В урочный час, меж ними став, я так сказал:

«О мужи, Бог собрал вас, чтобы вы смогли

Принять Ему угодные решения,

¹⁸³⁰ А мой вопрос отнюдь не первой важности.

Хоть обвинен напрасно я, не стоит он

Внимания собора столь высокого.

Направьте взор свой, наконец, на главное:

Единым целым станьте вновь! Доколе нас

¹⁸³⁵ Высмеивать все будут, словно варваров,

Умеющих единственно войной дышать?!

К согласью проявите волю добрую!

А я Ионой буду и пожертвую

Собою для спасенья судна нашего[77],

¹⁸⁴⁰ Хоть в этой буре вовсе не повинен я,

Меня бросайте в море, коли жребий мой!

А там и кит гостеприимный сыщется.

Начните единенье здесь и шествуйте

Вперед, — пусть это место называется

¹⁸⁴⁵ «Пространным»[78] — в том и честь моя! А станется,

Что обо мне лишь спорили, — бесчестие.

Закон вам полагаю: впредь за кафедры

Не воевать. Так многих зол избавитесь.

Я не стремился к власти и легко уйду,

¹⁸⁵⁰ Да и болезни призывают к этому.

Я должен только смерти. Да поможет Бог!

Но ты одна меня заботишь, Троица!

Язык найдешь ли, внятно защищающий

Иль уж хотя бы искренний и ревностный?..

¹⁸⁵⁵ Прощайте. Вспоминайте о трудах моих».

Так я сказал, их поразив, и, чувствуя

Смесь радости и грусти, удалился прочь:

Покой грядущий, несомненно, радовал,

Но мысль о пастве угнетала брошенной.

¹⁸⁶⁰ Кто ж не скорбит о детях сиротеющих?

Имело ль подоплеку происшедшее,

Известно только людям тем и Господу;

Причина кораблекрушений частая —

Невидимые рифы... Но не мне судить.

¹⁸⁶⁵ Нет времени все козни зла исследовать

Тому, кто сердцем прост и кто спасенья ждет, —

А лишь к нему всегда и устремлялся я.

Скажу лишь, что в единодушье редкостном

Немедленным согласьем награжден я был.

¹⁸⁷⁰ Вот так своих отчизна чтит ревнителей.