Святитель Геннадий дает толкование догмата Искупления в своих проповедях на Благовещение, на Рождество Христово и в особенности в своем слове в Великую пятницу. В своем толковании святитель Геннадий придерживается толкования догмата Искупления, данного Фомою Аквинатом, т.е., как это мы и указали в предисловии к слову на Великую пятницу Схолария, смягченной формы сатисфакционного толкования Ансельма Кентерберийского, а в своем, так сказать, «вигорозном» понимании прародительского греха, представляется, он особенно близок к взглядам блаж. Августина. Богословие святителя Григория Паламы только частично нашло свой отклик в толковании догмата Искупления, предложенном святителем Геннадием.

Нами написана большая работа, посвященная догмату Искупления; эта работа, объемом более 600 страниц, где подробно рассмотрены тексты Священного Писания Ветхого и Нового Заветов, все богослужебные тексты, дан обзор русской богословской литературы и изучены отдельные вопросы, связанные с догматом Искупления.

Из этой моей книги я познакомлю читателя:

1) с историей сатисфакционного толкования на Западе;

2) с кратким просмотром святоотеческого восприятия догмата Искупления в Восточной Церкви;

3) с толкованием догмата Искупления, которое находим в омилиях св. Григория Паламы;

4) с опытом толкования догмата Искупления, которое со всем духом смирения и сознания нашего недостоинства, мы предлагаем читателю. Наше толкование, хотя оно построено на изучении Св. Писания и Свв. Отцов, лишь частично отвечает на вопрос.[727]

В чем значение Крестной Жертвы Спасителя в деле спасения падшего человека? Почему эта жертва была необходимой? Что значит «Искупление» и как понимать это слово? Все это, входя в область догмата Искупления, является центральным местом в догматике и в то же время является наименее доступным для человеческого разума. Св. Григорий Богослов восклицает: «Ни одно из всех чудес не может сравниться с чудом человеческого спасения: несколько капель Крови обновляют всю вселенную!»[728] Так наставляет св. Тихон Задонский: «Хочешь всякий день видеть чудо? — Всякий день размышляй о Воплощении и Страдании Христовом».[729]

Различные попытки дать толкование догмата Искупления всегда имеют свою недоговоренность, некоторую односторонность и неясность. Свв. Отцы Востока и Запада различно толкуют этот вопрос, и даже встречаются противоречия не только между Святыми Отцами, но даже и в различных сочинениях одного и того же Святого Отца по вопросу, кому была принесена Искупительная Жертва.[730] Величайший богослов Церкви — св. Григорий Назианзянин — даже отказывается входить глубже в рассмотрение сего вопроса, предлагая почтить его молчанием, т. е. принять тайну Искупления, не вдаваясь в детальные рассуждения. Вплоть до XII века мы не встречаем какого-нибудь систематического исследования догмата Искупления: имеются только отдельные высказывания у Свв. Отцов и Учителей Церкви. В дальнейшем этот вопрос исследуется, выдвигаются теории, происходит контроверсия, делаются синтезы и модуляции, придается известная законченность — только на Западе. Восточная Церковь фрагментально устами своих поздних богословов, особенно в лице св. Симеона Нового Богослова и св. Григория Паламы, подчеркивает, что Искупительная Жертва была принесена Богу Отцу ради очищения человека, освящения естества человеческого и примирения человека с Богом. Однако в дальнейшем западное толкование — сатисфакция Бога, получит предоминацию в православном богословии путем проникновения схоластики в православные богословские учебные заведения на юге России. Этот же дух окажет сильнейшее влияние и позднее на догматические восприятия в Российских Духовных академиях и семинариях. Русские учебники, написанные под влиянием схоластического толкования Запада, переведенные на греческий язык, попадают в греческие духовно-учебные заведения. Под их влиянием создаются свои догматики, но в том же духе. Поэтому нет ничего удивительного, что толкование догмата Искупления у греческих богословов прошлого и начала этого века не представляет из себя ничего нового, хотя, правда, в последнее время, мы можем встретить критику Ансельмова объяснения догмата Искупления.[731]

Сатисфакционное толкование догмата Искупления, пришедшее к нам в западном понимании, принявшем строго-логическую,[732] законченную форму, настолько привилось к нашему сознанию, что стало как бы неотъемлемой его частью. Это относится не только к более древнему времени — к Петру Могиле, к св. Димитрию Ростовскому, Стефану Яворскому, но также и к митрополиту Филарету Московскому и епископу Феофану Затворнику, а также встречается в популярных сочинениях, издаваемых для народа.

Проф. Светлов, проф. Несмелов, а также иеромонах Тарасий высказали мысль, которая была полностью развита и получила свою законченность в трудах блаженнейшего митрополита Антония (Храповицкого): «Догмат Искупления» и «Опыт христианского Православного Катехизиса». В этих сочинениях митрополит Антоний совершенно порывает с традиционным, сатисфакционным толкованием догмата Искупления, отвергая такое толкование как происходящее от средневековых законов рыцарской чести. В своем толковании митрополит Антоний делает ударение на молитву Спасителя в Гефсиманском саду в ночь Своего предания, и основывает Искупление на сострадающей любви Спасителя. Эти взгляды митрополита Антония встретили возражение и в Европе, и на Дальнем Востоке.[733] Возражающие указывали на то, что митрополит Антоний в деле Искупления не придает того значения самой Крестной Жертве, какое она должна иметь на основании Священного Писания и святоотеческих высказываний, а также умаляет значение Креста в деле Искупления. Можно соглашаться или не соглашаться со взглядами митрополита Антония, но нет никакого сомнения, что митрополит Антоний бросил свет на толкование догмата Искупления в иных аспектах, чем это было принято до сих пор, а также осветил тот момент, который имеет огромное значение и непосредственно предшествует Кресту, и который до этого не был изучен в достаточной степени ни одним богословом — это молитва Спасителя в Гефсиманском саду в ночь Его добровольного предания Себя на крестную смерть.