Так было там. А что же с императором?
К руке его склоняясь, унижался ль я?
Произносил ли слезные прошения?
Друзей, из тех, что при дворе влиятельны,
1875 Просил ли заступиться пред лицом его?
Иль, может, сыпал золотом в желании
Оставить за собою это кафедру?
Нет! Это все для низких душ занятия.
А я, представ пред самодержцем, так сказал
1880 (И есть тому достаточно свидетелей):
«Великодаровитый, всемогущий царь,
И я прошу об оказанье милости!
Не о камнях мозаичных иль золоте
Для утвари церковной я здесь речь веду,
1885 Не о постах высоких для родных моих
Молю, о величайший царь! Об этом ведь
Лишь те пекутся, кто желает малого.
Я чту себя достойным лучшей участи,
Так дай же мне смириться перед завистью,
1890 Позволь престолы почитать лишь издали;
Устал я видеть ненависть друзей своих
За то лишь, что всецело отдан Господу.
И призови их, наконец, к согласию,
Пускай хоть из желанья угодить тебе
1895 Оружье сложат, коль нет страха Божьего.
Ты, сокрушивший силу дерзких варваров,
И в этой битве долгой возведи трофей!
А от меня, что потом седину свою
Кропил немало ради Бога, вытерпеть
1900 Опять потребуй испытанья тяжкие.
Ведь знаешь ты, что не желал престола я».
Тут начал император, а за ним и все
Рукоплескать, и я добился милости,
Как говорят, насилу, но добился же!
1905 О чем еще мне было беспокоиться?
О том, чтоб мирно принят был исход такой
И чтоб негодованье не настроил
Людей, меня любивших, на насилие.
Я примирял с врагами, успокаивал
1910 Всех тех, кто был со мною, и особенно
Едва пришедших в Церковь: не могли они
Смириться с тем, что пастырь покидает их.
Нуждались в утешенье и епископы,
Там были те, кто, видя, чем все кончилось,
1915 Бежали прочь, как будто бы от бури злой,
Лишь уши затыкая в гневе праведном
И не желая наблюдать воочию,
Как на мою другой воссядет кафедру.