Так как толкование догмата Искупления как сатисфакции Богу Отцу, принесенной Богом Сыном от лица человечества, имеет такое большое значение в нашем богословии, мы считаем уместным прежде всего изложить историю возникновения и развития этого западного подхода к толкованию важнейшего догмата Христианской Церкви.
Слово satisfactio составлено из двух слов: satis и facere. Satis как прилагательное обозначает: «достаточный, довлеющий, удовлетворяющий» и как наречие: «достаточно, довлеюще». Глагол facere обозначает: «делать, совершать, творить, приготовить, причинить, воздействовать» и прочие глаголы, обозначающие деятельность.
Из сочетания этих двух слов (satis и facere) произошли два слова: satisfacere и satisfactio. Первое слово встречается часто и у римских писателей (например, Цицерона, Светония и мн. других) и в сводах римского права (ниже мы приведем выписки из Дигесты). Второе слово (satisfactio) встречается значительно реже у классиков и свое первичное значение, как и происхождение, берет из римского права как юридический термин. Основное значение этого слова — это удовлетворение заимодателя тем, что он получает залог в счет долга. Второе значение этого слова: «извинение, просьба, объяснение».[734] Для разрешения задолженности римское право знало два термина: solvere и satisfacere. Первым обозначается погашение долга тем, что должник уплатой погасил свой долг, а вторым — что заимодатель удовлетворен, хотя долг ликвидирован каким-то иным способом. В этом смысле в Дигесте говорится: «Ибо если кто был удовлетворен тем, что ему было дано, о том говорится, что он получил сатисфакцию»: «Nam quia id que quis contentus erat ei praestabatur, satisfieri dictum est».[735] Поэтому законом определяется, что «сатисфакция» и «разрешение» (долга) в правовом смысле является одним и тем же: «Satisfactio pro solutione est».[736]
Согласно толкователям законов, satisfacere обозначает удовлетворение, которым обиженный, справедливо разгневанный, чувствует себя отомщенным. Так, Асконий (Asconius) говорит: «Satisfacere est tantum facere quantum satis est irato ad vindictam».[737]
Более поздний латинский язык знает и другое значение этих слов. Именно, начиная с Тертуллиана, эти слова становятся терминами, связанными с покаянным каноном в Западной Церкви, так что satisfacere обозначает — «приносить покаяние за грехи через добрые дела, и этим давать удовлетворение Богу».[738] Но не надо забывать, что, хотя и в этом новом значении, этот глагол тесно связан с юридическим термином классики.
Наиболее детальный анализ слова satisfacere можно найти у Deneffe в «Das Word «Satisfacere» в Zeitschrift für Kathol. Theologie. 1919. Bd. 43. S. 158–175.
Оба слова — satisfacere и satisfactio обозначают личное удовлетворение обиженного, а не кару по закону беспристрастного порядка. Выше мы приводили некоторые законы, говорящие о сатисфакции. Для наглядности приведем еще один закон из Юстиниановой Дигесты: «Omnis pecunia esse debet aut eo nomine satisiactum est. Satisiactum autem accipimus quemodmodum voluit creditor, licet non sit solutum».[739]
Во всех случаях, таким образом, оба слова означают отношения между двумя лицами и ни в коем случае не обозначают восстановления нарушенного закона как такового.
В латинском тексте Библии нет специального термина, который бы соответствовал понятию «удовлетворения правды Божией».
Ни satisfacere, ни satisfactio не встречаются в Вульгате в юридическом смысле этого слова.
Слово satisfacere встречается:
2Цар.19:7: et procede, et alloquens satisfac setvis tuis.
1Ездр.5:5: et tunc satisfacerent adversus accusationem.
Мк.15:15: Pilatus autem volens populo satisfacere...
Деян.24:10: bono animo pro me satisfaciam.
Слово satisfactio встречается:
Лев.10:20: Cum audisset Moyseus, receipit satisfactionem.
Деян.17:9: Et accepta satisfactione a Jasone et a caeteris.
