание. Не надо забывать, что и Византия была строго правовым государством, как отмечает такой знаток Византии, как аббат Ф. Дворник.[807] Действительно, нечто приближающееся к сатисфакционному толкованию можно найти и у восточных Свв. Отцов, но только в более мягкой, одухотворенной форме.

Основы такого понимания, которое напоминает западное сатисфакционное толкование догмата Искупления, могут быть найдены у Оригена.[808]

Но особенно приближающимся к сатисфакционному толкованию Запада нам кажется это место у св. Симеона Нового Богослова, взятое из его первого слова: «Первозданный Адам, будучи в раю, впал, по внушению змия, в гордость и, возмечтав быть богом, как сказал ему диавол, вкусил от древа, от которого Бог повелел ему не ясть. За это предан он великим карам, — тлению и смерти, для смирения гордыни его. Но когда Бог осуждает на что-то, то дает и приговор, и приговор Его становится делом и карою вечною, и уже никакой нет возможности уничтожить эту кару, бывающую по Божескому определению. Адам согрешил великим грехом... Божественная благодать, почивавшая на нем, отступила от него, так как он стал врагом Богу по причине неверия, какое показал к словам Его. И вот, приговор Божий пребывает навсегда карою вечною. И стали мы, люди, все и тленными и смертными; и нет ничего, что могло бы отстранить сей великий и страшный приговор... Сего ради Всевышний Сын Божий, Господь Иисус Христос пришел, чтобы смириться вместо Адама, — и действительно смирил Себя даже до смерти крестныя... Человека, каким создал его Бог, не стало более в мире; и возможности не было, чтоб стал кто-либо таким, каким был Адам до преступления заповеди. А необходимо было, чтобы такой человек был. Итак, Бог, желая иметь такого человека, каким в начале создал Адама, послал в последние времена на землю Сына Своего Единородного, и Он, пришедши, воплотился, восприняв совершенное человечество, чтобы быть совершенным Богом и совершенным человеком, и Божество имело, таким образом, человека, достойного Его. И се человек! Другого такого не было, нет и не будет. Но для чего сделался таковым Христос? Для того, чтобы соблюсти закон Божий и заповеди Его и чтобы вступить в борьбу и победить диавола... Диавол, как слепой и бессмысленный, восстал против Него бранию, но это попущено было для того, чтобы совершилось некое великое и страшное таинство, именно, чтобы пострадал Христос безгрешный и чрез то получил прощение Адам согрешивший. Для этого вместо древа познания и был крест, вместо ступания ног, которыми прародители шли к запрещенному древу, и вместо простертия рук их, которые простирали они, чтобы взять плод древа, были пригвождены ко кресту непорочные ноги и руки Христовы, вместо вкушения плода было вкушение желчи и оцта, и вместо смерти Адама смерть Христова... Так как Адам подпал клятве, а чрез Него и все люди, от него происходящие, приговор же об этом Божий никак не мог быть уничтожен; то Христос был по нас клятва, чрез то, что повешен был на древе крестном, чтобы принести Себя в жертву Отцу Своему, как сказано, и уничтожить приговор Божий преизбыточествующим достоинством жертвы. Ибо что больше и выше Бога? Как во всем этом видимом творении нет ничего выше человека, ибо все видимое и сотворено для человека, так Бог несравненно выше всего сотворенного, и ничто не может идти с Ним в сравнение, ни вся видимая и невидимая тварь. Таким образом, Бог, Который есть несравненно выше всего видимого и невидимого творения, восприял естество человеческое, которое есть выше всего видимого творения, и принес его в жертву Богу и Отцу Своему. Устыдившись такой жертвы, скажу так, и почтив ее, Отец не мог оставить ее в руках смерти; почему уничтожил приговор Свой и воскресил из мертвых во первых и в начале Того, Кто дал Себя в жертву, в искупление и взамен за сородных Ему человеков, — а после, в последний день скончания сего мира, воскресит и всех людей».[809] В другом месте (Слово 22) св. Симеон так говорит: «Поелику Он (Христос) как человек принес Себя в жертву и Своею волею дал Себя во искупление рода человеческого, то и приял власть за такое великое дело, Им сделанное во искупление человека пречистою Своею кровию. Если Богочеловек Иисус предал Себя во искупление греха, то очевидно, что не было другого большего дара, чтобы дать Ему как отпущение греха Адамова».[810]

Таким образом, мы видим, что, согласно св. Симеону Новому Богослову, человек своим грехопадением стал врагом Богу, навлек на себя кару Божию — проклятие и вечную смерть. Приговор Божий не мог быть отмененным. Бог, по Своей милости и любви (этих слов нет в приведенном нами месте, но имеются в других местах у св. Симеона Нового Богослова) хотел воссоздания человека. Воссоздать человека мог только Богочеловек, Который должен был исправить Своим послушанием непослушание Адама и своею смертью привести к тому, чтобы Бог отменил Свой смертный приговор человеку. Хотя поступок человека был непростителен и велик, но преизбыточество Жертвы Сына Божия уничтожило приговор Божий. Крестная Жертва была принесена в искупление и от лица сородных по плоти Христу людей. Таким образом, мы видим, что хотя по духу между западным (Ансельмовым и Аквинатовым) сатисфакционным толкованием и толкованием св. Симеона и имеется различие, но формально между тем и другим большое сходство.

