Таким начало было, а дальнейшее
Не знаю, как и рассказать. Сокрою ли,
Как Бог, приняв дерзанье сердца юного,
Стал чудесами воодушевлять меня
105 (Ведь так он часто ко спасенью движет нас)?
Иль без утайки обо всем поведаю?
Неблагодарность или гордость выберу?
Смолчу, пожалуй. Знаю сам, и будет мне.
Уж нет былого рвения, я нынешний
110 Словам высоким вряд ли соответствую.
Но то, что нужно, будет все изложено.
Так вот, еще безусым я почувствовал
К наукам тягу и на службу истин
Стал призывать ученья чужеродные,
115 Чтоб те, кто научился лишь плетенью фраз
И сотрясенью воздуха бездумному,
Не очень-то гордились. Да и вздору их
Я поддаваться вовсе не намерен был.
И ничего в те времена мне не было
120 Милей, чем те уроки драгоценные.
Но больно уж бездумно юность пылкая
Порывам отдается беспорядочным:
Как жеребенок, резвости исполненный,
Я полетел в дорогу. Как не вовремя!
125 Уже ненастье близилось, да тут еще
Телец, согласно знатокам, хвостом своим
Сулил опасность. Словом, плыть — безумие![3]
Но я, познавший первый плод учености,
Оставив град Александрию, по морю
130 Отправился в Элладу всем ветрам назло.
И вот, минуя Кипра берег, наш корабль
Был ввергнут в буйство волн: все стало — ночь одна,
Земля, вода и небо почерневшее.
Удары грома вспышкам молний вторили,
135 Ревели снасти от напора шквального,
Кормило вырвало из рук, и ветер злой
Нас по бурлящим водам гнал безудержно,
Растут как стены волны, мачта рушится,
И жалобные крики тут и там слышны —
140 Все ко Христу взывали, даже те из нас,
Кто прежде в Боге не искал спасения.
Воистину уроки страха действенны.
Но следом — испытанье пуще прежнего:
Лишились мы запаса питьевой воды:
145 В морскую бездну влага вожделенная
Из треснувших от качки бочек вытекла.
И жажда с бурей спорили, кому из них
Нас умертвить. Однако соизволил Бог
Помочь нам. Так нежданно и негаданно
150 Купцы там появились финикийские.
Их тот же страх терзал, но тем не менее,
Они, увидев, что мы терпим бедствие,
Баграми (вот уж силой наделил Господь!)
Судов предотвратили столкновение,
155 И нас спасли, несчастных. Походили мы
На рыб, что бурей на безводье брошены,
Иль на светильник, без елея гаснущий.
Но после — снова море разъяренное
Носило нас кругами бесконечными;
160 Уж мы не знали, где мы и куда плывем,
Казалось, даже Богу нас не выручить.
Мы все боялись смерти, но страшней того
Была мне мысль о гибели души моей,
Ведь отделяла эта тьма нещадная
165 Меня от вод крещения живительных!
О, как я сокрушался из-за этого!
То сетовал, то Бога звал в отчаянье,
Мой голос, полный скорби, заглушал порой
И ветра вой, и моря гул безумолчный.
170 И что ж? Невероятно. Но ведь было так!
Все, бывшие на корабле, себя забыв,
Молиться стали обо мне! Выходит, что
Всех верой одарило горе общее!
Их состраданье облегчило боль мою,
175 Но и тогда, и ныне Ты лишь, Боже мой,
Штормов зловещих усмиритель подлинный!
И вот, когда надежды снова не было,
Ни маяка, ни островка хоть малого,
Ни звезд небесных — проводниц испытанных,
180 Мрак да и только, словом, что стал делать я?
Как наше злоключение окончилось?
Оставив все, я на Тебя, мой Бог, взглянул,
Мой ясный свет, мое дыханье, жизнь моя!
Ты, с болью пользу сочетав, врачуешь нас.
185 Бывает, и страшишь, но ведь и милуешь!
И вот, напомнив о делах, в которых мы
Твою познали руку всемогущую:
О египтянах усмиренных казнями[4],
О море, что разъял Ты пред Израилем[5],
190 О том, как воздаяньем рук был враг разбит[6],
О чудотворном жезле Моисеевом[7]
И о твердыне, звуком труб разрушенной[8],
А к ним прибавив и со мной свершенное,
Я так сказал: «Я ныне, как и прежде твой.
195 Прими же снова приношенье чад своих,
На суше завещанием родительским,
На море страхом смертным освященное.
Спаси меня, и буду для Тебя лишь жить,
200 А нет — лишишься верного служителя.
Ужель Тебе нет дела, что я гибну здесь?
Стряхни свой сон! Пусть буря успокоится![9]"
Я не успел договорить, как шторм затих,
И наш корабль свой остов крепкий выровнял.
205 Воистину молитва чудеса творит!
И все, кто был на корабле, сошли с него,
Христа хваля за дивное спасение,
За избавленье от двойной погибели.
А между тем мы Родос мирный минули
210 С попутным ветром и в Эгинский порт зашли —
(Оттуда было судно наше славное).