1Петр.3:15: Paranti semper ad satisfactionem о poscenti.[740]
В тех случаях в Библии, где говорится о возмездии виновнику и о вознаграждении пострадавшего со стороны виновного, т. е. о некоем роде «сатисфакции» в римском праве, мы напрасно будем искать слова satisfacere и satisfactio в превосходном латинском переводе Библии — в Вульгате блаж. Иеронима. Мы читаем о «выкупе» (pretium), как переводит это слово «לכר » (kopher) блаж. Иероним. Если это относится к отношению между людьми в судебном производстве, то еще меньше шансов найти термин «сатисфакция» в отношении между Богом и человеком. Мы находим слова: pretium, propitatio, redemptio.
Хотя в русском переводе Ис.40:2 и имеется слово «удовлетворение» в отношении между Богом и людьми, однако его не находим в оригинале, не знает его также Вульгата.
Масоретский текст Ис.40:2:
לך ץל נברו נףעה כ עבאת פלאה לי אלה וקראן ידןשלם : מצאתימ כלל לללים יהרה פיו לקחה עדגהכי .
Мы имели возможность сличить этот текст с недавно найденными и частично опубликованными свитками с Мертвого моря и нашли, что данный текст совершенно идентичен (кроме разницы в употреблении тех или иных не меняющих смысла гуттуралов) с новонайденным более древним текстом.[741]
Текст Септуагинты Ис.40:2: 'Ιερεῖς λαλήσατε εἰς τὴν καρδίαν Ἱερουσαλήμ, παρακαλέσατε αὐτὴν, ὅτι έπλήσθη ἡ ταπείνωσις αὐτῆς λέλυται αὐτῆς ἡ ἀμαρτία, ὅτι ἐδέξατο ἐκ χειρὸς Κυρίου διπλᾶ τὰ ἀμαρτήματα αὐτῆς.
Текст Вульгаты Ис.40:2: Loquimini ad cor Jerusalem, et advocate eam: quoniam completa est malitia ejus, dimissa est iniquitas illius: suscepit de manu Domini duplitia pro omnibus peccatis suis.
Таким образом, никакого понятия или слова «удовлетворение» мы не находим в оригинале Библии в тексте Ис.40:2.
Само понятие личного удовлетворения Бога совершенно чуждо Библии. Римско-католическая энциклопедия («The New Catholic Dictionary». Лондон, 1929. С. 867) говорит, что понятие «сатисфакции Бога» за сделанные грехи основывается на Библии, причем ссылается на 2Цар.12 и Иона.3 и на христианские традиции. Но это утверждение неверно: в Библии в указанных местах говорится о покаянии, о перенесении страдания, необходимого ради очищения самого человека, но не о необходимости страдания человека ради личного удовлетворения Бога. Что касается древней христианской традиции, на которую ссылается Католическая энциклопедия, то это может относиться только к Западной Церкви, но не к Восточной, которой скорее чужда сатисфакционная теория.
Понятие греха, мировоззрение на грех, дает соответствующий ответ на этот вопрос. Различный взгляд на грех на Востоке и на Западе несомненно имел огромное значение в объяснении догмата Искупления. Восточная Церковь видела в грехе порчу человеческой природы, ее осквернение и причину тленности, величайшее зло для самого человека. Господь воплотился именно для той цели, чтобы возвратить человеку его прежнее состояние, даже более того, чтобы обогатить его Своим Божеством, самого сделать богом. Эта мысль проходит на всем протяжении патристики Восточной Церкви, начиная от св. Иринея и кончая св. Григорием Паламой. Что касается Западной Церкви, то от самого начала в ней сложилось понятие о грехе как о вине, как о преступлении, которое должно быть наказано, которое в самом себе несет неминуемое, неотвратимое наказание, если за него не будет Богу принесена сатисфакция. Сатисфакция Бога со стороны человека грешного не только возможна, но даже совершенно необходима.
Само определение греха у западных Свв. Отцов имеет юридическое значение. Грех — нарушение предписаний справедливости (justitiae). Так, у блаж. Августина читаем: «Кто не может противиться доброй волею похотному помышлению и поэтому поступает противно предписаниям правды, тот уже совершает грех, что также подвергается наказанию за грех» (Qui vero cogenti cupiditati bona voluntate resistere non potest, et ideo faciat contra praecepta justitiae, jam hoc ita peccatum est, ut sit etiam poena peccati).