Некоторые элементы, сходные с сатисфакционным толкованием, можно найти и у св. Григория Паламы. Так, св. Григорий Палама учит, что Господь наш Иисус Христос был принесен как жертва Богу Отцу ради освобождения людей от рабства: «Подобало послушествующим быть освобожденными от рабства диавола, ибо как человек был отведен в его плен, испытав гнев Божий, а гнев Божий был в том, что мы справедливо были оставлены Благим, так подобало ему и примириться с Творцом, ибо иначе он не мог бы освободиться от рабства. Таким образом, была нужна жертва, примиряющая нас с всевышним Отцом и освящающая оскверненных общением с лукавым. Жертве же подобало быть чистой и очищающей, но и священник должен был быть очищенный и безгрешный».[811] Немного далее святитель говорит: «Так как все люди, обратясь ко злу делом, словом, помышлением, или всеми или же двумя вещами из этого, осквернили чистоту, данную от Бога человеческому естеству, то они имели нужду в освящении; освящение же с самого начала совершается чрез принесение жертвы (приношения) Богу; жертве же подобало быть чистой, а мы принести такую жертву Богу не могли, поэтому явился единый чистый Христос, и предложил Самого Себя и принесся как жертва — начаток Отцу за нас, чтобы взирая на Него, и веря в Него, и чрез послушание Ему, прилепившись к Нему, чрез Него явились пред лице Бога, и будучи примиренными благодаря Жертве — все освятились. И это-то именно и говорит Господь в Евангелии: «И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною» (Ин.17:19). И не только Жертве, но и Жертву приносящему Архиерею подобало быть чистым и безгрешным...[812] (Христос) обратил в бегство диавола чрез Страсти и Плоть; Богу же и Отцу принес ее в жертву как непорочную и всесвященную жертву. О, неизреченное величие дара!.. Нас единородных (Ему) примирил с Ним, так как по воле Отца Он перенес Страсти, став примером нам, которые подпали осуждению из-за непослушания и чрез послушание (Его) спаслись».[813] В другой своей омилии св. Григорий Палама говорит, что Христос нас спас Своим смирением, и мы спасаемся именно смирением — т. е. именно в смирении видит он усвоение человеком Искупления.[814]

На этом закончим просмотр в главных чертах учения Свв. Отцов Восточной Церкви об Искуплении.

Постараемся суммировать все вышесказанное, что мы старались показать многочисленными примерами. Можно было бы привести гораздо больше выдержек и из цитируемых Свв. Отцов, и не цитируемых в этой главе, но мы не хотели загромождать нашего текста множеством цитат, стараясь лишь показать святоотеческий взгляд на ту или иную сторону изучаемого нами вопроса, нежели превращать нашу статью в набор святоотеческих изречений.

Итак, в Православной Церкви нет строгой, законченной системы или толкования догмата Искупления. Православная Церковь в этом отношении находится в святоотеческом периоде, когда восприятие догмата было интуитивно и выражалось отдельными высказываниями в творениях Свв. Отцов. Но, изучая творения Свв. Отцов и собирая сказанное ими, можно вывести некую систему, которая, конечно, будет несколько искусственной и не дающей полного ответа на все вопросы, а явится только частично освещающей вопрос о догмате Искупления.

Какой же вывод мы можем сделать из всего вышеприведенного материала? — Грехопадение человека положило средостение между Богом и человеком, оно осквернило его естество, привело к смерти душевной и телесной. Хотя Бог был оскорблен человеком, но не Он враждовал с человеком, а человек — с Богом, чрез свой грех. Бог не имел неприязни к человеку, но хотел Его спасти, и для этого послал Сына Своего Единородного, Который чрез Свое Воплощение принял всецелое человеческое естество, чтобы не только возвратить человека к прежней славе, которую он имел до грехопадения, но даже более того, чтобы дать ему участие в Своем Божестве и дать ему конечную цель его бытия — обожествление. Но для этой цели прежде всего было необходимым искупить человека. Искупить его можно было только чрез Крестную Смерть Сына Божиего. Искупить его надо было от рабства греху и от последствия его — смерти. Таким образом, Искупительная Жертва, которая была принесена Богу Отцу (и «принята» Им), прежде всего разрушила оковы смерти и освободила от нее человеческое естество, которое подпало под ее власть по причине греховности. Смерть уже не имеет власти удерживать людей, а Воскресение Богочеловека является указанием или знамением всеобщего воскресения мертвых и полнейшего уничтожения смерти. Искупительная Жертва Спасителя не только явилась уничтожением смерти, но и возвела человека в первое его достоинство, облекла его славой, очистила от греховной скверны, освятила человеческое естество и даровала ему возможность достигать высшего совершенства — обожествления. Искупительная Жертва Спасителя также совершенно уничтожила средостение между Богом и человеком, примирила его с Богом, а также даровала ему полноту Божественной Любви. Согласно некоторым Свв. Отцам, Искупительная Жертва Спасителя явилась восстановлением или исполнением Божественной Правды (хотя сказанное ими в этом смысле, однако, не растолковано и совершенно неясно, и является более отдельным замечанием, нежели богословской мыслью). В Искуплении человека участвовала вся Святая Троица, хотя распятие претерпел только Сын Божий — Богочеловек. Восприятие Искупления помимо благодатного действия, проистекающего от Бога, совершается и чрез личные подвиги человека.