Также читаем у блаж. Августина: «Грех — это воля удержать или следовать тому, что правда запрещает и от чего можно свободно удержаться» (Peccatum est voluntas retinendi vel consequendi quod justitia vetat et unde liberum est abstinere).[742]
Человек должен дать Богу сатисфакцию за свой грех. У Тертуллиана мы находим понятие о грехе как о личном оскорблении Бога. Поэтому он говорит кающемуся грешнику: «Хотя ты и оскорбил (Бога), но все же ты еще можешь примириться: ты имеешь Кому дать удовлетворение и Кто готов принять его» (Habes cui satisfacias et quidem volentem).[743] В другом своем сочинении Тертуллиан, призывая к посту, говорит: человек может дать сатисфакцию Богу в том, чем он Его оскорбил, т. е. воздержании в пище. Перед этим он говорит о падении Адама и вкушением им запретного плода и о необходимости человеку поститься: «Ut homo per eamdem materiam caussae satis Deo faciat per quam offenderet — id est per cibi interdictionem».[744]
Св. Киприан Карфагенский говорит, что в покаянии Богу приносится сатисфакция: «Кто таким образом удовлетворил Бога, тот не только заслуживает божественное прощение, но также и венец».[745] В той же главе этого сочинения («О падших») два раза говорится о сатисфакции Бога.
Блаж. Августин говорит: «Жизнь должна быть исправлена и Бог умилостивлен подаянием милостыни за прошедшие грехи, ибо Он не дал свободы никому грешить, хотя по жалости Он стирает уже сделанные грехи, если подобающая сатисфакция не была оставлена без внимания».[746]
Вопрос сатисфакции Бога за сделанные грехи становится на Западе необходимым элементом в покаянном каноне: «В совершении покаяния необходимо наблюдать три вещи: сокрушение сердца, исповедь устами и сатисфакцию делами» (In perfectione autem poenitentiae tria observanda sunt — schilicet-conjunctio cordis, confessio oris, satisfactio operis).
Великий богослов Западной церкви — Фома Аквинат — придал окончательную и полную форму «сатисфакции» в покаянном каноне. В «Сумме богословия» (Summa Theologica), в «Supplementum» он обширно осветил этот вопрос, суммировав все то, что было сказано до него. Нам нет нужды приводить полностью все сказанное им, заметим только, что, по Аквинату, грех принимается за долг, за преступление в самом грубом смысле слова, и учение о сатисфакции за грех является в сущности чисто юридическим понятием: сатисфакция — это точно выраженное судебное постановление, неисполнение которого несет за собою судебное взыскание. Бог ожидает от человека сатисфакции за грехи, и человек должен ее дать Богу.
Протестантство породило критику этого учения, да и сама Римско-католическая церковь имела в своих недрах таких людей, которым была чужда эта холодная юридическая оценка отношений между Богом и человеком. Но их мнение не было услышано, и для ограждения учения о сатисфакции в покаянном каноне Тридентский собор вынес целый ряд канонов, таким образом утверждая то, что в сущности теоретически уже имело завершение у Фомы Аквината. Как сильно понятие сатисфакции за грехи в Римско-католической церкви, может служить пример знаменитого Curé d'Ars († 1859), который налагал на грешника легкую, посильную ему епитимью и удовлетворял Бога за свой грех, нещадно бичуя себя проволочной плетью.[747]
Естественно, что от сатисфакционного взгляда в покаянном каноне только два шага до сатисфакционного толкования догмата Искупления: человек должен дать удовлетворение Богу за свои грехи, но в состоянии ли он принести такую сатисфакцию, может ли он удовлетворить прогневанного Бога? Очевидно, что нет, ибо человек слишком мал и незначителен, чтобы возмочь удовлетворить Бога. Но удовлетворение должно быть предложено. Какой же может быть выход? Ответ дает сатисфакционное толкование догмата Искупления, которое приняло точную и законченную форму только в XII в. Таким образом, сатисфакция в покаянном каноне и сатисфакция в толковании догмата Искупления неразрывно и тесно связаны между собой, второе положение произошло от первого. Это было сделано Ансельмом Кентерберийским (XII в.) в его знаменитом сочинении «Cur Deus homo» («Почему Бог стал человеком»).[748] Нельзя не согласиться с Sollier, что «Cur Deus homo» может считаться первым систематическим изложением догмата Искупления, и заключает в себе синтез, который стал доминирующим в католическом богословии.[749]
Ансельм говорит, что грех есть оскорбление Бога, за которое божественное Правосудие требует сатисфакцию. Грех является оскорблением чести Божией тем, что грешник отказывается воздать Богу должную честь, не покоряя своей воли Богу. Единственное отношение, могущее быть принятым Богом перед лицом такого поступка Его твари, ради сохранения Своей чести и гармонии во вселенной, было или потребовать сатисфакцию, или воздать наказанием за грех. Т. е. чтобы компенсировать Его оскорбленное величие, Бог требует одного из двух: или чтобы человек свободно принес Ему сатисфакцию, воздав то, что Ему долженствует, или чтобы человек был подвергнут наказанию в том смысле, что от него будет отнято блаженство и те блага, которые принадлежали бы человеку в случае, если бы он не согрешил. Из этих двух путей Бог, по милосердию, избрал первый. Но человек ни в коем случае не может дать удовлетворение Богу. Итак, вина людей перед Богом так велика, что не может быть компенсирована ни человеком, ни целым миром, ни чем иным, что вне Бога. Она должна быть компенсирована чем-то более великим, именно — Самим Богом. Но так как Бог не может Сам Себе принести сатисфакцию, ни человек не может, то компенсация была принесена Богочеловеком. Эта сатисфакция Богу со стороны человека должна была быть не только в покорности Богочеловека Богу (ибо это долженствует быть со стороны всякого разумного существа), но и в крестной смерти, которую Господь не должен был перенести ни с какой стороны. Таким образом, смерть, которую воспринял Господь, была совершенной сатисфакцией Богу. Так как смерть является величайшим злом для человека, а жизнь — величайшим благом, то явствует, что жертвование жизнью со стороны Богочеловека имеет умиротворяющую, искупающую и сатисфакционную силу за грехи человечества, и даже еще большую. Эту сатисфакционную силу Богочеловек перенес и дал в обладание всем людям как Его братьям по плоти.
Таково толкование догмата Искупления, сделанное Ансельмом Кентерберийским.
Оно было принято почти всеми богословами Запада, из которых некоторые немного ослабили слишком большое ударение на юридическую сторону толкования Ансельма в толковании греха, а стали подчеркивать Божественную Любовь и милосердие в плане Искупления, а грех представляли как моральный и субъективный дефект.
Синтезом этих богословских мыслей явилось богословствование Фомы Аквината, который между прочим говорит: «Тот действительно дает сатисфакцию за преступление, кто предлагает нечто, что любит обидимый...» Но Христос «в страданиях по побуждению любви и послушания предложил Богу более, чем было нужно для компенсации за грехи всего человечества: во-первых, по причине той великой любви, по которой Он страдал; во-вторых, по достоинству жизни, которую Он положил как сатисфакцию, ибо это была жизнь Того, Кто был Богочеловеком; в-третьих, по величине Его страданий и перенесенных скорбей». Но каким образом страдания безгрешного Богочеловека искупают все человечество? — «Глава и члены являются одним мистическим телом, и поэтому сатисфакция, принесенная Христом, принадлежит всем верным, как Его членам».[750]
Таким образом, и Фома Аквинат, хотя и смягчил юридическую холодность толкования Ансельма, все же своим авторитетом незыблемо утвердил сатисфакционное толкование Ансельма догмата Искупления, и оно в сущности принято Римско-католической церковью,[751] хотя в новейшее время и у римско-католических богословов мы встречаем попытки искания новых путей.
Мистики, боровшиеся со схоластикой, возражали на такое понимание догмата Искупления. Так, Абеляр свел крестные страдания Спасителя на высший урок милосердия и этим предварил взгляды протестантов, которые в своем большинстве видят в смерти Спасителя только назидание, высшую любовь, а не самый факт Искупления.
Albert Reville и Auguste Sabatin различают три периода в истории толкования догмата Искупления: первый, патристический — мистическое восприятие догмата; второй, юридический, у схоластиков; третий — моральные и субъективные толкования, которые видели в страдании и смерти Спасителя средства к возбуждению человеческого сердца к живому чувству покаяния за грехи, в котором только и покоится единственная надежда человека на спасение.[752]
Таково начало, развитие и завершение сатисфакционного толкования догмата Искупления, которое укрепилось и в нашем, и в позднем греческом богословии.